— А Син.
Юнь Чэнь внезапно почувствовал странное волнение в сердце. Он быстрой, семенящей походкой подбежал к нему и вложил в ладонь круглый подвесной кулон: — Это тебе. Желаю тебе прожить жизнь в мире и спокойствии, не ведая бед и несчастий.
На лицевой стороне кулона было чётко вырезано слово «син», а в ширину весь амулет был всего в два пальца. Однако, когда Чу Цзуньхан сжал его в руке, он показался ему невероятно тяжёлым.
— Нравится? — Юнь Чэнь отряхнул руки от пыли с цветочной клумбы и опустился рядом с ним.
— Нравится. — Чу Цзуньхан бессознательно сжал кулон покрепче, поднял голову, глядя на Юнь Чэня, и улыбнулся. — Благодарю Вас, Высочество. Желаю Вам тоже прожить жизнь в мире и спокойствии, не ведая бед и несчастий.
— Раз нравится, то хорошо.
Юнь Чэнь тоже улыбнулся в ответ, отобрал у него ветку и засыпал обратно ямку в грязи, которую тот только что расковырял.
До слуха доносились колокольный звон из храма и голоса проходящих мимо людей. Юнь Чэнь искоса взглянул на погруженного в задумчивость Чу Цзуньхана, который не сводил глаз с кулона, и подумал, что такая атмосфера была поистине умиротворяющей — этот шум казался на удивление уютным.
Следующие несколько дней, когда выдавалось свободное время, они вдвоем, не обращая внимания на многочисленных соглядатаев, бродили повсюду, собирая слухи и сплетни, передававшиеся из уст в уста. Когда они примерно разобрались с местными байками и диковинками, в Наньшуй прибыли и люди генерала Хунъюаня.
Сяо Цзиньхань перелез через окно в комнату, склонился в поклоне и произнес: — Подчиненный Сяо Цзиньхань приветствует Четвертого принца.
— Не нужно церемоний. — Юнь Чэнь взмахом руки велел ему подняться.
Сяо Цзиньхань замялся и, повернувшись в сторону Чу Цзуньхана, бросил на него взгляд. Он долгие годы служил за пределами столицы, не разбирался в дворцовых тонкостях и теперь не был уверен, какие именно почести должен воздать.
Чу Цзуньхан сразу всё понял, слегка поклонился и сказал: — Приветствую господина Сяо.
Сяо Цзиньхань занимал должность заместителя командира, и этот жест Чу Цзуньхана не выглядел неуместным, однако Юнь Чэню всё же было немного неприятно на это смотреть.
Сяо Цзиньхань перевел взгляд с одного на другого, его кадык дернулся. Интуиция подсказывала ему, что обстановка здесь складывается странная, и он поспешно махнул рукой, призывая всех выпрямиться.
В своем послании Юнь Чэнь предупреждал, что в Наньшуе за ними кто-то тайком следит, поэтому Сяо Цзиньхань не мог открыто войти в город со своими людьми. Ему пришлось переодеться в гражданское платье, рассредоточить людей и велеть им поодиночке искатьч ночлег. Подробно доложив о численности прибывших и способах связи, он попрощался и ушел.
Как только подол одежды Сяо Цзиньханя скрылся за оконной рамой и он окончательно исчез из виду, Чу Цзуньхан спросил: — Каков план у Вашего Высочества?
Необъяснимый огонек раздражения вспыхнул в душе Юнь Чэня и тут же погас. Услышав вопрос, он ответил честно:
— Помнишь, что рассказывал тот трактирный слуга о месте, где Цюй Эр раньше выступала с искусством? — Юнь Чэнь покрутил в руке чайную чашку.
— Иньюйлоу?
— Именно так.
Юнь Чэнь кивнул. За последние дни сбора информации у него накопилось слишком много сомнений, и внутреннее чутье подсказывало, что именно в Иньюйлоу удастся отыскать какие-то ответы.
Глава секта Синего Пера
Глава секты. — Гость протянул деревянный ящик, доверху наполненный ярко сверкающими серебряными украшениями и драгоценностями. — Это задаток за нынешнее задание.
Женщина на кушетке слегка приоткрыла глаза. Её талия была перепоясана узорчатой парчой, а тело прикрыто легкой полупрозрачной тканью. Несмотря на легкий макияж, её лицо по-прежнему источало ослепительную, завораживающую красоту. На щиколотках были повязаны два золотисто-красных бубенца, которые при каждом шаге мелодично позванивали, не позволяя никому отвести от неё глаз.
— На сей раз это девушка? — Женщина порылась в ящике и внезапно заинтересовалась. — Шуан Луань, тебе ведомо, о чем она молит?
— О мести вероломному возлюбленному.
— О? — Женщина подняла шпильку с подвесками, повертела её в руках, а затем разжала пальцы, позволяя украшению упасть обратно в ящик, и беззаботно произнесла: — Тогда убей его. А добро верни той девушке и скажи, чтобы жила себе спокойно и больше не терзалась из-за мужчин.
Шуан Луань отрывисто ответила, после чего достала два свитка рисовой бумаги и развернула их на столе. — Это уже второй раз. Желает ли Глава секты взяться за заказ?
Женщина небрежно скользнула взглядом по бумаге — на свитках были отчетливо вырисованы лица Юнь Чэня и Чу Цзуньхана.
— Отказываемся. Наша речная обитель мала и незначительна, нам не следует вмешиваться в дела чиновников.
— Слушаюсь.
Она вытащила из рукава палочку благовоний, положила её на курильницу и медленно подожгла. Выглянув из-за оконной рамы на бурлящую толпу, она тронула уголки губ неопределенной улыбкой.
В Иньюйлоу сейчас стояло невероятное оживление. В отличие от завсегдатаев этого заведения — толстосумов с лоснящимися лицами — две новые привлекательные фигуры мгновенно приковывали к себе взгляды всех посетителей. Девушки, размахивая шелковыми платочками, толпой бросились вперед, наперебой зазывая гостей.
Юнь Чэнь выбрал местечко поприметнее, сел и сделал жест рукой назад, после чего от входа в глубине зала к нему заманчиво виляя бедрами поплыла содержательница борделя.
Она окинула их оценивающим взглядом с ног до головы, её рот расплылся в подобострастной улыбке: — Ой, неужели эти два юноши пожаловали в Иньюйлоу впервые? Лица такие незнакомые.
Юнь Чэнь с улыбкой кивнул, ничего не отвечая, перехватил попавшийся под руку платок и принялся крутить его в пальцах, вызвав у стоявших рядом девушек тихий, прикрытый рукавами смех.
— Давно слышал, что Иньюйлоу — это обитель величайшего блаженства. Я не стану ходить вокруг да около: не могла бы матушка пригласить к нам свою главную звезду, чтобы мы смогли на нее взглянуть?
Он нарочно или случайно качнул кошель, обнажая сверкающий золотой уголок, и от взаимного стука монет тотчас раздался мелодичный звон.
Хозяйка заведения махнула рукой, велев остальным девушкам идти встречать других гостей, а её собственное лицо расцвело в еще более широкой улыбке: — Ой-ой-ой, молодой господин, у Вас поистине прекрасный вкус! Не стану скрывать, наша главная красавица, те её штучки, что она творит на кушетке — от них каждый мужчина теряет голову и готов остаться навсегда.
— От желающих получить её табличку нет отбою с самого утра, отбояриваемся изо всех сил. Вы, молодой господин, пришли не вовремя, на сегодня свободных табличек уже не осталось. — Хозяйка на мгновение умолкла, наклонилась ближе и понизила голос: — Впрочем, если Вы искренне желаете с ней увидеться, кое-какой выход всё же найдется.
Юнь Чэнь всё понял. Он сунул кошелек в руки хозяйки и, сложив руки в приветственном жесте, произнес: — Достаточно ли такой искренности?
Содержательница заведения расстегнула кошель, заглянула внутрь, и её глаза округлились от изумления. Она улыбалась так широко, что глаз было почти не видать: — Достаточно, более чем достаточно! Я сейчас же провожу обоих молодых господ наверх.
— Следуйте за мной, прошу вас. — Хозяйка провела их до самой середины третьего этажа к дверям отдельной комнаты, подмигнула и сказала: — Госпожа Юаньцзюнь внутри, молодые господа могут входить.
— Благодарю.
Стоило висящему у двери колокольчику издалека звякнуть, как густой аромат благовоний, струившийся из приоткрытой деревянной двери, мгновенно заполнил нос и рот. Чу Цзуньхан незаметно приподнял брови — он прекрасно понимал, что в эти благовония добавлены весьма сильные примеси.
На мягкой кушетке девушка сняла вуаль, сложила руки на животе и с кокетливой улыбкой шагнула вперед, приветствуя гостей: — Скромница Шао Юаньцзюнь приветствует двух молодых господ.
http://bllate.org/book/35344/4367371
Готово:
