Тело Лу Шиту на мгновение словно бы оцепенело. Он ответил:
— Ученик в порядке... заставил наставника волноваться.
Голос его звучал тихо, но в нём уже чувствовалось эмоциональное спокойствие.
Жун Юй напутствовал:
— Если возникнут какие-либо проблемы, немедленно возвращайся, не усердствуй сверх меры.
Лу Шиту покачал головой, лицо его всё ещё выглядело неважно, губы были бледными, но взгляд оставался твёрдым:
— Всё, что велел наставник, я исполню.
Жун Юй уже собирался выпустить руку Лу Шиту и подняться на ноги — время не ждало, им пора было отправляться в путь.
Однако Лу Шиту сначала крепче сжал его руку в объятиях и лишь потом медленно разжал пальцы.
Жун Юй нахмурился, чувствуя беспокойство из-за такого его состояния. Подумав немного, он обернулся, подозвал Юй Вэйвань и сказал ей:
— Это мой ученик, Лу Шиту. В нынешнем испытании мне придётся побеспокоить тебя, присмотри за ним получше.
Глаза Юй Вэйвань ярко блеснули, она с улыбкой кивнула в знак согласия. Непонятно почему, но Жун Юй вдруг почувствовал, что сейчас она выглядит как-то иначе, чем прежде — словно вся целиком стала более живой и подвижной.
Физическое состояние Лу Шиту было известно всей секте, и этим шагом Жун Юй хотел побудить Юй Вэйвань уделять Лу Шиту больше внимания, чтобы в случае каких-либо неприятностей кто-то мог прийти ему на помощь.
К тому же, раз они отправляются в путь вместе, у них появится уйма времени для общения, и Лу Шиту, надо полагать, этому обрадуется.
Жун Юй снова отдал отдельную мысленную передачу Лу Шиту:
— Шиту, после окончания испытания тебе не нужно спешить обратно на пик и погружаться в тяжёлые тренировки. Можешь задержаться на несколько дней на пике Чистой Пустоты вместе с Юй Вэйвань, отдохнуть и расслабиться.
Слушая это, Лу Шиту нахмурился и с некоторой поспешностью передал мысленно:
— Наставник, на самом деле мне не нужно...
Но Жун Юй похлопал его по плечу, обрывая на полуслове, и одарил взглядом, говорящим я тебя понимаю.
Рассуждая только что про себя, Жун Юй пришёл к выводу: раз уж у Лу Шиту впервые проявились демонические искажения, действовать всё же стоило осторожно. В ближайшие дни следовало гарантировать душевное спокойствие и безмятежность, а к тренировкам можно приступить и позже, это не к спеху.
Поэтому нужно дать этому ребёнку несколько дней отдыха, пусть погуляет вместе с Юй Вэйвань, настроение у него непременно улучшится, и тогда с демоническими искажениями не будет никаких больших проблем.
К тому же, когда в назначенный час Лу Шиту заберёт первенство и смоет былой позор, он наверняка захочет показать это тем, кто насмехался над ним и притеснял его — как раз представится отличный случай позволить ему выпустить накопившуюся злобу.
Жун Юй счёл свои распоряжения крайне уместными и остался чрезвычайно доволен, после чего успокоился, повернулся, оседлал меч и вернулся на свой пик.
Разве твой наставник не удивительно чуткий и понимающий? Разумеется, да, не благодари!
Юй Вэйвань проводила Жун Юя взглядом и улыбнулась Лу Шиту:
— Старший братец Лу, рада знакомству, меня зовут Юй Вэйвань.
Глянув на Лу Шиту, она заметила, что он хмурится, а выражение его лица кажется несколько растерянным и потерянным. Он всё ещё неотрывно смотрел вслед удаляющемуся Жун Юю, хотя там уже давным-давно никого не было.
Небо было ясным, а солнечный свет — ослепительно ярким, но Лу Шиту, казалось, ничего этого не замечал и продолжал упорно смотреть вверх.
Лишь спустя долгое время Лу Шиту отвёл взгляд; все прежние эмоции бесследно исчезли с его лица, словно их никогда и не было. Он кивнул Юй Вэйвань:
— Младшая сестра, благодарю за труды.
Лу Шиту со спутниками ступили на тропу испытаний, а Жун Юй вернулся в собственную обитель. Едва он коснулся земли, как к нему навстречу выбежал маленький служка-даос и доложил:
— Старейшина, к нам пожаловал Старейшина Бинчжэнь.
Жун Юй кивнул и, переступая порог, принялся вспоминать содержание книги. Старейшина Бинчжэнь — имя звучало знакомо, но никаких конкретных воспоминаний не вызывало; должно быть, это был персонаж уровня случайного прохожего, во всяком случае, с главным героем он никак не был связан.
Какие у этого человека отношения с ним самим? Зачем он явился к нему?
Жун Юй шёл и размышлял всю дорогу, а когда приблизился к центральному залу, ему навстречу вышел человек.
Этот человек был точно так же облачён в одежды красно-зелёных тонов, половина его волос собрана в корону, а несколько прядей мягко спадали на плечи. На вид ему было чуть за тридцать, лицо — гладкое как нефрит, манеры мягкие, а глаза казались от природы улыбчивыми, создавая впечатление очень доброжелательного человека. Вся эта начитанность и книжная учёность делали его похожим не на практика, а скорее на учителя из частной школы.
Этот человек выглядел настолько мягким и безобидным, однако неизвестно почему, стоило Жун Юю взглянуть на него, как у него на теле сами собой зашевелились волосы, а в груди шевельнулся подсознательный порыв развернуться и бежать.
Жун Юй невольно отступил на шаг.
Старейшина Бинчжэнь, казалось, ничего не заметил и с самым естественным видом шагнул к нему, участливо заговорив:
— А Юй вернулся. Уж не на пике ли Чистой Пустоты ты побывал? Только что оттуда доносился немалый шум, я сразу догадался, что это твоих рук дело.
Жун Юй кивнул и уже собирался заговорить, но Старейшина Бинчжэнь тут же перебил его, не дав вымолвить и слова. Заметив такую реакцию Жун Юя, Старейшина Бинчжэнь неизвестно почему радостно блеснул глазами, и речь его полилась ещё плавнее:
— Что-то случилось? А Юй, ты в порядке? Говорят, ты позволил своему новому ученику принять участие в испытании, неужели это правда? Мой племянник-соученик цел и невредим?
Ты пробыл там столько времени, не хочешь пить? Не устал? Может, сперва зайдёшь в дом передохнуть?
Я хотел расспросить тебя об этом ещё тогда, когда ты только взял ученика, да всё это время никак не удавалось выкроить свободную минуту. С чего это вдруг ты надумал снова брать ученика? Да ещё и именно этого ребёнка?
Старейшина Бинчжэнь говорил с привычной непринуждённостью и, без умолку треща, повёл Жун Юя в комнату.
Жун Юй от такого потока слов даже опешил:…
Кое-как добравшись до комнаты и усевшись, Старейшина Бинчжэнь наконец умолк, взял чашку чая, сделал глоток и перевёл взгляд на Жун Юя.
Смысл этого взгляда был предельно ясен: теперь твоя очередь отвечать.
Жун Юй:…
Прошу прощения?
Однако под это непрекращающееся бормотание Старейшины Бинчжэня Жун Юй всё же припомнил кое-что об этом человеке. И дело было вовсе не в первоисточнике, а в воспоминаниях этого тела.
Старейшину Бинчжэня звали Жун Байчуань, он приходился Жун Юю самым настоящим соучеником по одной секте, они вместе росли под руководством общего наставника. Оба они были сиротами, которых подобрал наставник, — одинокими, ничем не связанными, полагающимися лишь друг на друга.
Этот человек был подлинным соучеником, тогда как Глава секты являлся лишь номинальным собратом с других пиков, с которым они виделись всего пару раз.
Но вот этот самый настоящий соученик Жун Юю вечно не нравился. Впрочем, никаких иных пороков за ним не водилось, просто он был слишком разговорчив — даже вопрос о том, стоит ли утепляться зимой, мог заставить его пилить Жун Юя добрую половину дня.
Хотя прежний владелец тела отличался ещё большей молчаливостью, он вместе с тем был человеком крайне нетерпеливым и не раз ссорился и капризничал со старшим братом. Проблема заключалась в том, что у этого соученика был поистине ангельский характер: как бы Жун Юй ни бунтовал, тот ничуть не сердился, а вместо этого продолжал терпеливо пытаться взывать к разуму.
Схема их повседневных диалогов:
Жун Юй, теряя терпение: — Старший братец, как же ты надоел!!
Жун Байчуань, вздыхая: — А Юй, дело вовсе не в том, что я надоел, просто на улице и вправду похолодало. Пусть ты даже культиватор, твоя высокая боевая мощь вовсе не означает крепость тела, взгляни-ка на то, что было в прошлый раз…
Жун Юй пал смертью храбрых.
Со временем Жун Юй стал бегать от Жун Байчуаня едва ли не при одном его виде, и количество раз, когда он соглашался выслушать его нравоучения, можно было пересчитать по пальцам.
Теперь Жун Юй наконец понял, почему у Жун Байчуаня только что так блеснули глаза — он наконец-то поймал живую добычу!
Видя, что Жун Юй молчит, Жун Байчуань ничуть не рассердился и заговорил снова:
— Старший брат знает, что ты поступаешь так по веским причинам. С тех пор как Юйань спустился с гор после завершения обучения, тебе стало слишком одиноко. То, что ты снова решился взять ученика — это прекрасно, хоть какая-то компания будет.
Жун Юй схватился за лоб, невольно думая про себя: на самом деле я считаю, что одиночество — это прекрасно! О мой водный братец! Было бы ещё лучше, если бы ты позволил мне и дальше наслаждаться тишиной!
Что же касается упомянутого им соученика Юйаня… Жун Юй смутно припомнил, что у этого тела, кажется, действительно когда-то был один прямой ученик, но, судя по словам старшего брата, тот уже давно завершил обучение и покинул гору, неудивительно, что его здесь нет.
Жун Байчуань продолжил:
— Раз уж ты принял ученика, мне тоже следует подготовить для него памятный подарок. Посмотри, в чём он нуждается? У меня как раз появилась новая партия духовных материалов, так что, может… Ах да, чуть не забыл.
Та глыба драконьего узора черного железа, что ты отыскал в тенистом ущелье Заката, лучше всего подходит твоему солнечному элементу Духовных Корней. Тогда ты говорил, что оружие тебе без надобности, а что ещё из него можно выковать — не знал, и оставил лежать у меня. Ты уже придумал, для чего оно послужит?
Жун Юй уже начал было обдумывать, как бы заставить Жун Байчуаня умолкнуть, но при упоминании духовных материалов вдруг вспомнил: хотя этот соученик Жун Байчуань обладал лишь заурядными способностями к культивации и застрял на Стадии Выхода Души, будучи слабейшим по уровню среди всех старейшин, у него имелся один крайне редкий дар — искусство ковки артефактов.
Пик Бинчжэнь, возглавляемый Жун Байчуанем, ведал вопросами снабжения, и любые духовные материалы, добытые сектой, неизменно свозились к нему. Жун Юй же и вовсе без всякого стеснения сваливал ему любые попавшиеся под руку вещицы с просьбой помочь выковать оружие.
Это было поистине как прислать подушку тому, кто клонит в сон — кто сказал, что ему не нужно оружие!
Мучимый вопросом о том, как обуздать разрушительную мощь собственных ударов мечом, Жун Юй сообразил, что к чему. Хотя та сокрушительная сила и проистекала из его собственного могущества, она определённо черпала немалую прибавку и от клинка в его руке. Если Жун Юй обладал десятью частями силы, то этот меч позволял ему выплеснуть все пятнадцать.
Меч Жун Юя носил название Меч Разлома Гор, и в описании первоисточника он фигурировал как тяжёлый меч, близкий по рангу к божественным артефактам. Когда он заполучил это оружие, в Поднебесной поднялась немалая буря.
Судя по всему, раз он пока не научился полностью контролировать собственную силу, ему требовался меч поскромнее, чтобы изо дня в день расправляться с мелкой нечистью.
Разобравшись во всём, Жун Юй произнёс:
— Старший брат, я передумал, я хочу выковать из него оружие. На твой взгляд, какое именно оружие лучше всего изготовить?
Жун Байчуань несколько удивился и ответил:
— Разумеется, придать ему ту форму, к которой ты привык больше всего. Подразумевалось, что лучше всего сделать меч.
Жун Юй немного подумал, внезапно всё понял и с воодушевлением предложил:
— Тогда давай сделаем эрху.
Жун Байчуань:…
Жун Байчуань:???
http://bllate.org/book/35296/4361382
Готово:
