Первое совместное сборище четвёрки закончилось тем, что Сун Хуай в сердцах ушёл, однако история на этом не завершилась. Очень скоро Лянь Цзяшо на деле доказал: его стремление подружиться с окружающими вовсе не было ребячеством или глупой блажью.
Уже на следующее утро, едва Лянь Цзяшо и Сун Хуай переступили порог общежития, у дверей их встретил Вэнь Юй. Лянь Цзяшо радостно обменялся с ним приветствиями. Вэнь Юй, в свою очередь, весьма дружелюбно поздоровался и с Сун Хуаем. Тот одарил его недоуменным взглядом, а затем молча перевёл взор на Лянь Цзяшо, словно спрашивая: «Это ещё что за самодеятельность?»
— Его комната совсем рядом, — с улыбкой пояснил Лянь Цзяшо. — Я предложил идти вместе. Как раз на одну лекцию идем, по пути.
Сун Хуай от такого объяснения чуть не расхохотался от злости:
— Вы что, маленькие девочки? Вам обязательно за ручки держаться по дороге на занятия?
— Совместные прогулки — первый шаг к крепкой дружбе, — вполне серьёзно ответил Лянь Цзяшо.
Сун Хуай счёл за верх абсурда и не удержался от сарказма:
— Только не говори, что ты ещё и Фан Цзицзина притащил.
Лянь Цзяшо лишь мягко улыбнулся.
Эта улыбка не предвещала ничего хорошего. И действительно: не успел юный аристократ вымолвить и слова, как неподалёку раздался знакомый голос Фан Цзицзина:
— Всё верно. У тебя с этим какие-то проблемы?
Сун Хуай насупился, разглядывая приближающегося соперника:
— И тебе тоже охота страдать подобной ерундой?
— Не обольщайся, к тебе моё появление не имеет никакого отношения, — отрезал Фан Цзицзин. — Лянь Цзяшо обещал помочь с делами Студенческого совета, вот я и пришёл обсудить детали.
При этих словах Сун Хуай и вовсе помрачнел. Он мгновенно повернулся к Цзяшо.
— Хоть я и не состою в Студенческом совете, но мне хочется помочь в меру своих сил, — мягко подтвердил Лянь Цзяшо.
Лицо Сун Хуая перекосила суровая мина. С тех пор как они поступили в Академию Звёздного Альянса, он хоть и перестал паниковать в обществе незнакомцев, зато злился теперь с утра до вечера.
Лянь Цзяшо прекрасно понимал подоплёку его гнева, однако на этот раз ограничился парой успокаивающих фраз и не стал потакать капризам своего подопечного.
К учебному району они отправились вчетвером.
Для Сун Хуая эта дорога превратилась в настоящую пытку. Особенно его выводило из себя то, как Лянь Цзяшо и Фан Цзицзин шли плечом к плечу, вполголоса обсуждая организационные нюансы.
Он то и дело исподлобья бросал взгляды на шепчущуюся пару, пытаясь вслушаться в разговор. Отдельные слова все же долетали до его ушей: «соревнования», «нагрузка», «интенсивность»...
Короткий путь от общежития до учебного района сегодня казался бесконечным.
Сначала Сун Хуай лишь притворялся, будто бросает случайные взгляды. Но когда осознал, что Лянь Цзяшо о нём вообще забыл, перестал сдерживаться и впился в них тяжёлым, испепеляющим взором.
Послушав ещё немного, он не выдержал и влез в разговор:
— Соревнования должны проходить под строгим контролем! Фан Цзицзин, если сам ни черта не соображаешь, не смей принимать решения наобум! Случись что, ты же потом концы с концами не сведёшь!
Фан Цзицзин, до этого спокойно беседовавший с Цзяшо, лишь презрительно ухмыльнулся:
— Не забивай себе голову. Всё равно от тебя никакого толку.
А вот Лянь Цзяшо, напротив, воодушевился:
— Молодой господин, вы хотите присоединиться и помочь нам?
— Ещё чего, с какой стати я буду ему помогать? — сухо отрезал Сун Хуай.
— Да и мне его помощь сто лет не сдалась, — дерзко вскинул бровь Фан Цзицзин.
Стычка угасла так же быстро, как вспыхнула. Фан Цзицзин повернулся к Цзяшо и продолжил тихую беседу, а Сун Хуай отвернулся, утопая в собственной досаде.
И лишь шагавший рядом Вэнь Юй, наблюдавший за этой картиной, решил подать голос:
— Ты злишься?
Сун Хуай слегка сбавил шаг и спустя мгновение перевёл взгляд на спутника:
— Ты это мне?
Вэнь Юй всё ещё потихоньку робел перед ним, но, пересилив робость, несмело кивнул:
— Угу.
— И что, по-твоему, я похож на человека, который светится от счастья? — прохладно буркнул Сун Хуай.
Вэнь Юй прикусил язык.
Хоть тон юного аристократа и был колючим, сам факт того, что тот пошел на контакт, придал Вэнь Юю уверенности. Внимательно всматриваясь в лицо Сун Хуая и проследив за его взглядом, направленным на идущих впереди Лянь Цзяшо и Фан Цзицзина, он решился спросить:
— Ты из-за Цзяшо сердишься? Из-за того, что он не обращает на тебя внимания?
— Отстань. Не хочу ни с кем разговаривать, — раздражённо бросил Сун Хуай.
Вэнь Юй на этот раз не испугался. Тихо улыбнувшись, он заметил:
— Будь это пару дней назад, я бы, наверное, и слова произнести не решился.
Сун Хуай, хоть и собирался игнорировать собеседника, уловил подтекст и волей-неволей буркнул:
— Хочешь сказать, теперь ты меня не боишься?
Вэнь Юй опустил глаза и мягко кивнул:
— Угу.
Сун Хуая обдало странным чувством, будто его просчитали насквозь. Раньше подобное удавалось только Лянь Цзяшо, но с каких пор и этот парень насквозь его видит?
Он насупился, собираясь возразить, но Вэнь Юй опередил его:
— На самом деле это всё заслуга Цзяшо. Вчера вечером, когда ты ушёл, он остался и долго с нами разговаривал.
Сун Хуай слегка удивился и тут же насторожился:
— И что он нагово́рил?
Вэнь Юй на мгновение замялся, не ожидая такой бурной реакции, но затем тихо ответил:
— Цзяшо просил меня не стесняться и не бояться тебя. Рассказал про твои привычки, про то, как ты обычно реагируешь на людей. Например, когда ты по-настоящему злишься, ты никогда не бросаешься резкими словами. А когда режешь кого-то взглядом, на самом деле просто чувствуешь себя задетым. И ещё сказал...
— Кто это чувствует себя задетым?! — взорвался Сун Хуай.
Глядя на его реакцию, Вэнь Юй изо всех сил старался сдержать улыбку, но всё же не удержался и мягко произнёс:
— Точно как Цзяшо и предупреждал... Он сказал, стоит тебе исчерпать аргументы в споре, как ты тут же начинаешь так кричать.
Сун Хуай осекся. Весь его боевой пыл мгновенно улетучился.
— Цзяшо говорил очень искренне, — продолжал Вэнь Юй. — Мы знакомы недавно, но я никогда прежде не видел его таким серьёзным. Он изо всех сил убеждал меня не обижаться на твои слова и поступки. Сказал, стоит лишь привыкнуть — и станет понятно, что с тобой на самом деле очень легко ладить.
— Да я... — Сун Хуай попытался огрызнуться, но вовремя умолк.
Все его мысли и отговорки Лянь Цзяшо заранее разложил по полочкам. Любая попытка возразить сейчас выглядела бы банальным оправданием.
Он свирепо вонзил взгляд в спину Лянь Цзяшо, но тот был полностью увлечён разговором с Фан Цзицзином и даже не обернулся.
Вэнь Юй, заметив этот взгляд, решил, что юноша всё ещё таит обиду, и поспешил добавить:
— Вообще-то у Цзяшо есть причина быть таким занятым. Вчера вечером он с такой же просьбой обратился и к Фан Цзицзину. Но у вас с ним, похоже, за плечами куча разногласий, поэтому Фан Цзицзин совсем не горел желанием заключать перемирие.
Задев за живое, Вэнь Юй снова подлил масла в огонь.
— Смешно! Будто я сам жажду с ним общаться!
— Зато для Цзяшо это очень важно, — кротко возразил Вэнь Юй. — Он предложил взяться за работу в Студенческом совете взамен на обещание, что Фан Цзицзин постарается ладить с тобой. И тот согласился.
Сун Хуай лишился дара речи.
Слова застряли у него в горле.
Так вот почему Фан Цзицзин, хоть и выглядел по-прежнему невыносимо, сегодня не шёл напролом и согласился идти в учебный корпус вместе с ними.
Сун Хуай замкнулся. В то самое мгновение, когда до него дошла суть происходящего, ему захотелось броситься к Лянь Цзяшо и потребовать ответа: зачем так унижаться и жертвовать собой? Зачем соглашаться на подобные условия ради того, с кем он сам вовсе не собирался выстраивать никаких отношений?!
Но Вэнь Юй опередил его порыв:
— Цзяшо действительно дорожит тобой. Возможно, тебе всё это не нужно... Но не мог бы ты... хотя бы ради него попробовать?
Сун Хуай ничего не ответил, но и вперёд не рванулся.
Он лишь пристально вглядывался в спину Лянь Цзяшо, словно пытаясь навечно запечатлеть этот силуэт в своей памяти.
Высказав всё, что было на душе, Вэнь Юй, похоже, осознал излишнюю пылкость собственных слов. Слегка покраснев, он отступил на пару шагов и торопливо замахал руками:
— Забудь, я просто несу чушь! О, мы пришли!
Они добрались до учебного района. Фан Цзицзину нужно было в другое отделение, так что он быстро попрощался и ушёл.
Лянь Цзяшо вернулся к Сун Хуаю. Заметив, как изменилось выражение его лица, он со скрытым любопытством поинтересовался:
— Молодой господин? Вы сегодня будто бы совсем не сердитесь?
Сун Хуай опустился на стул перед столом, наугад вытащил учебник и, вперив взгляд в страницу, буркнул:
— А что, если я не злюсь — это теперь аномалия?
Лянь Цзяшо похлопал глазами. Ему очень хотелось ответить «да», но он не рискнул и лишь вопросительно взглянул на Вэнь Юя.
Тот лишь беспомощно качнул головой, ни единым словом не выдавая их разговора.
Лянь Цзяшо так и не понял, что стряслось с его подопечным и отчего тот внезапно сменил гнев на милость.
Но ещё большее удивление вызвало следующее: в течение нескольких последующих дней Сун Хуай ни разу не вцепился в глотку Фан Цзицзину.
Он словно переродился. Конечно, дурной характер никуда не делся, да и ходил он по-прежнему мрачнее тучи, однако в нем появилась сдержанность. Превозмогая себя, юноша всё же пытался сосуществовать в относительном мире и с Фан Цзицзином, и с Вэнь Юем.
Размышляя об этой перемене, Лянь Цзяшо чувствовал не только недоумение, но и искреннюю радость.
За отношения Сун Хуая и Вэнь Юя он не переживал: Вэнь Юй обладал ореолом главного героя и природным обаянием, а в оригинале романа и вовсе оставался единственным, кто уживался с колючим аристократом. А вот Фан Цзицзин — совсем другое дело. Цзяшо полагал, что на их примирение уйдут месяцы, поэтому нынешний результат казался настоящим чудом.
Пусть пока эти двое лишь терпели друг друга и почти не разговаривали — так что в компании из четырёх человек обычно звучали голоса только троих, — Лянь Цзяшо верил, что время сгладит острые углы.
Однако притереться друг к другу они так и не успели: случилась серьёзная беда.
Точнее говоря, неприятности настигли Фан Цзицзина.
Некоторое время назад Фан Цзицзин советовался с Лянь Цзяшо по поводу проведения общеакадемических соревнований. Формат состязаний предложил Цзяшо, Фан Цзицзин внёс свои коррективы, после чего поручил исполнение членам Студенческого совета.
Но во время проведения мероприятия всё пошло наперекосяк.
Состязания проходили на тренировочной площадке на открытом воздухе. Вся территория была оборудована системой наблюдения, позволявшей отслеживать любое происшествие в режиме реального времени. Однако в одном из секторов произошёл сбой системы мониторинга. Старшекурсники, находившиеся в той зоне, оказались заблокированы, и теперь никто не знал, что с ними происходит.
В Академии подобные ЧП считались немыслимыми, да и случись чья-то оплошность, преподаватели тут же приспели бы на помощь.
Вот только педагоги слишком доверяли Фан Цзицзину. По фатальному совпадению, все боеспособные наставники Академии сейчас отсутствовали: одни отбыли в другие звёздные системы, другие присутствовали на заседаниях Совета Звёздного Альянса.
Даже если бы их экстренно отозвали, на возвращение ушло бы не меньше пяти часов.
А что могло произойти на тренировочной площадке за эти пять часов, не взялся бы предсказать никто.
Лянь Цзяшо и Сун Хуай узнали о случившемся сразу по окончании занятий.
Первой мыслью Цзяшо было замешательство: в оригинале романа о подобном инциденте не упоминалось вовсе.
Масштаб происшествия огромен, так почему сюжет молчал о нем?
Он перебрал множество версий, пока все нити не сошлись в одной точке.
Всё дело в нём самом.
Лянь Цзяшо уже успел осознать: мир неуклонно следовал заданной колее, а любые отклонения возникали лишь тогда, когда вмешивался он.
Он сам являлся единственным непросчитанным фактором. И если этого происшествия в оригинале не было, вывод напрашивался один: его действия переписали ход событий, подвергнув смертельной опасности студентов, которые должны были быть в полной безопасности.
Едва эта мысль оформилась в голове, Лянь Цзяшо бросился к тренировочной площадке на открытом воздухе.
Сун Хуай, только собравшийся съязвить по поводу провала Фан Цзицзина, нахмурился и ринулся вдогонку:
— Ты куда рванул?!
http://bllate.org/book/35324/4561623
Готово:
