Глава 16. Благие намерения
Гуйну в ужасе смотрел, как над горлом его господина зависло лезвие Люй Цяо. Понимая, что промедление убьет Фан Яньюя, он в отчаянии выкрикнул:
— Остановись! Я согласен!
Люй Цяо опустила руку еще до того, как затих его голос. Она лукаво усмехнулась.
— Я и не сомневалась, Гуйну. Твоя преданность господину воистине не знает границ.
Гуйну с трудом подавил ярость. Он со скрипом сжал челюсти.
— Что тебе нужно?
Люй Цяо плавно опустилась на край ложа и принялась небрежно поигрывать кинжалом, водя холодным острием у самой шеи Фан Яньюя. Гуйну замер, боясь сделать лишний вдох.
— Не бойся, — лениво отозвалась она. — Коль скоро ты согласился, тебе придется кое-что добыть для меня. Любым способом. Не справишься — можешь сразу заказывать своему господину гробовые носилки.
На лбу Гуйну вздулись вены. Его уродливое, покрытое рубцами лицо исказилось от бессильной злобы.
— Ступай по горной тропе прямиком к Восточному морю, — продолжила Люй Цяо. — Там отыщешь лодку и плыви на восток, к самому краю горизонта. В тех краях, где встает солнце, парит среди облаков дивный остров.
— Разве острова могут парить в воздухе? — хмуро бросил Гуйну.
Люй Цяо насмешливо прищурилась:
— А разве призраки в нашем мире водятся?
Гуйну сердито замолчал, не найдя что ответить.
— Больше века назад эта земля принадлежала бессмертному владыке Сююаню, — продолжала она. — Когда Сююань погиб, островом завладел отшельник, зовущий себя истинным человеком Мэнхунем. Место это прозвали Островом Снов и Душ. Ты должен разыскать Мэнхуня и забрать у него Черную яшму души.
Гуйну ответил ледяным, глухим тоном:
— Я даже не знаю, существует ли этот остров на самом деле. К тому же я обычный смертный. С чего ты взяла, что мне под силу отобрать у бессмертного столь редкое сокровище?
— Послушай, Гуйну, я здесь не торгуюсь с тобой, а приказываю, — отрезала Люй Цяо. — Принесешь яшму — я пощажу твоего хозяина, помогу вернуть ему силы и позволю вам обоим жить тихой, мирной жизнью. Откажешься — я прикончу вас обоих на месте. Быстро и без лишних хлопот.
Гуйну смерил ее полным ненависти взглядом, затем перевел взор на бледное, осунувшееся лицо спящего Фан Яньюя. Выбора у него не было.
— Хорошо. Я сделаю это.
Люй Цяо убрала оружие и отступила. Гуйну поднялся с колен, но тут же опустился вновь — уже перед ложем Фан Яньюя, низко склонив голову.
— Молодой господин, клянусь небом, я доберусь до Острова Снов и Душ и добуду эту проклятую яшму, чтобы вернуть вам жизнь. Только умоляю, держитесь. Дождитесь меня. Если же смерть заберет вас раньше времени... я сделаю все, чтобы отомстить за вас. А если вам станет одиноко в загробном мире — я последую за вами.
Он бросил на Фан Яньюя последний, долгий взгляд и, не оборачиваясь, стремительно вышел из комнаты.
Проводив его взглядом, Люй Цяо вздохнула. В ее обычно дерзких глазах отразилась целая гамма сложных, противоречивых чувств.
Спустя мгновение она негромко проговорила:
— Ну ладно тебе, Фан Яньюй. Слезы мужчине не к лицу. Чего ты расчувствовался?
— Кто сказал, что я плачу? — раздался тихий, но на удивление твердый голос с постели.
Фан Яньюй, мгновение назад казавшийся недвижимым трупом, медленно приоткрыл глаза. Люй Цяо вгляделась в его бездонно-черные зрачки и покачала головой:
— Я ведь чувствую.
— Глупости. С чего ты взяла? Хоть одну слезинку у меня заметила?
— Глаза твои сухи, а вот сердце обливается кровью, — убежденно произнесла Люй Цяо.
Фан Яньюй отвернулся к стене, пряча лицо в тени ложа.
— Люй Цяо, мы с тобой лишь временные союзники. Не думай, будто знаешь меня насквозь.
Она не стала спорить. Легко спрыгнув на пол, она негромко крикнула в сторону приоткрытой двери:
— Чэнь Цзыцзин! Кончай прятаться. Заходи, пора грузить этого упрямца в повозку.
В комнату бесшумно скользнул худощавый, смуглый мужчина с резкими чертами лица.
Фан Яньюй недовольно поморщился:
— И кого это ты назвала упрямцем?
— А кто тут еще остался? — усмехнулась Люй Цяо. — Теперь, когда Гуйну ушел, титул первого страшилища в Хайчжоу по праву переходит к тебе.
Фан Яньюй затих на мгновение, а затем тихо, но отчетливо произнес:
— Он вовсе не урод. Он прекрасен.
Люй Цяо лишь покачала головой в ответ.
— Ты решил отослать его подальше, чтобы уберечь от беды, а злодейкой выставил меня, — заметила она, поправляя складки платья. — Так что ты у меня в долгу, Фан Яньюй. И учти: Остров Снов и Душ действительно существует, это не сказка. Вот только характер у тамошнего хозяина, говорят, на редкость вздорный. Не знаю, сумеет ли Гуйну вообще отыскать эту парящую скалу. Но Черную яшму души ему точно не отдадут по-хорошему — старик дорожит ею пуще жизни, ведь она хранит его собственное угасающее тело. Если твой верный слуга попытается забрать ее силой, его попросту раздавят. Молись, чтобы мы покончили с делами в Хайчжоу как можно скорее, иначе ты не успеешь его перехватить. И если с ним случится непоправимое, пеняй на себя.
— Ты сама говорила, что Мэнхунь — непредсказуемый чудак, а все искатели за последние полвека возвращались с пустыми руками, — отозвался Фан Яньюй. — Коль не найдет остров, вернется восвояси. А за это время я покончу со всей скверной в городе. И когда он вернется, Хайчжоу встретит его миром и покоем.
— Что ж, дай-то бог, — Люй Цяо привычным движением перебросила косу за спину. — Чэнь Цзыцзин, увози его в наше убежище. А мне пора возвращаться. Если задержусь дольше обычного, хозяйка заподозрит неладное.
Не дожидаясь ответа, она обернулась ярким зимородком и стремительно выпорхнула в окно.
Тем временем у ворот поместья Фан нетерпеливо переминались с ноги на ногу Хунлин и Сянъюнь, то и дело заглядывая во двор. Позади них высился даос Хуа Е, облаченный в просторное белоснежное одеяние.
— Ну как, ученики мои? — ухмыльнулся он, картинно расправляя складки. — Схожу я за почтенного наставника?
Надо признать, несмотря на его вечное легкомыслие и плутовской нрав, в этой белоснежной даосской рясе Хуа Е действительно выглядел на удивление благообразно, словно сошедший с гор бессмертный.
— Учитель, с вашей-то статью любой наряд к лицу, — тут же расплылся в подобострастной улыбке Сянъюнь. — Разве что кажетесь вы чересчур молодо для умудренного старца.
— Настоящий подлиза, — фыркнула Хунлин. — Учитель, вы и впрямь выглядите слишком юным. Может, приладить фальшивую бороду? С ней вы будете смотреться куда солиднее и авторитетнее.
Хуа Е шутливо нахмурился и возмущенно взмахнул рукавом:
— Бороду? Зачем мне сдалась эта пыльная пакля? Я, между прочим, прекрасный юноша в самом расцвете сил!
С этими словами он картинно взмахнул нарядным хвостом мухогонки, величественно провозгласил «Да пребудет с вами Дао!» и неторопливой, исполненной достоинства походкой направился к воротам поместья Фан.
Разумеется, стражники у ворот не питали благоговения к безбородым юнцам в монашеских одеждах, так что дорогу ему преградили без лишних церемоний.
— Стоять! Кто таков? Это Поместье Фан. Коли нет дела, проваливай подобру-поздорову.
Хуа Е ничуть не смутился. Он мягко и всезнающе улыбнулся.
— Добрый человек, смиренный даос приветствует тебя, — елейным голосом заговорил он. — Проходя мимо, я узрел, как над вашим кровом сгустились тучи невыплаканных обид и горькой злобы. Верный признак того, что в усадьбе буйствует неупокоенный дух. Скажи, не стряслась ли в этих стенах беда?
Охранник заметно переменился в лице, но тут же грубо толкнул гостя в плечо:
— Ишь, выискался прорицатель! Слыхали мы про таких бродяг. Проведал, небось, что у нас покойник, и прибежал нажиться да брюхо набить на поминках? А ну убирайся отсюда, пока я парней не кликну, чтоб тебя в канаву спустили!
Хуа Е лишь снисходительно улыбнулся и едва заметно шевельнул пальцами под широким рукавом. В ту же секунду задиристый стражник замер, словно окаменев. Его напарник, заметив неладное, удивленно окликнул его:
— Эй, Динцзы, ты чего застыл? Оглох, что ли?
Он потянул приятеля за плечо, но тот с глухим стуком повалился навзничь, одеревенелый, будто бревно. Лишь испуганные глаза несчастного бешено вращались в глазницах.
— Ах ты, колдун проклятый! — взревел второй охранник, выхватывая из ножен палаш. — Что ты с ним сделал?!
Даос сокрушенно покачал головой, издав короткий цокающий звук. Секунда — и нападавший разделил участь своего товарища, замерев с полувытащенным клинком.
— До чего же вы, миряне, бываете недоверчивы, — посетовал Хуа Е, разглядывая неподвижные тела. — Мало того что дельный совет отринули, так еще и чернокнижником обозвали. Ну разве это справедливо? Разве так встречают гостей?
Он легонько ткнул Динцзы носком сапога, возвращая тому дар речи.
— Пощадите, господин бессмертный! — взмолился страж. — Вы все верно разглядели, у нас действительно беда — четвертый молодой господин преставился. Только наш старый хозяин на дух не переносит ни монахов, ни гадателей, ни даосов. Нам под страхом смерти велено никого из вашего брата на порог не пускать! Мы не со зла, служба у нас такая...
Хуа Е лукаво и предвкушающе улыбнулся.
— Раз ваш хозяин так не любит даосов, значит, мне туда самая дорога, — весело подмигнул он и как ни в чем не бывало зашагал вглубь Поместья Фан.
Оставшиеся в отдалении Хунлин и Сянъюнь лишь рты разинули от изумления.
— Вот тебе и раз! — прошептала Хунлин. — Обещал показать нам, как работают мастера, а сам ушел один!
Тем временем Хуа Е уверенной походкой шел по мощеным дорожкам Поместья Фан. На его лице блуждала легкомысленная улыбка, однако на душе было неспокойно. Энергетические потоки, пронизывавшие это место, казались на редкость причудливыми и зловещими. С одной стороны, здесь буквально все дышало запредельной, удушливой призрачной аурой, с другой — Поместье укрывал плотный купол чистейшей духовной энергии, сотканной из истинной праведности. И что самое поразительное, эта благородная сила словно нарочно пыталась замаскировать, укрыть от посторонних глаз клубящуюся внутри тьму.
«Зачем кому-то прятать скверну под покровом святости?» — озадаченно размышлял даос.
В Поместье Фан царила суматоха: слуги сновали туда-сюда с озабоченными лицами. Появление человека в даосском одеянии вызвало легкое недоумение, но поскольку стража у ворот его пропустила, челядь решила, будто кто-то из молодых господ втайне нанял его для заупокойной службы по усопшему Фан Яньпину. Никто не решился преградить ему путь, хотя про себя слуги ворчали: «И кому только ума хватило привести сюда монаха? Ведь хозяин, если проведает, с потрохами сожрет!»
Хуа Е радушно приобнял за плечи пробегавшего мимо слугу:
— Мир тебе, почтенный. Смиренный даос прибыл по приглашению третьего молодого господина, дабы облегчить участь души покойного. Подскажи, где ныне покоится тело усопшего четвертого господина?
Слуга окинул его скептическим взглядом, подумав про себя: «Совсем наш третий господин рассудком повредился, раз нанял этого проходимца с большой дороги». Тем не менее он вежливо указал направление к уединенному дворику Фан Яньпина и поспешил дальше по своим делам.
Хуа Е неторопливо двинулся по извилистым крытым галереям. Чем ближе он подходил к покоям покойного, тем отчетливее ощущал гнилостный, противоестественный дух смерти. Но кое-что не давало ему покоя. Обычно усадьба, где едва остыло тело, полнится остаточной энергией усопшего — дух человека блуждает среди живых до седьмого дня, прежде чем отправиться на суд в подземное царство. Здесь же все было выметено дочиста. Ни единого проблеска призрачного сознания, ни малейшего следа ушедшей жизни.
«Куда же подевалась его душа?» — закрутилось у него в голове.
Внезапно за его спиной раздался ледяной, высокомерный голос:
— Это еще откуда здесь взялся бродячий монах? Кто позволил тебе переступить порог моего поместья? Где эти бездельники у ворот, ослепли они, что ли? Я ясно давал понять: ноги ни одного даоса или буддиста здесь быть не должно! Кто осмелился нарушить мой приказ?
Хуа Е внутренне содрогнулся. Как он мог проглядеть чужую ауру? Этот человек подобрался к нему совершенно бесшумно, не выдав себя ни единым шорохом или колебанием воздуха.
Сыграв на лице крайнее удивление, даос медленно развернулся. Перед ним стоял статный мужчина с хищным выражением лица и тяжелым, давящим взглядом. Чуть позади него держалась молодая женщина удивительной, манящей красоты, чья хрупкость и кроткий вид могли растрогать любое сердце. Хуа Е мгновенно подобрался — интуиция вопила, что перед ним далеко не простые смертные.
Стерев с лица дурашливую ухмылку, Хуа Е степенно сложил ладони в приветственном жесте:
— Да пребудет с вами благословение небес. До смиренного слуги Дао дошли вести, что ваше почтенное семейство постигла тяжелая утрата. Я пришел лишь предложить помощь в проведении заупокойного обряда. Имею ли я честь говорить с главой этого поместья?
Этими двоими были не кто иные, как Фан Шицяо и его фаворитка Лин-эр. Лицо хозяина поместья потемнело от гнева, взгляд стал леденящим.
— Проходимцы, только и умеете, что зубы заговаривать да честному люду головы дурить! — грубо оборвал его Фан Шицяо. — Пошел вон из моего поместья!
«Уж кто бы говорил про обман, старый ты лис», — мысленно съязвил даос.
На его лице, однако, не отразилось ни единой эмоции. Он лишь кротко улыбнулся, явив образец истинной праведности и отрешенности от мирской суеты:
— Что ж, воля ваша. Не стану докучать своим присутствием. Мир вашему дому.
С этими словами он чинно развернулся, намереваясь покинуть Поместье Фан.
Стоило Хуа Е сделать шаг спиной к хозяину поместья, как благообразный облик Фан Шицяо мгновенно преобразился. Его лицо исказилось яростью и приобрело мертвенно-серый, почти черный оттенок. Опрятные, холеные пальцы удлинились, превратившись в уродливые когтистые лапы, источающие призрачный смрад. С хищным оскалом он ринулся вперед, целясь острыми когтями прямо в беззащитную спину даоса. Одновременно с ним, сорвавшись с места бесплотной тенью, в атаку бросилась и Лин-эр.
http://bllate.org/book/35297/4533779
Готово:
