Шэнь Си вёл Шэнь И внутрь заведения. Дежуривший у входа официант порывался было встретить гостей и проводить к столику, но Шэнь Си лишь отмахнулся: он обещал Шэнь Фанмину, что сам проведёт кузена, так что следовало хотя бы для вида соблюсти приличия.
Едва они приблизились к дверям, как со второго этажа донеслось пение — низкое, вибрирующее эхо гаснущей ноты. Шэнь И мгновенно замер. Сердце ёкнуло, взгляд застыл; он порывисто вслушался, но бархатный голос тут же оборвался.
Заметив, что спутник застыл как истукан, Шэнь Си в недоумении обернулся:
— Братец, ты чего?
Шэнь И на миг растерялся. Пение померещилось? Или нет? Поняв, что не уверен ни в чём, он качнул головой:
— Ничего. Идём.
Они стали подниматься по лестнице. Шэнь И хмуро молчал. Чтобы разрядить неловкую тишину, Шэнь Си решил завязать разговор и со смешком прибавил:
— Кстати, о заведении... Не знаю, как тут в остальном, но местная группа вроде ничего. Я тут на днях слушал отрывок их записи — так у вокалиста тембр до странности похож на то, как раньше пел Сяо Юй.
Договорив, он заметил, как лицо Шэнь И мгновенно омрачилось, и тут же мысленно прикусил язык. Чёрт! Снова ляпнул не то!
Человек столько лет безрезультатно ищет пропавшего, а он тут с размаху бередит незажившую рану!
Шэнь Си готов был провалиться сквозь землю и до смерти заехать себе по физиономии. Что за бесовщина на него напала? Зачем языком чесать и сыпать соль на рану?
Хотелось хоть как-то загладить ляп, но нужные слова словно вылетели из головы.
В этот момент они как раз поднялись к залу на втором этаже. Из дверей навстречу им выскочил какой-то красноволосый парень.
Он, судя по всему, пребывал в дурном расположении духа и шёл абсолютно невнимательно, уткнувшись взглядом перед собой. В итоге юноша со всего маху врезался прямо в грудь Шэнь И.
Удар вышел ощутимым — Шэнь И даже качнуло назад на полшага.
Опустив взгляд на налетевшего парня, Шэнь И обомлел. Кровь в его жилах мгновенно остыла.
Он неотрывно смотрел на юношу, а пальцы его опущенных рук судорожно задрожали.
Шэнь Си же ничего не заметил. Судорожно ища повод сменить тему и сгладить неловкость, он зацепился за эту оплошность и, подхватив спутника под локоть, не раздумывая рявкнул на наглеца.
Впрочем, ругань тут же застряла у него в горле.
Наскочивший парень не стал ни извиняться, ни огрызаться. Он лишь отстранился и молча попытался пройти мимо.
Шэнь Си на миг застыл: черты лица юноши показались ему до боли знакомыми. Словно он уже видел этого человека...
Не успел он сообразить, кто перед ним, как Шэнь И, точно очнувшись от морока, отпихнул его с дороги, сделал стремительный шаг вперёд и вцепился в запястье красноволосого.
И тут же Шэнь Си услышал, как из груди кузена вырвался глухой, дрожащий шёпот:
—... Сяо Гуай.
От этого единственного оклика оба застыли как вкопанные.
До Шэнь Си наконец дошло, на кого до жути похож этот дерзкий парень...
Сяо Юй...
Он так и остался стоять с открытым ртом, не сводя глаз с красноволосого.
Впрочем, до него сейчас никому не было дела.
Шэнь И до боли сжал запястье Цзинь Юя. Он замер над ним, пронзая юношу отчаянным, нерастраченным взглядом.
В это мгновение весь окружающий мир — шум, люди, интерьеры бара — перестал для него существовать. Вся его вселенная сжалась до одной-единственной фигуры.
С тех пор как Сяо Гуай покинул дом семьи Шэнь и обрубил все концы, прошло целых семь лет. Семь лет, за которые Шэнь И ни разу не смог его увидеть! Сколько бы он ни прилетал на родину, какие бы связи ни задействовал, чтобы добиться хоть короткой встречи, всё было тщетно.
И вот теперь человек, о котором он тосковал столько лет, стоял прямо перед ним. Его удавалось касаться, чувствовать тепло его кожи.
Шэнь И едва справлялся с нахлынувшими чувствами; пальцы, сжимавшие руку Цзинь Юя, мелкой дрожью предавали его.
Никто не ведал, какой всепоглощающий страх выжигал его изнутри всё это время.
Страх, что Сяо Гуай больше никогда не захочет с ним заговорить. Страх, что тот вычеркнул его из своей жизни навсегда.
Пока поиски не давали результатов, его терзало исступлённое отчаяние. Но сейчас, глядя на живого, настоящего, находящегося на расстоянии дыхания юношу, Шэнь И наконец почувствовал, как камень спадает с души.
Затаив дыхание, он подался чуть ближе, пытаясь заговорить с Цзинь Юем.
Вот только Шэнь И запамятовал главное: Сяо Гуай совершенно не желал его видеть.
А если человека не хотят даже видеть, то уж слушать не станут и подавно.
Цзинь Юй резко, со всей силы рванулся и толкнул Шэнь И в грудь. Удар вывел того из равновесия, заставив отступить на полшага.
И всё же хватки Шэнь И не разжал.
Он просто не смел этого сделать.
Поражённый происходящим, Шэнь Си наконец отмер. Переводя дикий взгляд с одного на другого, он с запинкой пробормотал:
— Т-ты... Сяо Юй?!
Выходя из зала, Цзинь Юй опустил голову, к тому же его шевелюра алела ярко-красным огнём. В прошлые годы Сяо Юй был задиристым и непоседливым мальчишкой, но никогда не выглядел настолько вызывающе — он всегда носил аккуратные тёмные волосы и солнечную, открытую улыбку.
Немудрено, что Шэнь Си не признал его сразу.
Вспомнив, с каким небрежным хамством он только что обозвал юношу, Шэнь Си окончательно впал в панику. Язык заплетался, мысли путались, и он попытался хоть как-то оправдаться:
— Сяо Юй... Я-я не... Я же не знал, что это ты...
Он едва не плакал от досады. Зачем надо было раскрывать рот?! Объявился спустя семь лет, и первое, что получил — брань в лицо. Теперь Сяо Юй точно не станет с ним разговаривать!
Пока Шэнь Си сгорал от раскаяния, Цзинь Юй уже вернул себе внешнее спокойствие.
Этой краткой паузы ему хватило, чтобы подавить минутное оцепенение и скрыть захлестнувшую было слабость. Всё неостывшее обиженное прошлое, всю въевшуюся в душу боль он привычно затолкал в самый дальний угол памяти и плотно прикрыл за собой дверь.
Юноша чуть приподнял подбородок и скользнул взглядом по Шэнь Си.
Этот взгляд был настолько ледяным и чужим, будто перед ним стоял абсолютный незнакомец.
А ведь когда-то, если не считать Шэнь И, именно с Шэнь Си у Цзинь Юя были самые тёплые и доверительные отношения.
Шэнь Си был старше всего на год и из кожи вон лез, чтобы заставить младшего обращаться к нему «брат». Но тот лишь упрямо мотал головой: «У меня есть только один брат! Никого больше я так звать не буду, поэтому ты для меня просто Сяо Си!».
«Ох и дерзкий же ты...» — ухмылялся тогда Шэнь Си, не в силах переспорить мальчишку, и сдавался.
А теперь... Теперь Цзинь Юй смотрел на него словно на пустое место. Куда уж там «брат» — он даже по имени к нему не обратился.
Если с ним поступили так холодно, то каково же придётся Шэнь И?
Шэнь Си прикусил язык и больше не смел вымолвить ни слова.
Взирая на это застывшее, отстранённое лицо, Шэнь И почувствовал, как к горлу подступает ком, а сердце сжимает глухая тоска.
За прошедшие семь лет Цзинь Юй сильно вытянулся.
Тогда, в пятнадцать, в нём не было и ста семидесяти сантиметров — лбом он аккурат доставал Шэнь И до подбородка.
Каждый божий день мальчишка норовил встать с ним спина к спине и проверить, на сколько подрос. На самом деле для своего возраста он вовсе не был коротышкой, но ему всё казалось мало.
И всякий раз, убеждаясь, что по-прежнему достаёт брату лишь до подбородка, Сяо Юй огорчённо надувал губы.
А потом донимал Шэнь И недовольным бубнением:
«Ну вот опять! Почему я вообще не расту? Братик, а вдруг я навсегда останусь таким коротким? Ужас какой! Ты у меня вон какой высокий, а я рядом с тобой как пигмей. Над нами же все смеяться будут!»
В такие минуты Шэнь И с улыбкой взъерошивал его вихры и успокаивал:
«С чего бы это? Просто я тоже ещё расту, вот тебе и кажется, будто ты остаёшься на месте. Не переживай, мой Сяо Гуай обязательно вырастет высоким-высоким».
«Правда?» — сомнение на мгновение туманило взгляд Цзинь Юя, но он привык бесконечно доверять старшему: раз брат так говорит, значит, так оно и есть.
Мрачные мысли тут же улетучивались, и мальчишка снова расплывался в сияющей улыбке:
«Ну ладно! Вот когда ты перестанешь расти, я посчитаю, на сколько сантиметров тебя обгоню! Вдруг я вообще стану выше тебя?»
Шэнь И тогда ласково кивал:
«Договорились. Когда я перестану расти, буду только смотреть, как вытягивается мой Сяо Гуай. Самым высоким станешь».
И вот теперь...
Опустив взгляд, Шэнь И смотрел на взрослого юношу перед собой, и грудь рвала невыносимая боль.
Он и не заметил, когда его Сяо Гуай успел так вытянуться — теперь тот макушкой почти доставал ему до бровей.
Перед ним стоял статный, красивый, сформировавшийся мужчина.
И всё это произошло без него.
Он не видел, как взрослел его мальчик.
Он не сдержал слова.
Все те обещания, все те тёплые слова, что он шептал ребёнку, он сам же растоптал и уничтожил своими руками.
Прежде жизнерадостный, лучезарный подросток превратился в скрытного, замкнутого незнакомца.
Осунувшееся по сравнению с детством лицо обрело чеканную, резкую очерченность. Юноша стал ещё красивее, но эта красота ранила, точно лезвие. От прежнего солнечного мальчика не осталось и следа — в складке между бровей залегла глухая, едва уловимая тень.
Ярко-алые волосы, дерзкая, протестующая осанка и эта витающая вокруг него тоска одиночества — словно весь мир отрёкся от него...
Этот человек ничем не напоминал того ласкового Сяо Гуая из воспоминаний.
Семь лет разлуки прорыли между ними непроходимую пропасть.
В глазах Шэнь И закипела глубокая мука.
Он раскаивался. О господи, как же он раскаивался!
Но с той самой секунды, как он оттолкнул руку Сяо Гуая, всё было кончено. Время утекло, точно вода сквозь пальцы, и повернуть его вспять было невозможно.
Ему оставалось лишь идти по выбранному пути дальше, погружаясь в беспросветную бездну без шанса на возвращение, и лишь отчаянно надеяться нащупать хоть какую-то отдушину на самом дне.
В полуночной тишине ему снова и снова снилось прошлое. Снилось, как Сяо Гуай плачет, и эти слёзы, скатываясь с детских щёк, выжигали на сердце Шэнь И сквозные раны, словно раскалённая лава.
Эта боль сотни раз заставляла его просыпаться в холодном поту.
Именно поэтому он истязал себя учёбой и работой, цеплялся за любую возможность, лишь бы разорвать связывавшие его путы, обрести власть над собственной судьбой, вернувшись на родину без оглядки, и посвятить всего себя искуплению вины перед младшим.
Но он упустил из виду самое главное. Теперь, когда он наконец обрёл эту возможность, Сяо Гуай больше в нём не нуждался.
Его Сяо Гуай больше не хотел себе такого брата.
Цзинь Юй снова попытался выдернуть руку, но Шэнь И удерживал её мёртвой хваткой.
Пальцы мужчины казались раскалёнными докрасна — эта жгучая хватка болью отзывалась во всём предплечье. Поняв, что силой освободиться не удастся, Цзинь Юй прекратил попытки.
Он больше не намерен причинять себе вред из-за этого человека.
Не стоит того.
В этом мире не осталось никого, ради кого стоило бы терпеть боль.
Цзинь Юй вскинул голову и прямо посмотрел на Шэнь И.
Семь лет почти не изменили черт старшего. Он всё так же притягивал взгляды, всё так же был хорош собой, разве что стал выглядеть сдержаннее, солиднее...
И гораздо... лицемернее.
Разглядев выражение лица Шэнь И, Цзинь Юй ощутил, как внутри закипает едкая, горькая насмешка.
Надо же, Шэнь И изображает такую глубокую заботу!
Кому предназначена эта разыгранная драма с тоской и состраданием в глазах?
Не будь у него памяти, он бы решил, будто случайно перенёсся в далёкое прошлое.
Ну зачем устраивать этот цирк?
Человек с ледяным, жестоким сердцем. Человек, который когда-то безжалостно отшвырнул его руку с абсолютным равнодушием...
И теперь этот самый человек корчит из себя сокрушённого опекуна, исполненного щемящей нежности!
Разве это не смешно? Разве это не полный абсурд?
Цзинь Юю казалось, что его сейчас затошнит от этой сцены.
Грудь сдавила тупая боль.
Ему нужно было уйти, и как можно скорее — он боялся, что сдерживаемая годами ненависть прорвётся наружу и заставит его совершить поступки, за которые потом будет тошно перед самим собой.
Сотни, тысячи раз в своих наивных детских снах он молил лишь об одном: чтобы Шэнь И снова стал его братом, чтобы обнял, защитил, позаботился.
Ради этого он когда-то растоптал собственное достоинство и заплатил непомерно высокую цену.
И всё впустую.
Когда этот человек решил от него отречься, он даже не соизволил ответить на телефонный звонок.
Впрочем... Чего ещё ждать от того, кто прямо заявил, что они чужие люди?
Именно тогда Цзинь Юй окончательно осознал: все его надежды были лишь жалкой иллюзией глупого ребёнка.
Шэнь И вычеркнул его из жизни навсегда. В тот день, когда мальчик ушёл из дома Шэнь, он не оглянулся — но и Шэнь И не сделал ни шага вслед.
Его бросили. Окончательно и бесповоротно.
А значит...
В этом мире у него больше нет никого, кто стал бы заботиться о нём. Есть только он сам.
Ему не на кого опираться, кроме себя.
И если Шэнь И отказался от младшего брата, то и ему такой брат больше не нужен.
Цзинь Юй незаметно перевёл дыхание, глубоко загнав в глубь души только что всколыснувшуюся бурю, и слегка скривил губы в подобии безупречно вежливой ухмылки.
Он свободно приподнял захваченную руку и произнёс подчёркнуто отстранённым, сухим тоном:
— Ах, это вы, господин Шэнь. Прошу прощения, я засмотрелся и случайно наскочил на вас. Сильно зашиб?
Окинув мужчину поверхностным, скользящим взглядом — так смотрят на случайных прохожих в толпе, — юноша с ровной иронией добавил:
— Может, вам стоит съездить в больницу и снять освидетельствование? Не волнуйтесь, все расходы на лечение я вам полностью возмещу.
Цзинь Юй снова растянул губы в холодной, пустой улыбке:
— Но сейчас я немного спешу. Будьте так добры, отпустите мою руку.
Каждое слово звучало изысканно-почтительно, однако за этой безупречной вежливостью веяло ледяным отчуждением. Он улыбался, но глаза его оставались мертвенно-стеклянными.
Шэнь Си онемел. Услышав этот тон, он потерял дар речи и лишь боязливо перевёл взгляд на кузена.
Лицо Шэнь И окаменело, в глубине глаз вспыхнула отчаянная мука, а губы судорожно дрогнули.
Прежний Сяо Гуай никогда, никогда не разговаривал с ним подобным образом!
Что бы ни случилось, мальчик первым делом бежал к старшему брату, вцеплялся в его рукав и начинал ластиться. Семеня следом, он безустанно, с нежной радостью повторял: «Братик, братик!».
А теперь... Теперь он слышал лишь сухой, чужой оклик: «господин Шэнь».
Ему казалось, будто он подготовился ко всему. Он был готов к любой злости, к любой ненависти, к любому наказанию, жаждя искупить вину, вымолить прощение и принять любой удар.
Но столкнувшись с этой ледяной стеной наяву, он ощутил, как сердце разрывается на части.
Не в силах вынести чужого, исполненного равнодушия взгляда, Шэнь И сокрушённо опустил голову и выдавил из сдавленного горла:
— Нет... Всё в порядке. Ты меня не ушиб.
Цзинь Юй коротко, сухо усмехнулся:
— Тем лучше. В таком случае будьте любезны, отпустите.
И с этими словами попытался высвободить руку.
Но Шэнь И не разомкнул пальцев.
Он просто не мог их разжать.
Его сковал липкий, панический страх.
Страх, что стоит ослабить хватку — и Сяо Гуай исчезнет вновь.
Страх, что он потеряет его навсегда.
Страх, что в следующий раз он не услышит даже этого чужого, заснеженного «господин Шэнь».
http://bllate.org/book/35369/4477031
Готово:
