Гу Лоуинь резко сузил зрачки. Предельное изумление заставило его лицо утратить привычную холодную отрешенность.
— Что... ты сказал?
— Я сказал, что хочу, чтобы ты взял меня в мужья, — неторопливо произнес Сяо Юйань. — Расслышал? Я хочу заключить с тобой союз как спутник на Пути Дао.
Судя по словам Доу Ю, заключение союза с Гу Лоуинем было его последним заданием. А перед этим он сможет обрести свободу. Раз уж ему всё равно придется отдавать свою кровь Линь Уляню, почему бы не воспользоваться этой возможностью и не принудить Гу Лоуиня к браку. Он был уверен, что Гу Лоуинь согласится: в конце концов, тот так дорожил Линь Улянем, ради его спасения был готов пожертвовать собственной жизнью в Северных Землях — чего стоило какое-то там партнерство на Пути Дао?
Гу Лоуинь замер на месте, словно превратившись в изваяние. Сяо Юйань не подгонял его, терпеливо ожидая, пока тот придет в себя.
Неизвестно, сколько прошло времени, прежде чем Гу Лоуинь едва слышно произнес два слова:
— Зачем?
Сяо Юйань ответил с полуулыбкой-полуправдой:
— Ты ведь забираешь мою кровь, неужели я не могу потребовать что-то взамен? Жаль только, что во всем Облачном Павильоне Мечей нет ничего, что пришлось бы мне по вкусу. Поразмыслив так и эдак, я решил, что заполучить тебя будет выгоднее всего.
Гу Лоуинь крепко сжал кулаки. Стоило Сяо Юйаню произнести слова возьми меня в мужья, как его душевное равновесие было окончательно разрушено. Какая-то мысль, глубоко затаившаяся в сердце, оказалась неожиданно схвачена за живое, и в тот момент он забыл даже о при смерти находящемся старшем брате — в его глазах и в его сердце остался один лишь Сяо Юйань. Но он был Гу Лоуинем и потому сумел быстро взять себя в руки.
— Ты делаешь это ради Синего Пламени.
Сяо Юйань не стал отрицать:
— Я даю тебе сутки на раздумья. Если согласишься, я позволю забирать мою кровь безропотно; если же откажешься... Раз уж от потери такого количества крови мне все равно недолго осталось, я просто повешусь прямо в Обители Лазурных Небес, хоть умру с легким сердцем.
Краска полностью сошла с лица Гу Лоуиня; казалось, он панически боялся самого слова «смерть». Он смотрел на Сяо Юйань, и его некогда чистые глаза заволокло непроглядной мутью. Он снова повторил ту же фразу:
— Ты не умрешь.
Сяо Юйань не желал вести долгих разговоров и бросил:
— Сегодняшнюю порцию крови я отдам тебе сейчас, а вот будет ли она завтра — зависит от того, к какому решению придет молодой господин павильона.
Наполнять пиалу кровью по капле с помощью иглы можно было до скончания веков, поэтому Сяо Юйань огляделся вокруг, и его взгляд упал на меч, висевший на поясе Гу Лоуиня.
— Одолжи свой меч.
Вытащив Шуанлэн из ножен, Сяо Юйань без колебаний легонько полоснул себя по запястью. Теплая алая кровь тут же хлынула наружу и, стекая по его тонкому белому запястью, закапала в чашу.
Сяо Юйань склонил голову набок и улыбнулся Гу Лоуиню:
— Доволен?
Гу Лоуинь чувствовал лишь то, как ярко-красная кровь Сяо Юйаня режет глаза и ранит сердце, отнимая у него дар речи. Снарядив на это все силы своего тела, он выдавил из себя лишь один вопрос:
— Больно?
Сяо Юйань покрутил запястьем и тихо усмехнулся:
— Больно, конечно.
Призыв «прекрати» застрял в горле Гу Лоуиня, но вымолвить его он так и не смог.
Отдав Линь Уляню три пиалы крови, Сяо Юйань пока не чувствовал особого недомогания. Однако он прекрасно понимал: если брать у него по три такие пиалы ежедневно, не пройдет и полмесяца, как его кровь иссякнет до последней капли.
На следующий день Гу Лоуинь вновь явился в Обитель Лазурных Небес. Он снова обрел привычную отстраненность и сдержанность: облаченный в белые одежды, с мечом в руке, он излучал холод и безмолвие.
Сяо Юйань спросил:
— Молодой господин павильона всё обдумал?
Гу Лоуинь ответил невпопад:
— Иди за мной.
Сяо Юйань последовал за Гу Лоуинем из Обители Лазурных Небес. Караульные адепты неотступно следили за ними глазами, но преграждать путь не стали. Терзаемый смутными сомнениями, Сяо Юйань поинтересовался:
— Куда ты меня ведешь?
Гу Лоуинь бросил:
— Придешь — узнаешь.
Оседлав мечи, Гу Лоуинь и Сяо Юйань покинули главный пик Облачного Павильона Мечей и направились к горе, лежавшей еще дальше, чем Пик Безлюдной Земли. В отличие от Пика Безлюдной Земли с его отвесными кручами и высокими скалами, здесь раскинулись зеленые холмы и чистые воды, куда ни кинь взгляд — буйная зелень и пышная растительность. Сяо Юйань вдруг отчетливо осознал: скоро придет весна.
Шагая вслед за Гу Лоуинем по влажной траве, они не то от росы, не то от дождевой влаги промочили подолы одежд. Пройдя еще немного, Гу Лоуинь произнес:
— Мы на месте.
Сяо Юйань остановился и перевел взгляд вперед: перед ними возвышалась... могила?
Усыпальница была выстроена величественно и строго, но оттого, что стояла в полном одиночестве, казалась особенно заброшенной и одинокой. Подойдя ближе, Сяо Юйань прочел на надгробной плите высеченные слова: «Могила госпожи Юань из рода Гу».
Сяо Юйань опешил:
— Это...
Гу Лоуинь глухо отозвался:
— Моя матушка.
Сяо Юйань немного растерялся: какого черта Гу Лоуинь привел его к могиле своей матери?
Опустившись на колени перед плитой, Гу Лоуинь произнес:
— Встань рядом.
Мертвые превыше всего, так что преклонить колени не составляло труда. Сяо Юйань приподнял подол одежды и опустился на колени рядом с Гу Лоуинем. Не говоря больше ни слова, Гу Лоуинь отвесил три земных поклона, и Сяо Юйань послушно последовал его примеру. После этого Гу Лоуинь поднялся на ноги и протянул руку Сяо Юйаню.
Сделав вид, что не заметил протянутой руки, Сяо Юйань встал сам, но перед глазами у него вдруг резко потемнело. Гу Лоуинь тут же шагнул вперед, чтобы поддержать его, и в то мгновение, когда он заключил Сяо Юйаня в объятия, сердце его судорожно сжалось:
— Ты...
Сяо Юйань оттолкнул Гу Лоуиня и выровнял дыхание:
— Куда мы теперь?
Гу Лоуинь ответил:
— На гору Дунгуань.
Сяо Юйань:
— ...Куда?
Гора Дунгуань не относилась к землям Облачного Павильона Мечей, но располагалась неподалеку, и добраться туда на мечах туда и обратно можно было за каких-то полчаса. У подножия горы Дунгуань раскинулась мирная деревня простых людей; ее жители кормились тем, что давали горы, отличались нравом простым и честным, живя в гармонии и не ведая забот внешнего мира.
Сяо Юйаня привели в самую глубь лесного массива горы Дунгуань. Глядя на просторный и чистый крестьянский дом, он чувствовал себя так, будто захмелел — в его затуманенных глазах не было ничего, кроме растерянности.
— Гу Лоуинь, какого черта ты притащил меня в эту глушь?
Гу Лоуинь ответил:
— Жениться.
Сяо Юйань:
— ???
Глядя на него, Гу Лоуинь бесстрастно произнес:
— Разве ты не хотел, чтобы я взял тебя в мужья — вот я и беру.
Сяо Юйань внезапно всё понял и рассмеялся:
— Ах вон оно что, побег вдвоем.
Если подумать, Облачный Павильон Мечей ни за что не позволил бы какому-то бродячему культиватору неизвестного происхождения стать их молодой госпожой, тем более что этот самый культиватор подозревался в отравлении любимого ученика главы павильона.
Лицо Гу Лоуиня слегка дрогнуло, и он произнес:
— Всё, что ты захочешь, я тебе дам.
— Лишь бы я послушно отдавал кровь? Понял.
Гу Лоуинь поправил его:
— Лишь бы ты жил.
Сяо Юйань горько усмехнулся и спросил:
— И как же ты собраешься на мне жениться, Гу Лоуинь? Неужели без каких-либо церемоний сразу затащишь меня в постель для парной практики?
Прекрасное, подобное нефриту лицо Гу Лоуиня тронул легкий румянец. Он приоткрыл было рот, но не произнес ни слова, и это зрелище едва не заставило Сяо Юйаня рассмеяться.
Для заклинателей, решивших связать свои судьбы, любые предшествующие обряды были лишь пустой формальностью, а важнейшим оставался самый последний шаг. Двое партнеров соединялись в парной практике, их духовная сила и кровь сливались воедино, навек связывая их жизни. Если же после этого кто-то пожелал бы разорвать узы, ему пришлось бы заплатить страшную цену, и при малейшей оплошности можно было вмиг лишиться половины накопленной за всю жизнь культивации. И хотя Сяо Юйань заранее просчитал, что Гу Лоуинь согласится на узы соития, он все равно не мог не дивиться тому, докуда Гу Лоуинь был готов дойти ради Линь Уляня — если это не любовь, то что тогда.
Видя, что Гу Лоуинь молчит, Сяо Юйань протянул:
— Ты что, и вправду нацелился сразу перейти к парной практике?
Гу Лоуинь наотрез открестился:
— Нет.
Сяо Юйань непринужденно заметил:
— На самом деле, почему бы и нет. Мы оба мужчины, статус тут значения не имеет, тем более что мне от тебя нужна лишь кровь рода Гу.
Взгляд Гу Лоуиня слегка потемнел:
— Дай мне немного времени, я всё подготовлю.
Сяо Юйань равнодушно бросил:
— Ой.
Сяо Юйань думал, что здесь будут только они вдвоем с Гу Лоуинем, но, войдя в дом, с удивлением обнаружил там Ло Ланя. Гу Лоуинь пояснил:
— Пока меня не будет, за тобой присмотрит Ло Лань.
Ло Лань улыбнулся:
— Молодой господин Сяо, мы снова встретились.
Сяо Юйань приподнял брови. В прошлый раз Ло Лань вел себя с ним предельно осторожно и опасливо, с чего бы сейчас ему вести себя так, будто ничего не произошло.
— Я приготовил еду, молодой господин Сяо, скорее садитесь за стол, — сказал Ло Лань. — Как поедите, так сразу и отдадите нам сегодняшнее лекарственное зелье.
Сяо Юйань переспросил:
— Лекарственное зелье?
Понизив голос, Ло Лань пояснил:
— То есть кровь молодого господина Сяо.
Гу Лоуинь отвернулся, не в силах смотреть на выражение лица Сяо Юйаня. Он услышал, как Сяо Юйань тихонько рассмеялся и произнес:
— Хорошо.
Сяо Юйань зажил полузатворнической жизнью на горе Дунгуань. Гу Лоуинь навещал его ежедневно, причем неизменно подгадывал визиты как раз к моменту забора крови.
К подобным делам привыкаешь быстро: со второй попытки уже становится привычно, а к третьей Сяо Юйань и вовсе онемел настолько, что мог спокойно попивать суп прямо во время процедуры. Зато замерший рядом с ним Гу Лоуинь с мрачным, словно из нефрита высеченным лицом выглядел до крайности тяжело — сторонний наблюдатель мог бы подумать, что кровь забирают у него самого.
— Может, выйдешь? — не выдержал наконец Сяо Юйань. — А то каждый раз, как увижу твою физиономию, мне начинает казаться, что жить мне осталось недолго.
В глазах Гу Лоуиня мелькнула тень тоски, и он тихо произнес:
— Больше не говори так.
Сяо Юйань легонько кашлянул:
— А вот и буду говорить, какое твое дело.
Кашель Сяо Юйаня заставил сердце Гу Лоуиня сжаться от боли:
— Хорошо, мое.
Гу Лоуинь казался отчаянно занятым: забрав кровь Сяо Юйаня, он тут же уходил, так что большую часть времени на горе оставались лишь Сяо Юйань да Ло Лань.
Наступил третий месяц: трава буйно шла в рост, птицы щебетали в вышине, всё цвело и благоухало, а гора Дунгуань утопала в великолепии весенних пейзажей.
Сяо Юйань постепенно слабел, сил у него оставалось все меньше, и его и без того хрупкое тело теперь казалось способным рухнуть от малейшего дуновения ветра. К счастью, Гу Лоуинь притащил ему немало тонизирующих средств и пилюль для восполнения крови и поддержания жизненных сил, а Ло Лань изощрялся в приготовлении блюд из свиной и утиной крови, так что Сяо Юйань пока еще мог кое-как влачить свое существование.
В этот день Сяо Юйань проспал аж до полудня. В последние дни на него постоянно накатывала непреодолимая сонливость, стоило ему сомкнуть глаза, как он проваливался в сон на полдня. Зажмурившись и ощущая приятное тепло падающих на него лучей солнца, он мысленно обратился к Доу Ю:
— Сколько дней еще осталось, братец? Я ведь и впрямь больше не вытяну.
Не успел Доу Ю ответить, как у Сяо Юйаня перехватило дыхание, и он зашелся в непрерывном кашле. Услышав звуки, в комнату заглянул Ло Лань:
— Молодой господин Сяо проснулся?
Сяо Юйань поднял руку и прижал ее к груди; его широкий рукав соскользнул, обнажив покрытое шрамиками, иссохшее до состояния кожи да костей запястье — от этого зрелища сердце Ло Ланя пропустило удар.
Всего за десять дней он своими глазами увидел, как яркая, ослепительная и непревзойденная красавица превратилась в истощенное, вызывающее жалость больное создание. Прежде природно-алые губы поблекли и пепельно серы, щеки осунулись, а шрамы на руках пугали своей жутковатой явью. Лишь те самые манящие, полусонные глаза по-прежнему оставались прекрасны, как прежде, с первого же взгляда поражая душу.
Сяо Юйань поднял взгляд, и голос его звучал едва слышно, словно шелест паутины:
— Нагляделся? Так иди воды принеси.
Словно пробудившись ото сна, Ло Лань налил воды и протянул чашку Сяо Юйаню. Наблюдая за тем, как тот крошечными глотками пьет воду, он не удержался от слов:
— А молодой господин Сяо сейчас стал еще красивее, чем раньше.
Сяо Юйань с радостью закатил бы глаза, но на это у него уже не осталось сил.
— Выходит, я еще и благодарить Гу Лоуиня должен? За то, что он выкачивал из меня кровь, сделав меня похожим на этакую красавицу?
Ло Лань поспешно забормотал:
— Я... я вовсе не это имел в виду.
Сяо Юйань горько усмехнулся:
— Ты ничем не отличаешься от остальных. Тебе кажется, что красавец должен быть застенчивым и робким, нежным и мягким, словно вода; либо же холодным, как луна в небе, и недосягаемым, как Гу Лоуинь. Ну уж точно не таким, как я — уплетающим мясо за обе щеки, хлещущим вино, жарящим рыбу по делу и без, верно?
Слова попали прямо в цель, и Ло Лань не смел возразить.
Покачав головой, Сяо Юйань произнес:
— Подумать только, Облачный Павильон Мечей кичится своей обособленностью от мира и надмирной чистотой, а предрассудков у них ничуть не меньше, чем у любого простолюдина.
Ло Лань бормотал себе под нос:
— Я ведь правда не это имел в виду...
Глядя на миловидного юношу, Сяо Юйань вдруг вспомнил кое-что и спросил:
— Послушай, а ведь раньше ты в Облачном Павильоне Мечей меня порядком побаивался. С чего это вдруг страх прошел?
Ло Лань ответил с кристальной честностью:
— Тогда я думал, что на старшего брата Линя напал ты.
— А теперь ты так больше не думаешь?
— Угу, — серьезно кивнул Ло Лань. — Молодой господин павильона сказал, что это не ты, и я ему верю.
Сяо Юйань опешил. Вместо того чтобы растаять от доверия Гу Лоуиня, в его груди всколыхнулась волна ярости:
— Раз он знал, что это не я, то почему же с таким легким сердцем забирал у меня кровь?! Разве его совесть не мучила?!
— Но у молодого господина павильона тоже не было выбора... Он же не мог просто так смотреть, как старший брат Линь умирает от яда! Он ведь его родной... самый близкий старший брат!
Сяо Юйань снова пару раз кашлянул и закрыл глаза. Ладно, ладно, сил у него и так кот наплакал, тратить их на Гу Лоуиня не стоило.
Изучая выражение лица Сяо Юйаня, Ло Лань осторожно произнес:
— Молодой господин павильона очень корит себя за это перед тобой.
— Еще бы, ведь мы с ним даже сбежали вместе.
— Помимо этого, он уже пять суток подряд не сомкнул глаз, пытаясь отыскать для тебя Красавицу-Змеескорпион, и даже лично отправился в Крайнюю Глушь. Ты же знаешь, что это за место — опасности там на каждом шагу: сотня войдет, один вернется...
Сяо Юйань расхохотался:
— Ты совсем дурак, что ли? Красавицу-Змеескорпион он ищет для Линь Уляня.
Ло Лань на мгновение замолк, а затем произнес:
— Он ищет ее для вас обоих. Стоит найти Красавицу-Змеескорпион, как остатки яда в теле старшего брата Линя будут нейтрализованы, и тебе больше не придется отдавать ему свою кровь.
Сяо Юйань больше ничего не хотел говорить. Еще до того, как Гу Лоуинь завел разговор о заборе крови, он мог от всего сердца назвать Гу Лоуиня братом Гу и испытывал угрызения совести за то, что был вынужден обманывать его и использовать в своих целях. Но теперь Гу Лоуинь стал для него точно таким же элементом задания Доу Ю, как и наставник Сяо Ду. Верит ли ему Гу Лоуинь или нет, испытывает ли перед ним хоть капельку угрызений совести — Сяо Юйаню было абсолютно всё равно.
Помолчав некоторое время, каждый со своими мыслями, Ло Лань сказал:
— Время обедать.
Сначала еда, после еды — забор крови, а затем порция целебного отвара. И так изо дня в день. Сяо Юйань чувствовал себя закланным ягненком, которого откармливают лишь затем, чтобы прирезать. Аппетита у него не было вовсе, и он бросил:
— Неси чашу, бери кровь сразу.
Ло Лань не смел пошевелиться:
— Разве так можно... Лучше сначала поесть, а потом...
Сяо Юйань сам схватил лежавший у изголовья кинжал и уже собрался полоснуть себя по запястью, как вдруг сверкнула синяя вспышка — раздался резкий металлический звон, и кинжал отлетел в сторону, звеня о пол.
Ло Лань вне себя от радости воскликнул:
— Молодой господин павильона!
Сяо Юйань медленно поднял взгляд.
Стоявший на пороге Гу Лоуинь сжимал в руке длинный меч, излучая свирепую ауру убийства. Растрепанные длинные волосы, налитые кровью глаза, белые одежды, сплошь забрызганные кровью — и в тот самый миг, когда его недвижные, подобные глубоким колодцам глаза упали на Сяо Юйаня, в них заплескалась буря.
Сяо Юйань никогда еще не видел Гу Лоуиня в столь жалком виде — словно холодная луна рухнула в грязь. Даже на снежных вершинах Северных Земель тот не выглядел так жутко.
Подумав, что вся кровь на одежде принадлежит самому Гу Лоуиню, Ло Лань в панике закричал:
— Молодой господин павильона, вы ранены?! Сколько же крови вы потеряли!
Опомнившись, Гу Лоуинь заговорил глухим голосом, словно не произносил слов уже несколько дней:
— Это не моя кровь.
— Тогда... чья?
Не сводя глаз с Сяо Юйаня, Гу Лоуинь вымолвил:
— Красавица-Змеескорпион... найдена.
Сяо Юйань бесстрастно ответил:
— Мои поздравления.
Взгляд Гу Лоуиня опустился на покрытое шрамами запястье Сяо Юйаня, и он тихо произнес:
— Те больше не будет больно.
Договорив, Гу Лоуинь закрыл глаза и рухнул без чувств прямо перед Сяо Юйанем.
Сяо Юйань остался сидеть неподвижно, а Ло Лань, проявив поразительную расторопность, подхватил падающего и в испуге закричал:
— Молодой господин Сяо, молодой господин павильона потерял сознание!
Сяо Юйань устало произнес:
— Не переживай, Гу Лоуинь не умрет.
— И что нам теперь делать?
— Оттащишь его обратно в Облачный Павильон Мечей.
Ло Лань растерянно захлопал глазами:
— К-как же я его потащу?
— Взвали на плечо да лети на мече.
— Но я и сам-то на мече еле держусь, а если еще и молодого господина павильона прихвачу, боюсь, мы оба рухнем вниз.
Сяо Юйань потер переносицу:
— Ну тогда брось его где-нибудь, выспится — сам очнется.
Ло Лань буркнул что-то в ответ и, взвалив Гу Лоуиня на плечо, с трудом поплелся вперед.
Сяо Юйань бросил вслед:
— Только попробуй положить его на мою кровать!
— ...Ох.
Теперь, когда Красавица-Змеескорпион была найдена, Линь Уляню больше не требовалась кровь Сяо Юйаня. Однако после десяти дней непрерывного кровопускания жизненные силы Сяо Юйаня были подорваны до основания, а основы серьезно повреждены. Когда он вновь попытался взять в руки Вне романтики и ветрености, то, вполне предсказуемо, обнаружил, что не способен выстроить даже простейшее Очищающее сердце построение, отчего в душе заскреблась тоска.
— Очищающее сердце построение? — раздался за спиной голос Гу Лоуиня. — Я умею, я помогу тебе.
Сяо Юйань пару раз кашлянул и равнодушно бросил:
— Не нужно.
Гу Лоуинь проспал сутки напролет, прежде чем прийти в себя. Очнувшись, он не вернулся в Облачный Павильон Мечей и не отправился куда-либо еще — он остался на горе Дунгуань, чтобы сопровождать Сяо Юйаня, даже несмотря на то, что тот вовсе не жаждал его компании и даже откровенно сторонился ее.
Сяо Юйань развернулся и направился в дом, но, пройдя пару шагов, почувствовал слабость, оперся о стол, чтобы перевести дух, и только собрался сделать следующий шаг, как Гу Лоуинь подхватил его на руки и произнес:
— Я отнесу тебя в постель.
Сяо Юйаню было лень сопротивляться, да и сил на это не осталось.
Он был слишком легок — настолько, что Гу Лоуинь, держа его на руках, почти не ощущал веса. Сглотнув вставший в горле ком, Гу Лоуинь подошел к кровати и бережно опустил его на нее.
Стоило голове Сяо Юйаня коснуться подушки, как на него накатила волна тяжелого сна, и он крепко зажмурился. Долго глядя на него, Гу Лоуинь произнес:
— Мне нужно спуститься с горы.
Сяо Юйань сонно и невнятно угукнул.
— Тебе нужно что-нибудь? Я куплю.
Подождав немного и не дождавшись ответа, Гу Лоуинь снова спросил:
— Какая свадебная одежда тебе нравится?
Сяо Юйань:
— ...
— Девятнадцатое число третьего месяца — то есть через пять дней, — благоприятный день для заключения брака. — Гу Лоуинь на мгновение замолчал. — Давай поженимся.
Густые, похожие на птичьи перья ресницы Сяо Юйаня едва заметно дрогнули: девятнадцатое число третьего месяца — день, которого он ждал столько лет.
Девятнадцатого числа третьего месяца он освободится от контроля Доу Ю и возродится из пепла, подобно фениксу.
http://bllate.org/book/35361/4370309
Готово:
