Гу Цзиньян решила, что Су Цинъе до сих пор не может прийти в себя после событий этого вечера. Поколебавшись, она всё же кивнула, соглашаясь на предложение Су Цинъе.
Когда они подошли к стойке, чтобы расплатиться, официантка долго смотрела на Су Цинъе, а затем, наконец, нерешительно спросила:
— Скажите, вы ведь та самая девушка, которая была за рулём «Феррари»?
Су Цинъе окинула её недоумённым взглядом и холодно ответила:
— Нет.
— А? Я была уверена, что это вы. Вы так похожи! Та девушка сегодня была просто невероятно крутой, такая уверенная, она теперь мой кумир.
— Понятно, — равнодушно отозвалась Су Цинъе, а затем, повернувшись к Гу Цзиньян, мягко произнесла: — Сестрица Гу, мы закончили?
Официантка, немного обескураженная её холодностью, перевела взгляд на стоявшую рядом Гу Цзиньян. Она не могла не подумать о том, насколько очевидной была разница в отношении к ним.
— Закончили, — Гу Цзиньян расплатилась по карте и с лёгкой улыбкой добавила: — Сяо Е, пойдём.
У дверей виллы Гу Цзиньян припарковала машину. Дождавшись, пока Су Цинъе откроет входную дверь, она вошла следом за ней.
Надев новые тапочки, которые протянула ей Су Цинъе, Гу Цзиньян положила ключи от «Феррари» на журнальный столик и не преминула напомнить:
— Сяо Е, я оставила ключи здесь. Завтра не забудь позвонить в страховую компанию и отогнать машину в ремонт.
Су Цинъе лишь коротко промычала в ответ. Она подтянула к себе чемодан, оставленный у порога, и зашагала наверх — её спальня находилась на самом последнем этаже.
— Пойдём наверх, сестрица Гу. Не знаю, прибрана ли гостевая комната, да и ключей от неё у меня нет. Сегодня тебе придётся потерпеть и переночевать со мной.
Гу Цзиньян шла за ней следом, её сердце колотилось, и она даже не подумала усомниться в правдивости сказанных слов.
Переночевать вместе? И к тому же именно с Сяо Е…
Когда они открыли дверь в комнату, Гу Цзиньян увидела строгий интерьер в холодных тонах. Всё было убрано с чрезмерной аккуратностью, отчего комната казалась очень холодной. Гу Цзиньян взглянула на Су Цинъе — стиль этой девушки был именно таким.
Су Цинъе открыла шкаф: внутри почти всё было чёрного, белого или серого цветов, вещи висели аккуратно, по категориям. Она достала новый банный халат и светло-серую ночную сорочку, протянув их Гу Цзиньян.
— Сестрица Гу, иди прими душ первой, а я пока разберу вещи.
Она нажала на выключатель на стене, включая кондиционер.
— Хорошо, тогда я пойду.
Услышав шум воды в ванной, Су Цинъе убрала чемодан на нижнюю полку шкафа. Взяв белую футболку и короткие шорты, она спустилась в ванную комнату гостевой спальни внизу.
Рассчитав время, она поднялась наверх как раз к тому моменту, когда Гу Цзиньян должна была выйти из ванной, принеся два стакана тёплого молока.
Сама Су Цинъе была одета в банный халат, пояс которого был небрежно завязан. Из-под распахнутого ворота халата виднелась белая футболка с V-образным вырезом; казалось, будто под халатом на ней совсем ничего нет.Су Цинъе лениво полулежала на мешке-кресле у края балкона, держа между пальцами тонкую сигарету. Услышав звук открывающейся двери ванной, она невозмутимо потянула за край халата, обнажая стройные и прямые ноги, но при этом удостоверившись, что из-под него не выглядывают короткие обтягивающие шорты.
Легким движением пальца она стряхнула пепел в стоявшую рядом пепельницу и, прямо на глазах у Гу Цзиньян, глубоко затянулась тонкой сигаретой, выпуская клубы дыма.
Гу Цзиньян слегка замерла с полотенцем в руках. Глядя на то, как та выпускает дым, она какое-то время не знала, что и сказать, испытывая крайне сложные чувства.
С каких это пор Цяо-я научилась курить? И почему она так одета дома, неужели под халатом ничего нет? Раз она может позволить себе так одеться перед ней, неужели она способна появиться в таком виде и перед другими друзьями?..Её собственная девочка в конце концов сильно изменилась и стала какой-то чужой.
Заметив слегка нахмуренные брови Гу Цзиньян, Су Цинъе тут же затушила сигарету в пепельнице. Она приподнялась, положила одну руку на бедро и, демонстративно приоткрыв халат, села, согнув ноги.
Короткие шорты под халатом были совсем миниатюрными, а это её движение — смелое и бессовестное — обнажало ноги почти до самых бедер, полностью выставляя напоказ её длинные, стройные и белоснежные ноги.
Су Цинъе склонила голову, её глаза с миндалевидным разрезом слегка влажно блестели, и она с невинным видом смотрела на Гу Цзиньян. Воротник халата немного съехал в сторону, и вид её сияющих ключиц заставил Гу Цзиньян почувствовать, как во рту пересохло.А та, словно совершенно ничего не замечая, подалась вперед, опираясь руками о диван. Стоило ей опуститься еще чуть ниже, и открылся бы куда более захватывающий вид.
Ее стройные ноги были согнуты, а полы банного халата разошлись почти у самых бедер. Стоило ей пошевелиться, как разрез поднимался еще выше, и тогда…
Заставив себя отвести взгляд, Гу Цзиньян продолжила свое занятие, неспешно вытирая волосы. Однако стоило лишь мельком увидеть эту красоту, как образ намертво засел в памяти, особенно из-за того непонятного жара, что внезапно поднялся где-то глубоко внутри.
— Сестрица Гу. — Су Цинъе поднялась с дивана и потянулась, расправляя плечи.
Гу Цзиньян невозмутимо повернула голову, переходя к другой стороне своих волос.
Видя, что она по-прежнему остается невозмутимой, Су Цинъе слегка прищурила свои фениксовы глаза и тихо произнесла:
— Там есть молоко. Когда дотрешь волосы, не забудь выпить.
Движения рук замерли на секунду, после чего Гу Цзиньян, как ни в чем не бывало, продолжила вытираться:
— Хорошо.
Су Цинъе слегка потянула за пояс халата, развязала его, небрежно сняла и повесила на вешалку, стоявшую рядом. Затем она снова позвала:
— Сестрица Гу?
— М? — Гу Цзиньян обернулась и лишь теперь заметила, что на той под халатом надета футболка и короткие шорты.
Она невольно испытала досаду. Кто бы мог подумать, что она решит, будто под халатом у Сяо Е ничего нет? И правда, мысли у нее стали какими-то… нездоровыми, раз она позволила себе подобное вообразить о Сяо Е.Только вот с каких пор Сяо-Е научилась курить? Неужели за учебой в другом городе она испортилась?
– Что такое?
– Ничего, просто хотела спросить, Гу-цзэцзе, на какой стороне ты хочешь спать? – У одной из сторон кровати в спальне Су Цинъе не было опоры, она лишь слегка примыкала к стене.
Говоря это, Су Цинъе подняла стакан с молоком и, откинув голову, сделала глоток. Ее едва заметный кадык чуть качнулся при глотке, и в этом было что-то необъяснимо притягательное.
Особенно когда она опустила стакан и кончиком языка слизала капли молока с верхней губы: от этого зрелища Гу Цзиньян почувствовала, как в горле запылал настоящий пожар.
Гу Цзиньян кашлянула:
– Я... я лучше посплю с краю.
– Угу, хорошо. – Су Цинъе поджала губы и сделала еще один большой глоток молока. – Тогда допивай молоко, Гу-цзэцзе, а я сразу спущу вниз оба стакана.
– Хорошо. – Отложив полотенце, которым вытирала волосы, Гу Цзиньян взяла другой стакан и принялась медленно потягивать молоко. Глядя на Су Цинъе, она вдруг спросила: – Сяо-Е вернулась в этот раз потому, что начались каникулы?
Допив остатки молока, Су Цинъе провела языком по уголку губ и небрежно поставила стакан:
– Нет, я досрочно закончила учебу, так что на этот раз вернулась насовсем.
Досрочно закончила учебу? Неужели ради того любимого человека? Сердце внезапно кольнуло. Гу Цзиньян прикусила губу и как можно более непринужденно произнесла:
– А я-то думала, Сяо-Е, ты опять приехала всего на пару дней.
В стакане оставалось еще полстакана молока, но пить больше не хотелось, и Гу Цзиньян просто поставила стеклянный стакан на столик:
– Сяо-Е, забери его, я больше не могу.
Су Цинъе посмотрела на нее, и ей почему-то показалось, что сидящая перед ней женщина вдруг расстроилась. Она взяла стакан Гу Цзиньян и, прямо на глазах у той, сделала глоток с того же самого места, откуда пила Гу Цзиньян, пока не допила всё молоко.
Зажав в руках два пустых стакана, она улыбнулась Гу Цзиньян:
– Теперь всё выпито.
Ее обычно холодное и отрешенное лицо в этот момент казалось невероятно красивым. Вся она словно смягчилась, обретя нежную прелесть, а глубокие глаза-феникс, подобные бескрайнему звездному морю, не позволяли отвести взгляд.
– Сяо-Е такая послушная. Хочешь, чтобы цзэцзе пошла с тобой вниз? – Обращение цзэцзе разом отрезвило Гу Цзиньян. Ну надо же, совсем рассудок потеряла! У Сяо-Е ведь уже есть любимый человек, что она вообще творит?
Медленно убрав с лица улыбку, Су Цинъе открыла дверь спальни. Сдерживая рвущееся наружу слово «хорошо», она обернулась и слабо улыбнулась:
– Не нужно, Гу-цзэцзе просто подожди меня наверху. – Улыбка вышла куда бледнее прежней, с легким оттенком натянутости.
– Хорошо, тогда я подожду Сяо-Е наверху. – Услышав прозвучавшие в голосе Су Цинъе нотки разочарования, Гу Цзиньян прикусила кончик языка и лишь потом ответила мягким тоном.
– Ладно, тогда, Гу-цзэцзе, иди на кровать, жди меня, я скоро вернусь. – С этими словами она быстро зашагала вниз по лестнице.
С некоторыми вещами определенно не стоит спешить, иначе можно ее испугать, а это ни к чему хорошему не приведет.
Вот только интересно, есть ли у нее кто-то на примете?
Ополоснув стаканы и вернув их на место, Су Цинъе взяла в гостиной телефон и набрала знакомый номер.
После пары гудков на том конце резко сбросили вызов. Она нажала кнопку повторного вызова, и вновь после долгих гудков трубку наконец сняли.
Не успела Су Цинъе и слова сказать, как на нее обрушился полный обиды голос:
– Кто там посреди ночи людям сны рушит?
– Это я, Су Цинъе.
На том конце на мгновение замолкли, а затем ответили с максимальной отговоркой:
– А, есть дело?
– Завтра в больнице, я приду на осмотр.
– Су Цинъе, твоя цзэцзе завтра вообще-то не работает! – взвизгнули на том конце провода.
– В девять. Я вешаю трубку. – Не дожидаясь ответа, Су Цинъе бросила трубку на рычаг и направилась обратно наверх.
Дверь в комнату была приоткрыта. Су Цинъе вошла и прикрыла ее за собой. Гу Цзиньян уже высушила волосы и теперь сидела на краю кровати, утвшись в телефон.
Заметив Су Цинъе, она перевела телефон в беззвучный режим, положила на прикроватную тумбочку и отодвинула одеяло, собираясь уступить место.
– Ложись пока, Гу-цзэцзе, я перепила молока, в туалет хочу. – Поняв намерения Гу Цзиньян, Су Цинъе нахмурилась и погасила верхний свет, оставив включенной лишь прикроватную лампу, после чего направилась в сторону ванной.
Гу Цзиньян ничего не оставалось, как лечь. Она устроилась с самого края кровати, а внутри осталось столько свободного места, что стоило ей перевернуться на другой бок, как она рисковала просто свалиться на пол.
От постели исходил тонкий и холодный аромат той самой девушки — он проникал в самую душу, принося с собой странное ощущение покоя, и в то же время дурманил, словно мак, вызывая привыкание, от которого невозможно избавиться.
Она невольно прикрыла глаза и глубоко вдохнула этот запах, но на сердце вдруг стало тоскливо: Сяо-Е ведь вернулась ради того любимого человека...
Су Цинъе, выйдя из ванной, застала именно такую картину: Гу Цзиньян лежала на самом краю кровати, отвернувшись к стене и закутавшись в тонкое одеяло так, что не подкопаешься, а большая часть постели пустовала.
Она что, принимает ее за какого-то страшного зверя? Зачем так укутываться?
Су Цинъе протянула руку и выключила прикроватный светильник — комната мгновенно погрузилась во тьму. Она легко оперелась рукой о край кровати, а второй рукой медленно нашалковала путь, перекинув ее через Гу Цзиньян и опуская рядом с ней.
Сделав шаг длинной ногой, она попыталась перешагнуть через Гу Цзиньян, но случайно задела ее бедро сквозь тонкое одеяло.
И в тот самый момент, когда вторая нога уже заносилась на постель, опора под рукой соскользнула. Потеряв равновесие, Су Цинъе рухнула всем телом прямо на Гу Цзиньян.
http://bllate.org/book/35320/4364118
Готово:
