Прогнав Доу Дэ, Ю Минъюй даже не подумал извиняться. Такой уж у него был характер — упёртый до невозможного: если «да», то «да», если «нет», то «нет». С какой стати соглашаться с тем, чего не было? Тем более когда дело касается Омеги.
— Человек с тобой примириться хотел, — заговорил У Цзылинь, покачав головой. — Ну ты и чурбан…
Минъюй отмахнулся. Он и сам толком не понимал, что за чертовщина происходила между ним и Доу Дэ.
Раз уж на базе его Омеги не нашлось, логично искать в другом месте. Вот только памяти не осталось совсем — он и самого себя-то толком не знал, куда уж там искать кого-то ещё. Минъюй въедливо перебрал свои записи. Заметки были отрывочными: наброски местности перед операциями, цепочки телефонных номеров. Он обзвонил каждый. Ответили несколько университетских преподавателей — похоже, контакты остались с каких-то научных форумов — да старый столяр. Тот вспомнил, что раньше часто вытёсывал для Ю Минъюя деревянные макеты пистолетов.
Зайдя в тупик, Минъюй наткнулся на страницу с непонятной абракадаброй: «.- — - -/- — - -/ — - — -/. -. -. –». Почесав затылок, он с беспомощным видом спросил Юй Гуанляна, что это за белиберда.
— Откуда мне знать? — буркнул Гуанлян, подавшись ближе. — Ты свою драгоценную тетрадку никому в руки не давал.
Минъюй тут же прижал блокнот к груди и с подозрением уставился на сослуживца:
— Ладно, сам разберусь.
— Жмот, — фыркнул Юй Гуанлян. — Какой был, такой и остался.
У Цзылинь хмыкнул, наблюдая за ними:
— Попробуй азбуку Морзе. Ты вроде в этом неплохо разбирался. — Он ненадолго задумался, бросив взгляд на полки Минъюя, заставленные книгами по программированию. — И алгоритм MD5 глянь. Хотя подчёркивания со слэшами на MD5 не слишком похожи.
Полдня Минъюй просидел за столом, исписывая листы расчётами. В конце концов ему удалось вычленить IP-адрес. Вбив его в сеть, он обнаружил, что тот принадлежит одному из городских баров.
Утром Минъюй возвращался в казарму мрачнее тучи, но свежая зацепка мгновенно вернула ему бодрость. Перед выходом он сменил футболку и слегка окропил себя мужским парфюмом. На базе его сейчас никто не контролировал и в передвижениях не ограничивал, так что он с чистой совестью отправился к выходу.
— Эй, ты вечером вернёшься? — окликнул его У Цзылинь.
Минъюй завязал шнурки, сидя на корточках:
— Как пойдёт. Найду — не вернусь.
— Офигеть… — Соседи по комнате дружно изобразили глубокий шок.
Перед тем как покинуть территорию, Минъюй заглянул в отдел кадров и учёта. Работники обомлели, увидав его живым и невредимым: они-то думали, парня давно списали. Ему выдали карточку коллективной прописки:
— Смотри не потеряй. Как восстановишь паспорт, принесёшь обратно.
— Понял, — кивнул Минъюй.
Яркое дневное солнце приятно согревало спину. Минъюй шагал и размышлял: с чего бы кому-то шифровать обычный IP-адрес? Да и ситуация с Доу Дэ казалась неоднозначной — тот вроде бы и обиделся, но без настоящей злобы. Если бы реально порвать хотел, в глазах не было бы столько досады. «А я, походу, парень популярный», — самоуверенно хмыкнул он про себя.
База X располагалась на отшибе: развитая тренировочная инфраструктура, столовая, огромный плац и спортивный городок. Минъюй помнил, с каким трудом утром сюда добрался. Из-за удалённости и строгой системы пропусков таксисты неохотно ехали в этот район — на КПП машины досматривали с пристрастием, терялась куча времени.
Их общежитие стояло фасадом на юго-запад, совсем рядом со стадионом. Вспомнив, какой переполох вызвало его появление утром, Минъюй решил не искушать судьбу и срезать путь к боковым воротам через беговые дорожки.
Проходя мимо стенда с объявлениями, он зацепился взглядом за броскую шапку документа: «О приостановлении полномочий и отстранении от должности полковника Лю Сымина». Приказ на официальном бланке с красной печатью внизу снабжался припиской мелким шрифтом: «С сегодняшнего дня открыт трёхмесячный срок для предоставления новых доказательств по делу».
«Полковник Лю Сымин... Тот самый Лю, про которого твердили парни?» — стремительно пронеслось в голове.
Если полковник под следствием, то что ждёт его самого? Он ведь провалялся в коме шестьдесят семь дней.
Сердце заколотилось чаще. Недоброе предчувствие липкой волной подкатило к горлу. Минъюй замялся, не зная, у кого выспросить подробности.
В этот час на поле всё ещё тренировались Альфы. Чернеющая на траве масса бойцов синхронно отжималась. На фоне этой железной дисциплины Минъюй со своим праздношатающимся видом выглядел белой вороной. Разумеется, его быстро засекли.
Жара стояла немилосердная, траву на поле буквально пекло, и появление постороннего, не спеша прогуливающегося вдоль дорожек, выглядело дикостью.
— Глаза в землю! Тренироваться! — гаркнул над плацем чей-то зычный голос.
Затем инструктор с командирской стеклянной тростью в руке ткнул в его сторону:
— Ю Минъюй?! Ты, что ли?!
— А чего сразу я? — с невинным видом откликнулся Минъюй.
И в следующее мгновение — хрясь! — свалил приказ со стенда, сдёрнув бумагу вместе с кнопками, и драпанул так, будто под ногами вспыхнул порох.
— Ю Минъюй, вернись, сукин сын!
Огромный стадион огласился криками. По беговой дорожке неслись двое: впереди — Минъюй, следом, надрывая глотку — командир роты.
Офицер не намеревался уступать, но Минъюй летел подобно выпущенной пуле. Упругий ветер свистел в ушах, лёгкие жадно заглатывали воздух. Минъюй сжал кулаки, на ходу мазнув взглядом по своим рукам — крепким, жилка к жилке. Оглянулся: преследователь остался далеко позади. Надо же! Проваляться шестьдесят семь дней на койке и сохранить такую пружинистую лёгкость! «Чёрт возьми, а физика-то у меня отменная!» — с азартом подумал он.
Командир роты тяжело затормозил и махнул рукой кому-то в стороне.
Зрачки Минъюя расширились: к полю со скрипом резины разворачивался внедорожник.
Выиграв считанные секунды, Минъюй подскочил к КПП, на ходу выхватил пропуск и юркнул в сужающуюся щель створки. Металлические ворота со звоном замкнулись прямо за его спиной.
Выскочивший из подоспевшей машины командир роты Цюй замер по ту сторону решётки с багровым лицом:
— Совсем страх потерял, щенок! Тебя только полковник Лю в узде держать умеет!
Дежурный на КПП перевёл растерянный взгляд с Минъюя на офицера:
— Командир роты Цюй, отпирать?
— Не надо! — рявкнул Минъюй.
— Тебя не спрашивали! — гаркнул часовой и снова повернулся к офицеру: — Товарищ командир?
Цюй махнул рукой:
— Пускай валит. Вернётся — не задерживать.
— Есть! — Когда часовой обернулся, Минъюя уже и след простыл.
Командира роты такой ответ, впрочем, не устроил:
— Чётко понял?!
— Так точно! — Сержант чеканно вскинул руку к козырьку.
Пока на базе чёрт ногу сломит, Минъюй решил, что разумнее сделать ноги. Вот найдёт своего Омегу — тогда и вернётся. В конце концов, прямых запретов покидать территорию никто не давал. А молчание — это согласие. Согласие — значит свобода манёвра. А свобода манёвра означает, что можно со спокойной совестью дать дёру.
Заведение ютилось в углу Северной улицы в самом центре шумного торгового квартала. Было около четырёх дня, бар ещё не открылся, и Минъюю, за неимением лучших вариантов, пришлось коротать время в ближайшем компьютерном клубе. Запустив шутер, он в первом же раунде раскрошил кучу народа — попутно уложив двоих своих.
Союзник в наушниках зашёлся отборной бранью.
— Извини, братан, — откликнулся Минъюй. — Давно ствола в руках не держал.
И тут его озарило. Чёрт! Он же выскочил из казармы и совсем забыл про оружие!
У него ведь обязана быть личная табельная пушка с уникальным серийным номером, закреплённая за ним по всем документам.
Вот только где она сейчас? Память выдавала лишь глухую пустоту.
***
Утром того же дня И Шаонань, вернувшись в палату, сразу понял: Ю Минъюй сбежал. Шкаф стоял нараспашку, личные вещи исчезли. Искать беглеца по горячим следам Шаонань не стал — спокойно оформил документы на выписку, забрал оставшийся имущественный хлам и отправился домой.
Минъюй едва очухался после тяжелейшего ранения. В черепе у него до сих пор сидела застрявшая пуля — в любой момент она могла сместиться, надавить на нерв, и тогда конец. Куда его понесло? За то время, что Шаонань ухаживал за ним, он заметил: парень не просто потерял память, он стал каким-то нелюдимым и скрытным.
А ведь раньше рот не закрывался.
Эту квартиру Шаонань снял в своё время исключительно из-за близости к госпиталю, чтобы удобнее было мотаться к Минъюю. Он обзвонил всех старых знакомых, выспрашивая, не объявлялся ли беглец, но никто толком ничего не знал. Лишь У Цзылинь обмолвился, будто Ю Минъюй вознамерился во что бы то ни стало отыскать какого-то Омегу.
И Шаонань долго сидел на диване, погрузившись в мрачные раздумья. Наконец решение было принято.
Он отправился в салон красоты. Но вовсе не стричься.
— Выбрали? — поинтересовался парикмахер.
И Шаонань сидел перед зеркалом, листая увесистый каталог палитр. Его палец соскользнул с тёмных тонов и остановился на глубоком пепельно-сером с древесным отливом:
— Вот этот.
— Осветление займёт не один час, — предупредил мастер.
Шаонань бросил взгляд на часы. Два дня. Если делать всё по уму, выйдет аккурат к темноте.
— Делайте. Выбираем этот.
В салоне толокся народ, парикмахер крутился между несколькими клиентами. Суша волосы Шаонаня феном, мастер невзначай заметил:
— А кулон у вас интересный. На днях тут парень заходил, точь-в-точь с таким же.
И Шаонань резко открыл глаза. Выспросив пару мелких деталей, он окончательно убедился в своей догадке.
— Да так, безделушка, — уронил он.
Мастер расспрашивать не стал и вернулся к окрашиванию.
Часам к восьми вечера И Шаонань наконец покинул салон. Заскочил домой, переоделся и завел двигатель чёрного пикапа, растворившись в ночных улицах.
Возле бара всё выглядело привычно. Припарковавшись, Шаонань набрал номер:
— Во сколько он явился? Много выпил? В хлам?
— Да если бы, — донёсся из трубки измученный голос. — Нань-гэ, умоляю, забери этого психа! Он у меня второй день торчит, к каждому Омеге нос суёт, обнюхивает — весь бизнес мне сорвал!
— Он меня не помнит, — тихо произнёс И Шаонань.
— Да какая разница! Забери его, он же вообще берегов не видит! — В тоне давнего приятеля проступила привычная бесцеремонность.
И Шаонань сбросил звонок, откинул дверцу пикапа, достал из бардачка тактический армейский нож и привычным движением загнал его в глубокий бедренный карман.
В это время Ю Минъюй у барной стойки дожимал хозяина заведения, требуя показать записи с камер. На экране в режиме реального времени отобразилась припарковавшаяся у входа машина. Из кабины ступила нога в высоком десятидырочном берце, облегающем тонкую лодыжку. Следом появился высокий, поджарый силуэт с копной серебристо-пепельных волос. На ухе гарнитура, на плечах — чёрная косуха в металлических заклёпках, а снизу — дерзкие шорты, открывающие сумасшедшей красоты белые, точёные ноги.
«Мать твоя... Какая горячая штучка!» — обомлел Минъюй.
Хозяин бара приглушённо шипел в телефон:
— Он тебя видит!
— Он меня не знает, — отозвался Шаонань из динамика.
— Вот и отлично! — со злостью буркнул владелец. — Сделай так, чтобы он снова не слетел с катушек.
Минъюй хоть и был подхмелевшим, но косой взгляд на бармена бросил: чуйка подсказывала, что этот тип точно что-то скрывает.
И Шаонань отключил связь. За шаг до массивных дверей он поднял руку и резким движением сдёрнул [0183] И Шаонань отключил связь. За шаг до массивных дверей он поднял руку и резким движением сдёрнул [0183] И Шаонань отключил связь. За шаг до массивных дверей он поднял руку и резким движением сдёрнул пластырь-супрессант с загривка.
В воздух хлынула волна дикого, незнакомого феромона. В нём переплелись терпкие смолистые ноты и манящий, пьянящий аромат лесных ягод — свежий, прохладный, обжигающий. Но поверх этого густого коктейля пробивалась хрустальная, пронзительная сладость распускающейся магнолии. Два этих начала сцепились в единый узел, лишая разум ориентиров, дурманя и разжигая первобытный голод.
Сидевшие в зале Альфы встрепенулись. Словно чующие добычу хищники, они разом повернули головы к дверям, впившись в них хищными, затуманенными взглядами.
http://bllate.org/book/35380/4400977
Готово:
