Огни уличных фонарей и фар уходили вдаль, растворяясь на самом краю ночного горизонта, а поток машин у дороги постепенно редел.
Шэнь И молча стоял, прислонившись к ограждению. Чуть запрокинув голову, он всматривался в бездонное ночное небо, и в этом тяжелом, неподвижном взгляде сквозила глухая тоска.
Шэнь Си рядом тоже притих. Перестав бубнить о собственных обидах, он вдруг осознал: троюродному брату сейчас наверняка в тысячу раз паршивее. Сяо Юй хотя бы перебросился с ним парой слов, а на Шэнь И даже смотреть не захотел.
Шэнь Си и сам не знал, какие слова тут подобрать. В конце концов он просто похлопал брата по плечу, пытаясь ободрить:
— Брат, ты только не изводи себя. Главное — ты вернулся в страну, а времени впереди навалом. Подключим людей, поднимем связи — обязательно его отыщем.
Про себя, правда, он добавил: «Найти-то, может, и не проблема. Проблема в том, как заставить Сяо Юя хоть слово нам сказать».
Ему ужасно хотелось спросить, что же всё-таки произошло между ними тогда, много лет назад. Но, бросив взгляд на окаменевший профиль Шэнь И, он осекся. Так и не решился.
Слова брата будто вывели Шэнь И из оцепенения. Встряхнувшись, он потянулся за телефоном, собираясь сделать звонок, но экран ожил сам по себе — раздалась трель. Звонил как раз Ли Е, которому он и намеревался набрать.
Ли Е промаялся с этим поручением всю ночь. Искать человека среди многомиллионного населения Северного города казалось задачей безнадежной — игла в стоге сена. Но раз босс приказал, пришлось опрашивать контакты и просеивать заведения вроде баров и клубов. Ли Е ни на что особо не рассчитывал, однако удача неожиданно улыбнулась.
Правда, сведения выглядели странно. Найденного парня действительно звали Цзинь Юй, но числился он... певшим под гитару музыкантом в каком-то баре.
Ли Е поначалу решил, что это просто тезка. Какой ещё певец в баре? Цзинь Юй — молодой господин из семьи Цзинь! Но рискнуть и спустить всё на тормозах он не мог: узнай шеф о халатности, прощай должность, премия и карьера. Пришлось затребовать снимок.
Сверив фотографию с той, что стояла на рабочем столе босса, Ли Е обомлел. Один в один!
Он тут же набрал номер Шэнь И и, едва тот ответил, рапортовал:
— Босс, я всё разузнал! В районе Прибрежного залива есть бар, и там подрабатывает парень по имени Цзинь Юй. Я сверил данные и фото — это точно ваш брат!
Ли Е уже приготовился слушать похвалу за оперативность, но в трубке повисла тяжелая тишина.
Увы, новости опоздали. Шэнь И не просто знал об этом — он только что видел Юя своими глазами.
— Адрес его проживания выяснил? — сухо спросил Шэнь И, даже не поинтересовавшись названием бара.
Ли Е онемел.
Дожать проверку до жилья он еще элементарно не успел — спешил доложить хоть что-то. Смахнув со лба холодный пот и даже не подозревая, насколько близко подступил к карьерному краху, старший помощник торопливо выдоил из себя:
— С-сейчас всё сделаем! Ещё пару минут, босс, всё проверим.
Вызов сбросился. Шэнь И сжал телефон в кулаке и замер в ожидании. Шэнь Си рядом молча затаил дыхание.
Спустя какое-то время экран вспыхнул сообщением от Ли Е:
[Нашёл. Отправляю адрес]
***
Скрывшись от Шэнь Си и проводив взглядом его фигуру, исчезающую у входа в метро, Цзинь Юй перевёл дыхание. Вместе с облегчением в груди кольнула легкая грусть. В те прошлые годы Шэнь Си и впрямь относился к нему хорошо.
Впрочем, наплыв сентиментальности длился недолго. Цзинь Юй приложил проездной к турникету и прошёл на платформу.
Поезда прекращали ходить в одиннадцать вечера, так что нужно было торопиться, чтобы успеть на один из последних составов.
До его съемного жилья путь был неблизкий. Когда он наконец добрался до своего района, улицы вокруг совсем опустели, и лишь тусклые желтые фонари во дворе освещали ему дорогу.
В этот дом он въехал совсем недавно, едва ли месяц назад. До этого снимал комнату поближе к институту — жить в студенческом общежитии Цзинь Юй не любил, а подработки в барах давали достаточно денег, чтобы содержать себя самостоятельно.
К концу мая все университетские дела были закрыты, хождение на пары закончилось, и он занялся поисками лейбла или агентства, чтобы записать и выпустить собственный сингл. Пробиваться в одиночку в музыкальной индустрии было безнадежным делом.
Тогда ему даже улыбнулась удача: одна небольшая компания проявила интерес. Продюсер, послушав его сырое домашнее демо, остался в восторге, похвалил талант и предложил контракт, пообещав приготовить бумаги в ближайшие дни.
Чтобы быть ближе к их офису, Цзинь Юй вместе с другом быстренько подыскал эту квартиру и перебрался сюда.
А потом всё застопорилось.
Когда пришло время подписывать договор, продюсер просто перестал выходить на связь. Лишь после десятка звонков тот со вздохом признался: семья Цзинь перекрыла ему кислород. Компания не может так рисковать. Продюсер долго и искренне извинялся по телефону, но сделать ничего не мог — плевать против ветра и ссориться с влиятельным кланом никто не хотел.
Именно тогда Цзинь Юй окончательно понял: его мечты о контракте, сольном альбоме и профессиональной сцене — не более чем несбыточная иллюзия. Пока семья Цзинь стоит у него на пути, эта дверь для него закрыта наглухо.
Раз с лейблом ничего не вышло, пришлось снова искать работу в барах, чтобы хоть как-то перебиваться и скопить денег на будущее. Платили в барной сфере неплохо, тратил он немного, так что жизнь постепенно вошла в привычное русло.
И кто бы мог подумать, что сегодня из-за визита прошлых знакомцев он потеряет и эту работу.
Хотя управляющий Линь повёл себя более чем корректно, после скандала возвращаться в «Лунное сияние» было нельзя. А ведь жаль: с У Хао и остальными ребятами у них сложился отличный коллектив, но теперь этому пришел конец.
Завтра опять придется искать новое место.
Витая в этих мрачных мыслях, Цзинь Юй дошел до своей двери. Достав ключи и отперев замок, он надеялся только на одно: встать под горячий душ и рухнуть в кровать. Тело гудело от усталости.
Но, толкнув дверь, он обомлел.
Цзинь Юй инстинктивно отступил на шаг назад, настороженно вглядываясь в прихожую. Правая рука сама собой потянулась к углу за дверью, где стояла тяжелая деревянная палка.
Он отчетливо помнил, что перед уходом гасил свет и запирал замок. Сейчас же в квартире горела лампа.
Юй Мяо уехал к родителям в деревню, в квартире никого не должно было быть!
Однако, прежде чем пальцы сомкнулись на деревяшке, он заметил: в прихожей царил идеальный порядок. Никаких следов взлома или погрома.
«Не воры...»
Едва эта мысль сформировалась в голове, как перед глазами непроизвольно всплыло лицо Шэнь И. Сердце болезненно сжалось.
«Неужели они так быстро выследили, где я живу?!»
Но тут же разум взял верх: даже если Шэнь И узнал адрес, он не смог бы просто так войти в чужую запертую квартиру.
Пока он стоял в замешательстве, дверь маленькой спальни распахнулась, и оттуда кто-то вышел.
Разглядев вошедшего, Цзинь Юй с облегчением выдохнул и окончательно расслабился.
А тот, увидав Цзинь Юя, просиял в широкой улыбке и чуть ли не подпрыгивая подскочил к нему:
— Эр Си! Я вернулся раньше! Сюрприз, а?
Глядя на эту знакомую гиперактивность, Цзинь Юй почувствовал, как тяжесть на душе немного рассеивается.
Юй Мяо был единственным близким другом, которым Цзинь Юй обзавелся в Северном городе после того, как ушел из семьи Шэнь. Они учились в одной школе, пусть и в разных классах, сошлись из-за пары нетипичных ситуаций, потом вместе поступили в университет, а после выпуска решили вместе снимать жилье.
При всей разнице характеров за эти годы они стали не разлей вода.
Каждый раз при виде Юй Мяо Цзинь Юй ощущал нечто вроде симпатии к неугомонному сороке: шумный, взбалмошный, но каким-то невероятным образом поднимающий настроение. Пожалуй, именно поэтому Цзинь Юй в свое время и не стал от него отгораживаться, впустив в свой мир.
Внешне Юй Мяо выглядел весьма утонченно — аккуратное, миловидное лицо, вызывавшее ощущение послушного домашнего мальчика. Но, в отличие от Шэнь Юя с его наигранной кротостью, в Юй Мяо жило искреннее, детское обаяние.
Два дня назад он уехал проведать родителей и планировал пробыть там неделю, однако не прошло и трех дней, как он уже примчался обратно.
Цзинь Юй улыбнулся кончиками губ:
— Сюрприз.
Юй Мяо сгреб его в охапку, покровительственно обнял и тут же отступил, вглядываясь в лицо друга.
Хоть Цзинь Юй и сказал «сюрприз», вид у него был совершенно не радостный. Помявшись на месте, Юй Мяо недоуменно нахмурился. Обычно, когда он возвращался из дому, Эр Си искренне радовался его приходу.
Впрочем, пораскинув мозгами, парень догадался, в чем дело. Сегодняшняя дата.
Он знал, что каждый год в этот день Цзинь Юй ходит сам не свой, хотя истинной причины друг никогда не раскрывал. Сколько Юй Мяо ни расспрашивал, тот отмалчивался. В итоге Юй Мяо решил, что дело в семье: за столько лет знакомства он ни разу не видел родственников Цзинь Юя и поначалу вообще считал его сиротой. Лишь со временем понял, что отношения там дрянные настолько, что Цзинь Юй просто вычеркнул их из жизни.
Боясь задеть за живое, Юй Мяо завязал с расспросами про день рождения.
Вспомнив об этом, он смущенно почесал затылок, глядя на Цзинь Юя с затаенной тревогой.
Цзинь Юй не стал ни о чем спрашивать. Пройдя мимо друга в квартиру, он зашел в ванную, пару секунд постоял перед зеркалом, разглядывая свое бледное отражение, а затем наклонился и плеснул в лицо ледяной водой.
Выйдя из ванной, чтобы взять сухую одежду для душа, он увидел, что Юй Мяо всё так же мнётся посреди гостиной.
— Ты же вроде собирался погостить у родителей побольше? — спросил Цзинь Юй. — Почему так быстро вернулся?
— Э-э... да тут такое дело, — Юй Мяо виновато переступил с ноги на ногу. — Я дома случайно проболтался... Мама узнала, что у тебя сегодня день рождения, и просто выставила меня за дверь, чтобы я срочно ехал к тебе и поздравил!
Цзинь Юй опешил.
Увидев, что друг вроде бы не злится, Юй Мяо осторожно продолжил:
— Эр Си... Мама сама испекла торт. Я его всю дорогу на руках в поезде нёс. Попробуешь?
Цзинь Юй молча смотрел на него.
Ему приходилось пару раз видеть маму Юй Мяо. Очень мягкая, добрая и заботливая женщина. Она с безусловной любовью относилась к сыну и заодно отдавала часть этого тепла его другу.
Цзинь Юй тогда впервые в жизни узнал, что мамы бывают и такими — способными в одиночку, без ропота и упрёков, вырастить ребёнка, окружив его лаской, да ещё и принять его друзей как родных.
Ничего подобного в своей семье он не видел.
Постояв немного в задумчивости, Цзинь Юй справился с эмоциями и мягко ответил:
— Конечно. Где торт?
Юй Мяо расцвёл в счастливой улыбке и кинулся к холодильнику.
— Я знаю, ты не любишь праздновать день рождения, так что давай сделаем вид, будто мы просто отмечаем моё возвращение! — Он поставил коробку на обеденный стол, осторожно сдернул крышку и, как величайшее сокровище, продемонстрировал украшение из свежих ягод: — Смотри! Ягоды я сам утром на рынке выбирал, мыл и нарезал. Вся свежатина!
— Не переживай, я маме напомнил, что ты не чувствуешь вкуса, так что она сделала упор на текстуру — добавила кучу разных орешков и прослоек, получилось очень хрустяще и вкусно!
Словно опасаясь, что Цзинь Юй всё-таки расстроится, Юй Мяо состряпал умильную рожицу:
— Хоть пекла мама, но я протащил его через полстраны! Я понимаю, тебе до еды без разницы, но ты уж хоть пару кусочков съешь, ради уважения к моим мучениям, а?
Цзинь Юй не удержался от слабой улыбки и кивнул:
— Хорошо.
К еде он и впрямь был равнодушен.
С тех пор как у него пропал вкус, еда превратилась лишь в способ насытить организм и поддержать силы.
Те времена, когда он хвостиком ходил за Шэнь И и вечно выпрашивал что-нибудь вкусненькое, остались в далеком прошлом.
Если приглядеться, почти все привычки, сформированные за годы жизни в доме Шэнь, он давно выжег в себе дотла.
Заметив, что Цзинь Юй совсем расслабился, Юй Мяо достал свечи, воткнул их в торт и щелкнул зажигалкой:
— Эр Си, скорее! Почти полночь, загадывай желание!
Семь лет Цзинь Юй не отмечал свой день рождения. Но сегодняшний вечер вышел особенным: сначала выступление в баре, теперь вот этот домашний торт.
На мгновение в груди вспыхнуло странное, полузабытое чувство, а перед глазами против воли промелькнули яркие вспышки того далекого праздничного салюта.
Цзинь Юй закрыл глаза и глубоко вдохнул, изгоняя из головы мысленную муть. Когда он открыл глаза, на лице не осталось и следа прежней сумрачности. Он наклонился и одним дыханием погасил тонкие огоньки.
Последний день его двадцатиоднолетия подошёл к концу.
Завтра начнется новый день.
И пусть в нём всё будет хорошо.
http://bllate.org/book/35369/4542471
Готово:
