— Вы набрали одинаковое количество баллов и делите первое место, — усмехнулся Шэнь Шаоянь.
Гу Хэнчжи скрестил руки на груди:
— Сколько баллов?
— У вас обоих по 725, на втором месте Лу Юй, у него 706, — Шэнь Шаоянь украдкой покосился на выражение его лица. Раньше Гу Хэнчжи всегда единолично занимал первое место, а теперь появился соперник, так что его недовольство было вполне понятным.
Однако Гу Хэнчжи не выказывал ни малейших признаков гнева. Более того, он достал из ящика парты стакан и протянул его вперед.
— Я хочу пить.
Цзи Линьсюэ опустил взгляд на него.
Гу Хэнчжи слабо кашлянул:
— Кажется, я простудился на прошлом уроке плавания.
Если бы вчера Цзи Линьсюэ не видел, как тот уплетает мороженое, он бы почти поверил в этот бред.
Ничего не сказав, он взял стакан, наполнил его у кулера и поставил перед Гу Хэнчжи.
Гу Хэнчжи поднял его и сделал глоток:
— Слишком горячо.
Затем он вернул стакан на стол и посмотрел на Цзи Линьсюэ.
Шэнь Шаоянь, зажатый между ними двумя, не смел и рот открыть. Он понятия не имел, какая муха укусила Брата Хэна: с того самого дня, как его спасли, он начал шантажировать парня своей помощью, заставляя выполнять всякие поручения, да вдобавок постоянно придирался, напрашиваясь на тумаки.
Шэнь Шаоянь даже боялся, что Цзи Линьсюэ не выдержит и просто выплеснет воду ему на голову.
Лу Юй молча отодвинул свой стул задом, стараясь держаться подальше от поля боя.
К их удивлению, Цзи Линьсюэ некоторое время пристально смотрел на Гу Хэнчжи, а потом взял стакан и ушел. Сходив к кулеру дважды, Гу Хэнчжи наконец остался доволен температурой воды. Он с неторопливым видом допил воду из стакана, а уголки его губ изогнулись в заметной улыбке.
После урока староста объявил новость: занятие по конному спорту отменяется, так как тренер заболел и берет отгул на два дня, а им предстоит заниматься самоподготовкой в классе.
Разумеется, никто из учеников не собирался сидеть сложа руки — те, у кого сорвался урок, отправились развлекаться на другие факультативы.
Стрельба из лука и бадминтон были двумя самыми популярными направлениями помимо верховой езды.
Вокруг стрельбища толпилось множество зевак. Преподаватель объяснил основные приемы и отпустил всех на свободную практику.
Цзи Линьсюэ только встал на свое место, как рядом неожиданно кто-то появился.
В руке у Гу Хэнчжи был точно такой же лук, а тон звучал совершенно уверенно:
— Учи меня стрелять.
— Каким образом ты сюда прокрался? — Цзи Линьсюэ перевел взгляд на его правую руку. — И откуда этот рекурсивный лук?
Гу Хэнчжи посмотрел за пределы стрельбища. Цзи Линьсюэ проследил за его взглядом: Шэнь Шаоянь лежал на защитном ограждении, а глаза его были полны слез.
Его урок стрельбы… Его лук…
Гу Хэнчжи ни капли не смущался тем, что явился на чужое занятие под чужим видом:
— Ну что, теперь ты можешь меня учить?
Цзи Линьсюэ:
— …
Хотя Гу Хэнчжи больше не смотрел на него волком, как раньше, его вечно тянуло учинить какую-нибудь пакость — неведомо где он отыскал для себя новое развлечение.
— Встань сюда, ноги на ширине плеч, перенеси вес на стопы, — Цзи Линьсюэ взял Гу Хэнчжи за руку. — Затем положи стрелу, упри основание лука в развидку между большим и указательным пальцами и натягивай до точки прикладки.
Кожу обдало теплым прикосновением. Подавив охватившее его странное чувство, Гу Хэнчжи устремил взгляд вперед и под руководством напарника выпустил первую стрелу.
Девять очков.
Для новичка это был уже весьма неплохой результат.
По мере того как росло количество попыток, точность Гу Хэнчжи увеличивалась, и он все чаще попадал прямо в яблочко.
Стрельба из лука также была энергозатратным видом спорта, требующим постоянного повторения движений натяжения, что отлично проверяло силу рук. К концу урока руки окружающих учеников ныли от усталости, в то время как Гу Хэнчжи и Цзи Линьсюэ не чувствовали вообще ничего.
Перед тем как покинуть стрельбище, к Цзи Линьсюэ подошел преподаватель по стрельбе из лука и сказал:
— Есть минутка поговорить?
Цзи Линьсюэ кивнул.
— Видишь ли, я заметил, что у тебя огромный талант. Не хочешь попробовать поучаствовать в соревнованиях? — он улыбнулся. — Я знаком с тренером национальной сборной, если покажешь хорошие результаты на турнире, я смогу тебя порекомендовать.
Цзи Линьсюэ покачал головой:
— Простите, учитель, я не планирую участвовать в соревнованиях.
В прошлой жизни тренер тоже подходил к нему с таким предложением, но он отказался. Он не хотел превращать хобби в профессию: мало того что это принесло бы неисчислимый стресс, так еще и прежняя чистая любовь к этому виду спорта исчезла бы.
Учитель не рассердился, лишь слегка огорчился:
— Такая хорошая заготовка пропадает.
— Спасибо, учитель.
Остальные ученики уже давным-давно вернулись в класс. Цзи Линьсюэ шел по дороге в одиночестве, глядя на пожелтевшие листья по обочинам, и только сейчас понял, что наступила осень.
Кажется, когда он только попал в этот мир, тоже стояла осень.
— На что смотришь?
Знакомый голос заставил Цзи Линьсюэ слегка вздрогнуть. Он повернулся к источнику звука: Гу Хэнчжи прислонился к стволу гинкго, небрежно вытянув длинные ноги, его черные глаза смотрели прямо на него, а весь его вид излучал непринужденность и крутость.
Жаль только, что стоило ему открыть рот, как вся эта гармоничная картина тут же рушилась:
— Идешь так медленно, ты что, улитка?
Цзи Линьсюэ взял себя в руки:
— Ты меня ждал?
— Не будь таким самовлюбленным, — Гу Хэнчжи слегка потряс в руке бутылкой колы и небрежно бросил: — Я просто хотел пить.
Школьный магазинчик находился как раз на пути со стрельбища в класс. Цзи Линьсюэ понимающе кивнул и молча прошел мимо Гу Хэнчжи.
Сзади раздались быстрые шаги, и вскоре кто-то поравнялся с ним. Цзи Линьсюэ смотрел прямо перед собой, как вдруг до его слуха донесся раздраженный голос парня:
— Протяни руку.
Цзи Линьсюэ не шелохнулся. Большая ладонь протянулась сбоку и сунула ему в ладонь баночку молока — металл еще хранил тепло чужей кожи, словно ее долго грели в руках.
Он поднял предмет и вгляделся: на красной жесткости отчетливо выделялись четыре иероглифа: Ванцзай-нюйнай.
Цзи Линьсюэ скосил глаза, озадаченный.
— Взял по пути, — с абсолютно невозмутимым видом произнес Гу Хэнчжи. — Ты же сам говорил, что не пьешь газировку?
Цзи Линьсюэ быстро отыскал в памяти этот эпизод: в начале сентября стояла жара, и Шэнь Шаоянь притащил целый пакет ледяных напитков, раздавая по бутылке всем вокруг. Когда очередь дошла до него, он отказался под предлогом того, что не пьет газированные напитки. Кто бы мог подумать, что Гу Хэнчжи это запомнил.
Сжав баночку в ладони, Цзи Линьсюэ посмотрел на него ясным взглядом:
— Спасибо.
Они шли бок о бок, а осенний ветер шуршал листвой, поднимая легкий шум. Гу Хэнчжи спросил его:
— О чем это учитель с тобой говорил?
— Спрашивал, не хочу ли я поучаствовать в соревнованиях.
— Ты согласился?
— Нет.
Они перекидывались незначительными фразами, и вскоре добрались до входа в первый класс. Цзи Линьсюэ как раз собирался войти, как вдруг заметил хромающего Лю Цинъяна, который приближался с другого конца коридора, опираясь на пару костылей.
Заметив его, Лю Цинъян злобно зыркнул в его сторону.
Цзи Линьсюэ с абсолютно невозмутимым видом шагнул в класс.
Вскоре туда зашел и Лю Цинъян. Он уселся за свое место, и к нему тут же придвинулся сосед по парте:
— Прошло почти полмесяца, а нога все еще не зажила? Ты что, кость сломал?
— Какая кость, просто сухожилие потянул, — Лю Цинъян оглянулся назад. — Цзи Линьсюэ и правда так с ними сдружился?
Он не осмелился назвать имя Гу Хэнчжи, но сосед прекрасно понял, о чем речь:
— Ты шутишь? С чего бы вдруг! Его каждый день этот молодой господин Гу гоняет как сидорову козу: даже домашнее задание заставляет за него носить, просто жуть.
Лю Цинъян задумался.
В мгновение ока наступила пятница во второй половине дня. Завтра были выходные, и Шэнь Шаоянь пребывал в полном восторге, треща без умолку и жутко раздражая окружающих.
— Ты можешь заткнуться? — Лу Юй отложил учебник английского с отвратительным выражением лица. — Ты мне мешаешь учить слова.
Шэнь Шаоянь дернул его за рукав:
— Зачем их учить, уроки же почти кончились.
Лу Юй выругался:
— Псих.
Покончив с досаждением Лу Юю, Шэнь Шаоянь переключил свое внимание на Гу Хэнчжи:
— Брат Хэн, я завтра хочу зайти к тебе в гости, как там поживает Куки?
Куки был золотисто-белым кокер-спаниелем, которого Гу Хэнчжи подарили на седьмой день рождения. Сейчас Куки уже почти стукнуло десять, пес вступил в преклонный возраст и целыми днями выглядел сонным и ленивым.
Гу Хэнчжи не появлялся дома последние несколько недель, поэтому, естественно, ничего не знал о состоянии собаки, но за Куки ухаживал специальный человек, и если бы что-то случилось, его бы непременно оповестили.
Сохраняя невозмутимый вид, он солгал:
— С Куки все в порядке, но завтра у меня дела, так что не приезжай.
Разочарование на лице Шэнь Шаояня было очевидно:
— Какие еще дела? Я уже сто лет не гладил Куки.
Гу Хэнчжи не собирался посвящать его в свои темные делишки, поэтому отмахнулся:
— Никакие.
Заметив его выражение лица, Шэнь Шаоянь прикусил язык, однако его глаза продолжали бегать, словно он замышлял какую-то пакость.
На следующий день Цзи Линьсюэ провел весь день в читальном зале, занимаясь самоподготовкой. Хотя в Деине не было вечерних занятий, круглосуточные залы для самостоятельной работы были оборудованы и в учебном корпусе, и в библиотеке, и в общежитии, и в выходные дни они были открыты весь день.
Прозанимавшись примерно до пяти часов вечера, он почувствовал, что глаза устали, поэтому собрал книги и решил прогуляться до супермаркета за территорией школы.
За пределами кампуса тянулось множество переулков, и многие сокращали через них путь. Цзи Линьсюэ только прошел половину дороги, как его со всех сторон окружила толпа. Если прикинуть навскидку, человек шесть.
Впереди стоял невысокий парень с глазами-фасолинами и плотным телосложением — тот самый Лю Цинъян, который в прошлый раз столкнул его в воду.
Видимо, заметив, что на лице Цзи Линьсюэ нет ни тени удивления или страха, Лю Цинъян крайне раздраженно процедил:
— Если сейчас взмолишься о пощаде, я еще разрешу им побить тебя не слишком сильно.
Цзи Линьсюэ опустил взгляд и посмотрел на его лодыжку:
— Нога зажила?
Задетая за живое боль заставила Лю Цинъяна рефлекторно спрятать поврежденную правую ногу назад. Он яростно уставился на Цзи Линьсюэ, и вид невозмутимого парня лишь сильнее разжег пламя в его груди.
Стиснув зубы, он приказал своим прихвостням:
— Задайте хорошенько этому зарвавшемуся ублюдку!
Стоявший рядом парень с крашеными желтыми волосами расплылся в улыбке:
— Не переживай, Лю-шао, я сделаю так, что он живого места на себе не унесет из этого переулка.
Лю Цинъян похлопал его по плечу:
— С меня причитается, если все пройдет как надо.
Бросив взгляд на Цзи Линьсюэ и представив, как завтра тот заявится в школу с раздутым лицом, он едва не рассмеялся в голос. Развернувшись, он вышел из переулка, и до его слуха донеслись звуки ударов и сыплющихся тумаков, отчего на душе у него стало необычайно легко.
Пока раздирающий воздух крик боли не прорезал тишину...
Крик показался ему смутно знакомым — судя по всему, вопил тот самый желтоволосый парень. Лицо Лю Цинъяна слегка изменилось, и он бросился обратно.
http://bllate.org/book/35365/4370639
Готово:
