Сун Хуай онемел и долго не находил что ответить. Лишь спустя пару мгновений он тяжело повернулся и метнул на Лянь Цзяшо исполненный ярости взгляд.
Охваченный стыдом и досадой, юноша не знал, на ком сорвать злость, а потому обрушил весь свой пыл на единственную доступную мишень. В его глазах так и читался немой упрёк: «Откуда тут вообще взялся ещё один?!»
Цзяшо и представить не мог, что можно выглядеть одновременно настолько разгневанным и настолько обиженным.
Разумеется, делиться подобными наблюдениями Цзяшо не стал. Выбросив лишние мысли из головы, он тихо шепнул молодому господину:
— Это тот человек, которого я вытащил вчера вечером.
Ответ пролил свет на происходящее, но ничуть не умерил недовольства Сун Хуая. Впрочем, устроить сцену он на сей раз не пытался. Одарив Вэнь Юя ледяным, презрительным взглядом, он сделал вид, будто того не существует и уткнулся в лежавшую перед ним книгу, всем видом демонстрируя, что визитёр для него — пустое место.
Понимал ли он хоть строчку из того, во что уставился, оставалось загадкой.
Воцарилось молчание. Выждав паузу, Вэнь Юй наконец получил возможность обратиться к своему спасителю. Улыбнувшись, он произнёс:
— Вчера ты так быстро ушёл... Я успел узнать только твоё имя, а спросить, в каком ты общежитии, на каком курсе и какие предметы выбрал, даже не успел. И надо же — встретиться в одной аудитории! Какое совпадение.
Цзяшо, понятное дело, никаких совпадений здесь не видел: ещё до того как переступить порог аудитории, он прекрасно знал, что застанет его здесь.
Отвечать сразу он не спешил. И дело было вовсе не в пренебрежении или нежелании общаться, а в сомнениях, одолевавших его душу.
Вэнь Юй проявлял к нему искреннее рвение и теплоту — вероятно, из благодарности за спасение. Однако эта мягкость и расположение по правилам сюжета предназначались вовсе не ему, а главному герою-гону — Фан Цзицзину. Цзяшо же из-за этой нелепой случайности чувствовал себя вором, присвоившим чужую чуткость.
Мысленно вздохнув, он понял, что зашёл в тупик перед куда более сложным вопросом: как теперь свести Вэнь Юя с Фан Цзицзином и подтолкнуть их к сближению?
Уйдя с головой в свои мысли, Цзяшо упустил нить разговора, а когда опомнился, Вэнь Юй уже устроился рядом.
На его лице играла кроткая, счастливая улыбка. Словно накрытый чувством полного удовлетворения, он подвинулся ближе, достал учебник и с живым любопытством поинтересовался:
— Я слышал, ты занял первое место на вступительном испытании! У меня тут накопилось столько непонятного... Можно задать пару вопросов?
— Разумеется... — начал было Цзяшо.
Но не успел он закончить, как сбоку в него вонзился взгляд, острый, словно клинок.
Хозяином этого взгляда, без сомнения, был Сун Хуай.
Перспектива того, что его личного сопровождающего ученика нагло приватизируют, вывела юного господина из себя. Негодование его было настолько густым, что, казалось, его можно было потрогать руками.
Цзяшо по опыту знал: сейчас главное — успокоить этого вспыльчивого гордеца. Но и отмахнуться от просьбы главного героя он тоже не мог.
Взвесив все «за» и «против», он мягко улыбнулся:
— С радостью помогу. Правда, тот тест я сдавал два года назад, да и результат — скорее чистая случайность. Если уж и искать настоящего гения, то это наш молодой господин.
Цзяшо поднялся, сменил место и уступил свой стул перед Вэнь Юем юному господину Суну:
— Будет куда лучше, если материал тебе объяснит он.
Лицо Сун Хуая мгновенно омрачилось:
— Лянь Цзяшо!
Вэнь Юй, мгновенно срисовав его реакцию, испуганно сжался и с мольбой перевёл взгляд на Цзяшо:
— Погоди... Кажется, он совсем не расположен. Может, лучше мы с тобой...
— Кто сказал, что я не расположен? — отрезал Сун Хуай.
По неизвестной причине юный господин резко передумал. Нацепив подобие натянутой, совершенно неискренней улыбки и изо всех сил пытаясь изобразить дружелюбие, он повернулся к Вэнь Юю:
— Что ж, давай сюда свои вопросы. Слушаю.
Вэнь Юй онемел.
Следующие двадцать минут Вэнь Юй на собственной шкуре ощутил, что такое по-настоящему дьявольская методика преподавания от Сун Хуая.
Проявив невиданные для своего характера способности к обучению, он в рекордные сроки разобрался со всеми сложнейшими моментами. И когда юный господин спросил, осталось ли что-то непонятное, Вэнь Юй закивал с такой частотой, будто от этого зависела его жизнь: вопросов больше нет.
— Вот и отлично, — с удовлетворением подвёл итог Сун Хуай. — А раз вопросов нет, закрой рот и не издавай на занятиях ни звука.
Затюканный Вэнь Юй послушно затих и действительно не посмел вымолвить больше ни слова, хотя его жалобный, полный обиды взгляд то и дело возвращался к Цзяшо.
Предсказать выкрутасы характера Сун Хуая не смог бы никто. Едва прозвенел звонок, он увлёк Цзяшо прочь из аудитории, не оставив Вэнь Юю ни единого шанса проронить хоть слово.
Даже в столовой, сидя напротив Цзяшо за обеденным столом, юный господин сохранял хмурый, мрачный вид.
Изучив выражение его лица, Цзяшо негромко поинтересовался:
— Молодой господин, как вам сегодняшнее блюдо?
Сун Хуай отвечать не стал.
Впрочем, судя по наблюдениям Цзяшо, настроение у того хоть и было никудышным, до критической точки ещё не дошло. А значит, ситуацию всё ещё можно было исправить.
Размышляя об этом, Цзяшо невольно вспомнил, как складывались отношения между Сун Хуаем и Вэнь Юем в оригинальном романе.
Память подкидывала отчётливые детали: изначально этих двоих ничего не связывало. После поступления Сун Хуай долгие годы оставался изгоем, которого остальные студенты обходили десятой дорогой, да и послушный, примерный Вэнь Юй не искал с ним общения.
Их судьбы пересеклись лишь спустя четыре года, когда им исполнилось по четырнадцать лет.
Пусть ровесники и чуждались Сун Хуая, его выдающийся талант и происхождение делали своё дело — руководство Академии охотно поручало ему ответственные задачи. На том самом межгалактическом слёте учащихся Столичной планеты и других звёздных систем Сун Хуая назначили одним из организаторов, а в напарники ему достались как раз главные герои сюжета.
Тогда Сун Хуай ещё не ступил на путь тьмы.
Он из кожи вон лез, выполняя свои обязанности, дорожа редким доверием окружения и стремясь довести доверенное дело до идеала.
Но затем произошёл трагический поворот: на мероприятие проникли вражеские агенты. Они сорвали слёт и попытались уничтожить всех собравшихся кадетов.
Сун Хуай разоблачил заговор и попытался предотвратить катастрофу, но, терпя неудачу за неудачей, сам оказался в эпицентре бойни, чуть не погибнув вместе со студентами из далёких систем.
Ему удалось выжить, однако все улики нелепым образом указали на него. Окружающие без колебаний объявили его виновником трагедии, заявив, что это он хладнокровно вырезал своих сокурсников.
Будь на его месте любой другой, подозрения не пали бы столь стремительно. Но это был Сун Хуай — человек, проливший чужую кровь ещё до восьми лет, до того как переступил порог Академии.
Поэтому в его оправдания никто не поверил. Все однозначно клеймили его убийцей.
И лишь один человек заступился за него — Вэнь Юй.
И хотя эта вера не могла переломить ход событий, именно тогда Сун Хуай впервые по-настоящему разглядел Вэнь Юя. Со временем их общение сблизило их, зарождая в его душе чувство, которому суждено было перерасти в губительную, безумную одержимость.
Вспоминая каноничные события, Цзяшо окинул сидящего напротив юношу взглядом и поймал себя на мысли, что прошлые образы совершенно не вяжутся с реальностью.
Возможно, из-за сдвига сюжетной линии нынешний Сун Хуай был бесконечно далёк от того мрачного, искалеченного монстра из романа.
В голову Цзяшо невольно закралось странное сомнение.
В финальных главах оригинала Сун Хуай отрекся от всего человеческого, питая к миру лишь глухую ненависть, и сохранил остатки теплоты и милосердия лишь для одного человека — Вэнь Юя.
Но сейчас, глядя на то, как тот буквально рычит на Вэнь Юя, Цзяшо не мог не тревожиться.
Изначально он рассчитывал, что если история вопреки всему пойдёт по каноничному руслу и Сун Хуай всё же ступит на скользкую дорожку, то чувства к Вэнь Юю станут тем самым поводком, за который можно будет удержать его от безумия. Цзяшо вовсе не желал ему доли отвергнутого соперника, безответно влюблённого в главного героя, но сложившаяся картина...
Озабоченность во взгляде Цзяшо, по-видимому, проступала слишком явно. Заметив это посреди обеда, Сун Хуай насупился, отложил приборы и недовольно спросил:
— Чего ты на меня так уставился?
Цзяшо опомнился и осторожно закинул удочку:
— Молодой господин... а что вы думаете о Вэнь Юе?
Услышав это имя, Сун Хуай моментально подобрался и смерил его подозрительным взглядом:
— А что с ним?
— Ну, я имею в виду его характер, внешность... Не кажется ли вам, что он очень мягкий, милый и добросердечный? С таким человеком здорово было бы подружиться, правда?
Выражение лица Сун Хуая переменилось. Голос его звенящей волной взвился вверх:
— Запрещаю!
Цзяшо, всё ещё пытаясь прорекламировать Вэнь Юя и сблизить их, опешил:
— Что запрещаете?
— Запрещаю тебе с ним общаться! — процедил Сун Хуай сквозь зубы. — Запрещаю знакомиться, запрещаю дружить. В общем — не смей!
Цзяшо: «...»
Что ж, до него наконец дошло: юный господин решил, будто это он сам положил глаз на Вэнь Юя.
Сватовство, судя по всему, с треском провалилось.
***
Больше Цзяшо заговорить о Вэнь Юе не пытался. И не потому, что не хотел, а потому что стоит ему заикнуться, как Сун Хуай моментально обрубал разговор на полуслове, всем видом давая понять, что слышать это имя не желает.
Делать нечего — мысль свести этих двоих пришлось на время отложить.
Цзяшо переключился на текущие задачи.
Учёба в Академии Звёздного Альянса оказалась совсем не такой беззаботной, как могло показаться. Это заведение славилось высочайшими стандартами, и студенты крутились как белки в колесе, курсируя между занятиями и едва находя минуты на отдых.
Если уж для такого гения, как Сун Хуай, нагрузка была ощутимой, то Цзяшо приходилось и того круче.
Помимо учёбы, на его плечах лежали обязанности сопровождающего ученика: безопасность юного господина, быт, а также регулярные отчёты семье Сун о положении дел в Академии.
К тому же над ним довлел ещё один важный фактор: вступительное испытание он в своё время сдал на высший балл.
Спустя неделю после начала занятий намечалось первое тестирование. Все взоры устремились на Цзяшо — всем хотелось узнать, сумеет ли чемпион двухлетней давности удержать планку среди нынешнего созвездия талантов.
Сам Цзяшо уверенности отнюдь не питал. Он прекрасно сознавал, что прошлый успех — лишь багаж из прежней жизни. Но теперь, когда фундаментальная база освоена всеми, решающую роль играли не старые заделы, а реальные способности к усвоению нового материала.
Он не питал иллюзий обойти местную элиту, но и ударить в грязь лицом не намеревался, а потому каждую свободную минуту посвящал зубрёжке.
А главное — на предстоящее тестирование Сун Хуай снова предложил пари.
http://bllate.org/book/35324/4533525
Готово:
