Шэнь И не выпустил его ладонь — напротив, сжал запястье Цзинь Юя еще сильнее.
Он словно панически боялся, что стоит ему хоть на мгновение ослабить хватку, и Сяо Гуай тут же сбежит.
У него ведь не было ни номера телефона Сяо Гуая, ни его адреса.
Стоит тому уйти — и кто знает, когда выпадет шанс встретиться снова.
Отыскать человека в многомиллионном городе — задача не из легких, на это могут уйти месяцы, если не годы.
А он больше не мог вынести разлуки ни на единую секунду.
Шэнь И опустил взгляд и замер, не сводя глаз с Цзинь Юя. Окружающие отродясь не видели его столь растерянным и суетливо-напряженным.
Голос его звучал сдавленно, с трудом прорываясь сквозь сжатое горло, и в нем отчетливо слышалась заискивающая, молящая интонация:
— Сяо Гуай, ты куда? Давай я тебя отвезу...
Услышав это, Цзинь Юй на мгновение замер.
Затем он медленно прикрыл глаза, крепко сжал губы и промолчал, перебарывая липкое, онемелое чувство, отозвавшееся где-то в глубине груди.
Раньше, куда бы он ни собирался, Шэнь И неизменно сопровождал его.
Даже в школу — благо они учились в одном заведении — они всегда отправлялись вместе и вместе же возвращались домой.
До того как покинуть семью Шэнь, Цзинь Юй ни разу в жизни не выходил на улицу один.
Шэнь И опекал его настолько ревностно, будто тот был беспомощным ребенком.
При этой мысли в душе Цзинь Юя с новой силой вспыхнула горькая, исполненная сарказма ирония.
Лишь теперь, оглядываясь назад, он осознал, насколько болезненно и слепо зависел от Шэнь И.
Чем бы он ни занимался, он первым делом бежал к брату — словно без Шэнь И не способен был сделать ни шагу и обречен на неудачу.
Именно эта слепая привязанность лишала его самостоятельности, превращая в беспомощное существо, стоит лишь выбить из-под ног привычную опору.
Поэтому, когда выяснилось, что ему придется уйти из семьи Шэнь и они с Шэнь И больше не будут жить под одной крышей, для него это было равносильно концу света.
В голове не осталось ни одной разумной мысли — только всепоглощающая паника. Он лишь захлебывался слезами и умолял Шэнь И не бросать его.
Тогда ему казалось, что без Шэнь И он попросту не выживет.
Впрочем, то были лишь глупые детские иллюзии.
В этом мире никто не умирает от разлуки.
Небо рушилось так долго, что со временем он просто привык. Научился сам заботиться о себе.
И в конце концов стал человеком, которого окружающие хвалили за стойкость и независимость.
Он и подумать не мог, что спустя столько лет, пройдя весь этот путь в одиночку, снова услышит, как Шэнь И с участием спрашивает, куда он направляется.
В одном Шэнь И точно был прав:
Жизнь непредсказуема.
Ха. Уж до чего непредсказуема...
Настолько, что хочется смеяться.
И Цзинь Юй действительно усмехнулся — тихо, холодно, с едкой сардонической ухмылкой.
От этого смеха взгляд Шэнь И стал еще более осторожным и испуганным.
Он знал, что Сяо Гуай ненавидит его, не хочет видеть и рвется сбежать подальше.
Но ничего не мог с собой поделать.
Шэнь И был готов на что угодно, только не отпустить его снова.
Пусть Сяо Гуай хоть вырвет ему сердце, хоть всадит в грудь пару ножей — любое наказание лучше, чем эта холодная стена отчуждения.
Цзинь Юй резко повернул голову. Он окинул взглядом залегшую в межбровье Шэнь И глубокую тоску, и хотя внутри у него все перевернулось, лицо осталось неподвижной ледяной маской.
— Мы с вами не настолько близки, — с чеканной расстановкой произнес он. — И вам совершенно незачем беспокоиться, куда я иду.
Помолчав мгновение, он добавил:
— Ах да. Меня зовут не Сяо Гуай. Моя фамилия — Цзинь. Пожалуйста, не обращайтесь ко мне с этой мерзкой кличкой. Спасибо.
С этими словами он взялся за пальцы Шэнь И, пытаясь силой разжать его хватку и уйти.
Услышав это, Шэнь И мучительно зажмурился; сердце его сжалось в тугой ком.
Он и разжать пальцы не смел, и приложить силу боялся — только бы не причинить Сяо Гуаю боли.
В итоге он просто накрыл своей второй ладонью руку Цзинь Юя и стал судорожно, без остановки шептать:
— Прости меня, Сяо Гуай, прости... Во всем виноват брат... Я не умоляю о прощении, я лишь прошу дать мне шанс все исправить...
Шэнь И так и не отпустил его, лишь склонил голову, беспрестанно моля о пощаде.
Лицо его исказилось от боли, а дрожащий, глухой от чувства вины голос выбивал слезу.
Цзинь Юй так и не смог вырваться, и ему оставалось только стоять и слушать эти бесконечные «прости».
Грохот бара отступил, растворившись где-то на заднем плане. Они застыли друг напротив друга, точно отделенные от остального мира невидимым куполом.
Стоявший рядом Шэнь Си переводил взгляд с ледяного Цзинь Юя на кающегося брата, и сердце у него разрывалось от досады.
Ему хотелось замолвить за Шэнь И слово, хоть как-то смягчить Сяо Юя, но он понятия не имел, с чего начать.
Любое слово казалось некстати. Он панически боялся ляпнуть глупость и окончательно испортить дело — лучше уж молчать, чем взять на душу такой грех.
По правде говоря, Шэнь Си до сих пор не понимал, почему они дошли до жизни такой.
Как именно вскрылась правда о происхождении Цзинь Юя, для него оставалось загадкой.
Все произошло на ровном месте, ни с того ни с сего, без малейшего предупреждения.
В тот день Шэнь Си собирался устроить Сяо Юю праздник: они созвали компанию друзей и заявились в особняк Шэнь.
Ребята долго и с воодушевлением украшали комнату, наконец расставили угощения, вткнули свечи в торт — оставалось только дождаться, когда Сяо Юй задует огоньки и загадает желание.
И надо же было такому случиться: именно в этот момент домой заявился его дядя, Шэнь Фанмин.
Появление старшего Шэня было столь внезапным, что все оцепенели.
Никто и рта раскрыть не успел для приветствия, как Шэнь Фанмин настиг сына и с размаху швырнул ему в лицо какую-то папку. Острый край пластика рассек Шэнь И щеку, и на коже сразу выступила алая капля.
Цзинь Юй ахнул и рванулся к брату, но Шэнь Си инстинктивно вцепился в его рукав.
Шэнь Си и сам перепугался до смерти. Он не понимал почему, но в нем сработал чуткий инстинкт: Сяо Юю туда нельзя! Пальцы его до белизны сжали локоть друга.
А дядя тем временем тыкал пальцем в рассыпавшиеся бумаги и грозно допрашивал Шэнь И:
— Ты что, давно об этом знал?!
Шэнь Си смотрел на это, ничего не понимая.
Цзинь Юй и вовсе остолбенел.
Шэнь И наклонился, поднял документы, и едва скользнув взглядом по строчкам, заметно изменился в лице.
Схлопнув папку, Шэнь И обеспокоенно бросил взгляд на Цзинь Юя и сдавленно спросил у отца:
— Откуда это у вас?!
— Мать в твоей комнате нашла! — рявкнул Шэнь Фанмин.
— Как вы смели рыться в моих вещах?! — Шэнь И сдвинул брови, бледнея от гнева, и впервые открыто пошел на конфликт с отцом.
Договорить он не успел — Шэнь Фанмин наотмашь влепил сыну оглушительную пощечину:
— Твои вещи?!
Удар прозвучал так звонко и хлестко, что все присутствующие обомлели.
Никто бы в жизни не поверил, что солидный, сдержанный и неизменно вежливый Шэнь Фанмин способен прилюдно сорваться на жестокую брань и распустить руки.
К тому же Шэнь И среди сверстников всегда считался образцом для подражания — умница, гордость семьи, идеальный наследник.
И когда этот безупречный юноша получил от отца хлесткий удар по лицу, подростки опешили от ужаса.
Увидев багровый след пощечины на щеке брата, Цзинь Юй забился в руках Шэнь Си, пытаясь оттолкнуть его и броситься на помощь.
Шэнь Си висел у него на плечах, боясь, что вспыльчивый дядя ударит и Сяо Юя, и удерживал друга изо всех сил.
А Шэнь Фанмин тем временем продолжал греметь на весь дом:
— Если бы ты не упрямился, мать не стала бы ничего искать! И слава богу, что нашла! Иначе мы так и жили бы в неведении! Совсем из ума выжил, скрывать от родителей такие вещи?!
Шэнь И, казалось, онемел от удара. Пока отец брызгал слюной, он просто стоял молча, смертельно бледный, с дрожащими пальцами.
Видя бескровное лицо брата и пылающий отпечаток ладони на его щеке, Цзинь Юй окончательно потерял контроль над собой и рванулся с такой силой, что Шэнь Си не удержал его.
Цзинь Юй бросился к Шэнь И.
Но в тот же миг Шэнь Фанмин со всей дури пнул подставку с праздничным тортом. Снаряды крема и коржи полетели на пол, металлический каркас со скрежетом грохнулся прямо под ноги Цзинь Юю, едва не сбив его с ног.
Шэнь Си снова кинулся к другу, а дядя уже переключил разбушевавшийся гнев на напуганных гостей:
— Чего встали?! Какой еще день рождения?! Вон отсюда, по домам!
Шэнь Си отродясь не видел дядю в таком бешенстве. Шестнадцатилетний подросток, выросший в мягкой и спокойной семье, обомлел от ужаса. Спасаясь от чужого гнева, он лишь успел оглянуться на поднимающегося с пола Сяо Юя, а затем вместе с остальными ребятами выскочил вон.
О том, что произошло в доме дальше, он так и не узнал.
Вскоре Цзинь Юй покинул семью Шэнь. Позже Шэнь Си пытался расспросить Шэнь И о той злополучной драме, но старший брат ходил чернее тучи, совершенно раздавленный, и всем своим видом давал понять, что лезть к нему с расспросами бесполезно.
Да и вряд ли Шэнь И стал бы откровенничать. Так что Шэнь Си так и не решился задать вопросы.
Вот почему он до сих пор пребывал в неведении.
Он лишь догадывался, что тогда случилась какая-то катастрофа, напрямую связанная с происхождением Сяо Юя. Иначе все не кончилось бы так плачевно.
Ведь даже если Сяо Юй оказался не родным Шэням и вернулся к Цзиням, не мог же он просто взять и бесследно испариться, оборвав все связи.
***
Несмотря на царивший в баре шум, троица у входа выглядела весьма приметно.
Постепенно разговоры за столиками затихли, и посетители стали с любопытством поглядывать в их сторону.
Завидев сына, Ци Хуэй просияла и уже собралась подозвать его к себе, но тут заметила, кого именно Шэнь И держит за руку, — и лицо ее мгновенно омрачилось.
В душе у нее закипела досада.
Вот же нерадивый хозяин бара! Ему ведь прямым текстом было сказано выставить Цзинь Юя! И что в итоге? Тот не просто не ушел, а еще и столкнулся нос к носу с Шэнь И.
Нарочно он, что ли, палки в колеса вставляет?!
И после этого рассчитывает на сотрудничество с ее сыном?
Мечтать не вредно!
Впрочем, злиться было поздно — нужно было спасать положение.
Поразмыслив, Ци Хуэй направилась к двери.
Тем временем среди гостей пополз шепоток:
— Это кто там у входа?
— Не узнал? Шэнь И!
— Чего? С чего ты взял?
— А рядом с ним Шэнь Си, он только что возле Шэнь Юя сидел, забыл?
— Пф, они же не из семьи Цзинь, с какой стати мне их помнить?
— А вот тут ты ошибаешься! Как раз третий-то — из Цзиней!
— Который?
— Да тот, кого Шэнь И за руку держит! Тот самый подмененный сын!
— Серьезно?! Вот это совпадение, веселенький вечер намечается.
— Гляди-гляди, мать Шэнь И к ним пошла. Сейчас начнется самое интересное...
— Сяо И, твой брат там, внутри. У него сегодня день рождения, только тебя и ждем, — щебеча, произнесла Ци Хуэй, подходя ближе.
Затем она перевела взгляд на Цзинь Юя и сыграла на лице полное изумление, будто только что его заметила:
— Ой! Это... это же Сяо Юй! С этой красной шевелюрой я тебя и не признала сперва! Надо же, как вырос! Сколько мы не виделись... А, так у тебя ведь тоже сегодня праздник! Раз уж ты здесь, пойдем, отметишь вместе с нашим Сяо Юем. Чем больше народу, тем веселее...
Ци Хуэй прекрасно понимала: прогнать сейчас Цзинь Юя — значит потерять и Шэнь И. А значит, юноша должен остаться и пробыть на празднике Шэнь Юя до самого конца.
Это не только продемонстрирует публике крепкую семейную связь, но и покажет свету, насколько тесно они дружат с семьей Цзинь.
Окрыленная этой мыслью, Ци Хуэй тянулась к Цзинь Юю, чтобы затащить его в зал.
Но не успела она прикоснуться к парню, как тот ледяным тоном перебил ее:
— Благодарю, но не стоит, сударыня. Вы слишком любезны.
Ци Хуэй мгновенно изменилась в лице. От этого отстраненного, чужого обращения «сударыня» она застыла с открытым ртом, потеряв дар речи.
Цзинь Юй же, будто не замечая ее реакции, продолжал:
— У меня нет ни отца, ни матери — я человек одинокий, так что дни рождения не праздную. Лучше уведите своего сына. У меня дела, и тратить время на господ из высшего общества мне некогда.
http://bllate.org/book/35369/4483314
Готово:
