Глава 23. Иллюзия
Цзи Вэйжун, пребывая в каком-то туманном беспамятстве, покачивался в паланкине, уносившем его в поместье Ли. Оказавшись в усадьбе, он бездумно выдержал обязательный обмен любезностями, а затем его пригласили за обеденный стол.
За трапезой весело переговаривались, звенел смех, но мысли Вэйжуна разлетались, точно испуганные птицы — он никак не мог сосредоточиться. Чужие речи то обретали смысл в его сознании, то вновь рассыпались невнятным шумом. Вдруг из-за узорчатой ширмы в глубине зала скользнула зыбкая, точно упавшая на воду тень — словно качнулся нежный цветок. Повинуясь безотчетному порыву, Вэйжун поднялся и двинулся следом. Окрик отца, попытавшегося осадить его, прозвучал где-то на самом краю сознания и растаял без следа. Яркое видение то и дело вспыхивало впереди, увлекая его за собой всё глубже, пока он не очутился на тенистом заднем дворе усадьбы.
Цветочная тень впереди наконец замерла, и из-за резной колонны показалась та, кому она принадлежала. Перед ним стояла девушка лет шестнадцати — чистая, пленительная, точно выточенная из белой яшмы. Она кротко улыбалась.
— Какой же вы странный, — промолвила она, и в ее голосе шутливая укоризна мешалась с притворной строгостью. — Увязались за девицей, шагу ступить не даете. Право, совсем не знаете приличий.
Цзи Вэйжун стоял как истукан. На его застывшем лице не отразилось ни единой эмоции — он попросту не находил слов для ответа.
Она сделала к нему шаг, затем другой.
— Прежде мне часто доводилось слышать, будто нрав у вас нелюдимый да странный, — негромко продолжала она. — Но теперь я вижу, что вы просто робки. Впрочем... вы мне совсем не противны.
В ее чистом взоре не было ни капли того отвращения, к которому он привык. Напротив, в глубине ее глаз светилось нечто такое, чему он не решался дать имя — робкая, зарождающаяся нежность.
Ощущение было пронзительно новым, небывалым. Неужели эта прелестная девица действительно смотрит на него с затаенным обожанием? На миг ему показалось, будто он грезит наяву.
Осознав, что позволила себе излишнюю вольность, девушка смущенно опустила голову, и на ее белоснежной шее и мочках ушей выступил нежный румянец.
— Хоть сердце мое и потянулось к вам, — прошептала она, — но судьбу девичью вершат родители. Сама я решать не вольна. Коли люба я вам и хотите взять меня в жены, поговорите с отцом. Пусть пришлет сватов, как велит обычай... Тогда и я смогу без стыда войти в ваш дом.
Договорив, она, казалось, совсем растерялась от собственной смелости.
Цзи Вэйжун так и не проронил ни слова. Но теперь его сковала не робость — этот миг казался настолько упоительным, что у него перехватило дыхание от щемящего восторга. Глаза девушки лучились такой первозданной чистотой, в них не было и намека на привычное брезгливое презрение. Вэйжуна захлестнуло непреодолимое желание утонуть в этой иллюзии, остаться в ней навсегда.
Всю обратную дорогу он пребывал в блаженном забытьи, словно парил над землей. Лишь шедший рядом Цзян Алинь без умолку трещал над ухом:
— Молодой господин Жун! Ну и поездка выдалась — на загляденье! Говорят, молодая барышня из семейства Ли с первого же взгляда от вас голову потеряла. Да и у старого господина дела сладились как нельзя лучше, на обратном пути он прямо-таки так и сиял, рот до ушей! Одно мне неведомо: отчего вы не пожелали вернуться в паланкине вместе с родителем, а непременно захотели пройтись по этой людной улице?
— Отчего эти люди... так на меня смотрят? — тихо спросил Цзи Вэйжун.
Куда бы он ни направлял шаги, прохожие то и дело оборачивались, провожая его долгими взглядами, что невольно внушало ему смутную тревогу.
— Ха, так дело известное — лицом вы вышли на диво пригожи, молодой господин! — хохотнул слуга. — С такой-то статью да благообразием во всем Хайчжоу мало кто сравнится. Разве что господа из семейств Фан, Чэнь да Чжан могут составить вам компанию, а за ними сразу вы идёте. Вы ведь прежде носа из усадьбы не показывали, простой люд вас отродясь не видывал. Вот сегодня и выдался случай — отчего бы не поглазеть на такую красоту?
Цзи Вэйжуну это казалось верхом нелепости. Пристальное внимание и скрытый восторг в чужих глазах кололи его, точно иголки; под этим градом взглядов он чувствовал себя крайне неловко.
Догадки подтвердились, стоило ему переступить порог родного дома: отец сразу объявил, что дело слажено и помолвка состоялась. День свадьбы назначили уже на следующий месяц, и Поместье Цзи в одночасье превратилось в растревоженный улей.
Цзи Вэйжун влачил дни в полузабытьи. Жизнь текла на редкость гладко, исполняя любое его невысказанное желание, однако в глубине души не утихала глухая, ноющая пустота — словно из груди вынули важную деталь, без которой весь этот дивный мир оставался лишь фальшивой декорацией.
Как-то раз, улучив минуту и выскользнув из поместья втайне от слуг, он бесцельно бродил по шумным улицам города. Вдруг гомон толпы перекрыли унылые звуки погребальных флейт — показалась похоронная процессия. Гроб сопровождали несколько статных, благообразных юношей из знатных семей. Тот, кто возглавлял шествие, показался Вэйжуну необъяснимо знакомым. Повинуясь странному предчувствию, он пристроился вслед за праздными зеваками.
Народу набежало превеликое множество. С трудом отыскав свободный пятачок среди напирающей толпы, Вэйжун перевел дух и поднял глаза. Прямо перед ним стоял юноша столь ослепительной красоты, что взгляд к нему прикипал сам собой.
Каждая черта этого лица казалась совершенным творением безвестного мастера. Четко очерченные, вразлет брови без единого лишнего волоска резко взмывали к вискам, выдавая натуру упрямую, гордую и не привыкшую уступать. Глаза — бездонно-черные, сияющие — походили на холодные звезды в морозном зимнем небе, от которых веяло отрешенной прохладой. Безупречно прямой нос, четкий изгиб губ, лишенных излишней тонкости... Всё лицо незнакомца казалось искусным рисунком, начертанным на тончайшем шелке рукою гениального живописца. И всё же в этой безупречной внешности крылась величайшая странность: юноша каким-то непостижимым образом ухитрялся растворяться в пространстве. Стоило ему замереть среди толпы, как яркий облик тускнел, делая его совершенно незаметным для окружающих. Людской поток катился мимо, едва скользя по нему равнодушными взорами, и лишь Цзи Вэйжун не мог отвести от него глаз.
Толпа в очередной раз качнулась, потеснив его в сторону, и Вэйжун невольно отвел взгляд. В тот же миг до его слуха донеслись перешептывания стоявших рядом горожан:
— Господи, ну и горькая же доля у молодого господина из почтенного семейства Фан... Двадцати весен от роду не исполнилось, а уже в сырой земле лежать будет. Какая нелепая смерть!
— Из семейства Фан? — удивленно переспросил другой голос. — Который же из них?
— Кажется, второй молодой господин. Слыхал я, статен был, пригож собой да умом не обделен. И надо же было так безвременно сгинуть... Невыносимая жалость!
В голове Цзи Вэйжуна точно ударил тяжелый колокол. Земля ушла у него из-под ног, а голоса вокруг разом смолкли, превратившись в невнятный гул.
«Второй молодой господин мертв... Второй молодой господин Фан мертв... Как же так?»
В груди заклокотал первобытный ужас. Это было до безумия странно: ведь он никогда прежде не встречал этого человека, так отчего же весть о его кончине отозвалась в душе столь сокрушительным ударом?
— Да что ты городишь пустое! — раздался другой голос поодаль. — Второй молодой господин сгинул в пламени при пожаре еще в прошлом месяце. Хотя в поместье шепчутся, будто его тогда и вовсе в городе не было — лечился где-то в глуши. А сегодня хоронят четвертого молодого господина...
Увы, этих слов оцепеневший Вэйжун уже не расслышал.
Погребальное шествие вскоре скрылось за поворотом, но Вэйжун, точно лунатик, продолжал бездумно брести вслед за расходящейся толпой. Очнулся он лишь тогда, когда обнаружил себя стоящим на уединенном кладбище перед свежей могильной насыпью, на вершине которой алел придавленный камнем листок поминальной бумаги.
Цзи Вэйжун... нет, Гуйну! Острая, раздирающая боль пронзила его грудь, и в то же мгновение разум его обрел звенящую ясность. Плотный туман, окутывавший его сознание все эти дни, бесследно растаял в один миг.
«Что же он натворил?! Безумец! Он ведь отправился на Остров Снов и Душ лишь с одной целью — вымолить жизнь для своего молодого господина! Как же вышло, что он променял спасение хозяина на собственную выгоду, соблазнился смазливым лицом и тем самым обрек Фан Яньюя на гибель?»
Чудовищное, удушающее раскаяние ледяной волной захлестнуло его изнутри.
Рухнув на колени перед сырым могильным холмом, он дрожащими пальцами коснулся своего лица — кожа была безупречно гладкой, теплой и мягкой.
«Молодой господин мертв... Зачем мне эта красота? Какая от нее польза, если цена ей — жизнь моего спасителя?»
Взяв в руки валявшийся в пыли острый осколок кремня, Гуйну без малейших колебаний с силой полоснул им по собственному лицу, раз за разом разрывая плоть. Кожу обожгло невыносимой, рвущей болью, а мир вокруг поплыл и начал стремительно тонуть в багровом тумане.
Когда сознание вернулось к нему, он обнаружил себя лежащим на палубе лодки. Солнце уже поднялось высоко над горизонтом, заливая воду ярким светом, а суденышко мерно покачивалось на ленивых морских волнах.
С трудом приняв сидячее положение, Гуйну судорожно вздохнул. Сон... Это был всего лишь сон!
«Какое счастье... Какое великое счастье, что всё это мне лишь привиделось!»
Он не поддался малодушному эгоизму, не выменял красивую маску на жизнь своего благодетеля, не обрек молодого господина Фан на страшную кончину.
Гуйну потряс тяжелой головой, силясь прогнать накатившую дурноту. Ухватившись за влажный деревянный борт, он огляделся по сторонам.
Чжуцзы на палубе не оказалось, однако Хозяин Острова Снов и Душ никуда не делся. Он лениво сидел, привалившись спиной к фальшборту и непринужденно закинув ногу на ногу. Его стопа мерно покачивалась в такт ударам волн. Заметив, что недавний гость пришел в себя, бессмертный окинул его полным искреннего любопытства взором.
— Ну что, уродец? — небрежно протянул бессмертный. — Неужто тебе не пришелся по душе сон, который я для тебя соткал? Вернуть былую красоту, унаследовать процветающее дело, взять в жены прелестную деву и растить детей... Что в этом плохого?
Зная, какой немыслимой силой обладает стоящее перед ним существо, Гуйну без колебаний опустился на колени и склонил голову до самой палубы.
— Ничтожный прибыл на этот остров лишь с одной мольбой — спасти жизнь своего господина.
Хозяин Острова Снов и Душ смерил его ленивым, изучающим взглядом.
— Жизнь твоего господина не стоит для меня и ломаной монеты. А вот твое настоящее лицо... Если бы ты согласился вернуть его, это весьма порадовало бы мой взор. Уж очень оно мне по вкусу.
Слова бессмертного смутили Гуйну, однако он не посмел задавать вопросы и лишь ниже склонил голову, глухо повторив:
— Молю лишь о спасении жизни господина.
— Повторяю для глухих: я могу вернуть тебе прежний облик, — в голосе Хозяина Острова Снов и Душ прорезались раздраженные нотки.
Искушение было поистине велико. Перед мысленным взором Гуйну на миг пронеслись полные уважения взгляды прохожих из его сна, нежный шепот и сияющее, подобно весеннему цветку, лицо молодой госпожи Ли... Но он наступил на горло собственной слабости и, до боли стиснув зубы, выдавил:
— Молю... спасите жизнь господина.
На сей раз бессмертный рассердился не на шутку. Он рывком принял прямую позу, и его глаза опасно блеснули.
— Ну и неблагодарная же ты тварь, уродец! — резко бросил он. — Я тебе не глупый божок из придорожного храма, готовый исполнять любые прошения за горсть риса и пару благовоний. Вернуть тебе былую красоту я согласился лишь ради собственной забавы, по минутной прихоти, а ты смеешь отказываться! Твой ничтожный господин мне даром не сдался. С какой стати мне спасать его? Какая мне в том корысть?
Гуйну, чья надежда целиком зависела от воли этого всесильного существа, не смел проронить ни слова в ответ. Он лишь покорно склонялся к полу, не отваживаясь поднять взор на разгневанного бессмертного.
— Впрочем, полно, — Хозяин Острова Снов и Душ внезапно остыл и махнул рукой. — Когда-то давно я дал обещание одному человеку: если кто-то сумеет добраться до моих владений и воззовет о помощи, я исполню его просьбу, коли буду в благостном расположении духа.
Разумеется, о «благостном духе» он присочинил от себя.
— Раз уж тебе посчастливилось встретиться со мной лицом к лицу, так и быть, я сдержу слово. Назови свое желание. Если оно мне под силу — я исполню его.
Гуйну воспрянул духом и с надеждой вскинул голову:
— Я слышал, у почтенного хозяина хранится черная яшма души. Молю вас, даруйте ее мне!
В то же мгновение благодушное выражение сошло с лица бессмертного, уступив место ледяной ярости. Гуйну ощутил, как на его плечи обрушилась колоссальная, почти осязаемая мощь. Она сдавила грудную клетку с такой нещадной силой, что он не мог сделать даже ничтожного вдоха. Невидимая длань железной хваткой сомкнулась на его горле, и уже через несколько мгновений лицо несчастного залилось мертвенной синевой.
— Ничтожный червь, как у тебя только дерзости хватило?! — рокочущий голос бессмертного заставил палубу содрогнуться. Сам он даже не шелохнулся, но одного его взгляда было достаточно, чтобы Гуйну оказался на волосок от гибели. — Черная яшма души — обитель моего духа, мой оплот и защита! Ты посмел посягнуть на сокровенное сокровище, оберегающее мою жизнь. Вымолить его — полдела, но хватит ли у тебя дыхания унести его отсюда?
— Впрочем, я давал обет не губить безвинные души без крайней нужды, посему дарую тебе жизнь, — Хозяин Острова наконец отвел взгляд, и удушающая хватка мгновенно ослабла.
Гуйну рухнул ниц, хрипя и жадно, судорожно глотая воздух.
— У тебя лишь два пути, — безжалостно продолжил бессмертный. — Либо ты принимаешь от меня дар былой красоты, либо убираешься прочь с моего острова ни с чем.
Спина Гуйну взмокла от ледяного пота, а в груди заворочалось беспросветное отчаяние. Коль скоро черная яшма души служит залогом жизни самого владыки, получить ее мирным путем было несбыточной мечтой. Неужели для спасения молодого господина Фан действительно не осталось никаких средств?
И всё же сидящий перед ним бессмертный оставался единственной, последней ниточкой к спасению. Если невозможно заполучить артефакт, быть может, удастся умолить этого всемогущего владыку лично явить милость и исцелить Фан Яньюя?
Собравшись с духом, Гуйну принялся подробно излагать всю череду бедствий, что привели его на Остров Снов и Душ. Закончив рассказ, он вновь простерся ниц на дощатой палубе и взмолился с глубочайшим почтением:
— Молю вас, о великий владыка... явите чудо, спасите жизнь моего молодого господина!
— И кем же тебе приходится этот юноша? — Хозяин Острова Снов и Душ наконец проявил неподдельный интерес и слегка подался вперед.
— Молодой господин спас меня от лютой смерти и подарил новую судьбу. Его милость ко мне безгранична, как небеса, — глухо, но твердо отозвался Гуйну.
— О-о... — протяжно выдохнул Хозяин Острова. — Забавно. Признаться, твой господин начинает вызывать у меня искреннее любопытство. Но вот ведь незадача: спасти его я не могу, так что просить меня об этом совершенно бессмысленно.
— Но вы ведь обладаете великим могуществом! — взмолился Гуйну, в отчаянии цепляясь за последнюю надежду. — Если вы снизойдете до помощи, у моего господина обязательно появится шанс!
Хозяин Острова Снов и Душ снисходительно покачал головой.
— Слушай внимательно, уродец. Во-первых, я в глаза не видал твоего хозяина и пальцем не пошевелю ради безвестного смертного. Во-вторых, если бы я мог покинуть этот проклятый Богом остров, я бы не торчал тут веками, изнывая от тоски и пересчитывая вяленую рыбу. В-третьих, давным-давно я поклялся одному человеку никогда не вмешиваться в предначертанную смертным долю. Так что твоему господину я не помощник.
— Но владыка! Ваша сила простирается до самых небес! — взмолился потрясенный Гуйну. — Заклинаю вас о милости! Я готов отдать всё, что имею, заплатить любую, самую страшную цену, лишь бы господин остался жив!
Бессмертный недовольно нахмурился и зыркнул на него:
— Я еще не закончил речь. Куда ты так торопишься, уродец?
Гуйну тут же прикусил язык, страшась издать даже шорох.
— Ну и в-четвертых, — с легкой усмешкой добавил Хозяин Острова. — Твоему обожаемому господину ничто не угрожает. Его жизнь вне опасности, так с какой стати мне тратить силы на его спасение?
Что?!
Гуйну ошеломленно замер, лишившись дара речи. Что всё это значило?
Хозяин Острова Снов и Душ лениво смахнул невидимую пылинку со своего подола.
— Твой хваленый господин попросту одурачил тебя, уродец. Сейчас он пребывает в полнейшем довольстве и неге, и никакая смерть ему не грозит.
— Но... ничтожный ведь видел всё своими глазами! — не удержавшись, возразил Гуйну.
Перед его отплытием молодой господин лежал без чувств, бледный и истощенный недугом, да к тому же находился во власти коварной Люй Цяо. Разве мог он в таком положении чувствовать себя превосходно?
— До чего же ты простодушен, уродец, прямо-таки до умиления, — Хозяин Острова тихо рассмеялся. — Что ж, коли не веришь моему слову — отправляйся обратно да погляди сам.
Договорив, он неспешно поднялся на ноги и в то же мгновение растаял в воздухе, словно его и не было.
http://bllate.org/book/35297/4599437
Готово:
