Ли Чанцин не обратил на него внимания.
Цзян Чэнфэн попытался разрядить обстановку, похлопал Ли Чанцина по плечу и спросил:
— Вчера весело погуляли?
— Лучше бы сдохнуть, — ответил Ли Чанцин.
Цзян Чэнфэн замер и переглянулся с Чжан Тун. Та презрительно скривила губы и холодно усмехнулась.
Ли Чанцин тем временем уже забрался на свою кровать.
Шэнь Цзюэ проснулся от звонка будильника. Место рядом было совершенно холодным, словно на этой постели никто и не спал.
В комнате Ли Чанцина не оказалось, не было его и в туалете. На прикроватной тумбочке лежала прижатая вещью мятая купюра в триста юаней.
Шэнь Цзюэ почувствовал головную боль. Телефон безостановочно трещал: Лян Ичэнь с семи утра звонил каждые полчаса, а сколько он прислал сообщений, Шэнь Цзюэ и смотреть не стал.
Он лениво раздвинул шторы и в самый последний момент, перед тем как вызов сбросился, нажал кнопку ответа.
— Почему так долго трубку не брал! — голос Лян Ичэня звучал напряженно.
Глядя на оживленный поток машин под окнами высотки, Шэнь Цзюэ безэмоционально произнес:
— Только проснулся. Что-то случилось?
— Ли Чанцин всё еще с тобой?
Шэнь Цзюэ усмехнулся:
— Он уже ушел. Ты звонил только ради этого?
Лян Ичэнь глубоко вздохнул и лишь спустя долгое время проговорил:
— Нет, я просто переживал...
Не дослушав, Шэнь Цзюэ сбросил вызов.
Он аккуратно убрал триста юаней. Телефон Ли Чанцина был выключен, звонить больше не имело смысла, и Шэнь Цзюэ прямиком направился в общежитие.
— Вернулся? — поприветствовал его Чжан Тун.
— Угу.
Шэнь Цзюэ окинул взглядом пустую кровать Ли Чанцина. Его стол, как всегда, был убран до идеальной чистоты, и по нему совершенно нельзя было понять, возвращался ли хозяин.
Шэнь Цзюэ помассировал переносицу и спросил:
— А где Ли Чанцин?
Чжан Тун перестала улыбаться:
— Вернулся и снова ушел.
— О, он не говорил, куда направляется?
— Понятия не имею, наверное, в родную деревню подался, — ответила Чжан Тун и сама же заливисто хихикнула.
Шэнь Цзюэ заметил на балконе висящие штаны, в которых Ли Чанцин ходил вчера. Тем временем Цзян Чэнфэн вышел из туалета и, заметив выражение лица Шэнь Цзюэ, уловил в воздухе запах свежих сплетен.
Умывая руки, он поинтересовался:
— Ну как всё прошло вчера?
Шэнь Цзюэ небрежно улыбнулся:
— Так себе.
Цзян Чэнфэн кивнул:
— Я так и думал. Неудивительно, что Ли Чанцин вернулся в таком виде...
Естественно, Шэнь Цзюэ тут же спросил:
— Что с ним?
Цзян Чэнфэн оглянулся на комнату и только после этого произнес:
— Лисье рыльце наружу высунул, нахамил Чжан Тун. А я-то думал, этот парень просто прикидывается овечкой.
Шэнь Цзюэ вспомнил, как вчера в кабинке у Ли Чанцина покраснели глаза и он был готов в ярости уткнуть кого-нибудь лицом в алкоголь, а потом как они оглушительно ругались у входа, когда ждали такси, — от этих воспоминаний ему стало немного смешно.
Ли Чанцин просидел в библиотеке весь день до самого вечера, не усвоив ни единой строчки. Вчерашнее спиртное оказалось неожиданно крепким, а духота и высокая концентрация углекислого газа в читальном зале клонили в сон.
Когда настало время ужина, он купил в круглосуточном магазине булку, перекусил и сел на автобус — сегодня вечером ему снова предстояло выйти на смену.
Ли Чанцин знал, что эта компания часто захаживала в подобные места, поэтому во время разноски напитков он трясся от страха, до смерти боясь столкнуться с кем-то из них лицом к лицу.
В перерыве между работой Ли Чанцин наконец поставил телефон на зарядку. Там обнаружился один пропущенный от Шэнь Цзюэ, больше его никто не искал.
Он с детства отличался нелюдимостью: в школе уткнется носом в учебники, одет бедно — желающих заводить с ним дружбу почти не находилось.
Кто бы мог подумать, что, поступив в университет и перебравшись в большой город, он обнаружит в телефонной книге Шэнь Цзюэ в самом первом контакте.
На душе у Ли Чанцина скребли кошки, а при мысле о том, что вечером придется возвращаться в общежитие, начинала раскалываться голова.
Стоило ему вспомнить Шэнь Цзюэ, как в памяти невольно всплывало всё произошедшее в кабинке, мгновенно перенося его в ту давящую, чуждую атмосферу, где он ощущал себя ничтожным муравьем под ногами целого стада слонов, способных в любой момент растоптать его просто по прихоти.
Он всего лишь хотел спокойно проучиться четыре года, устроиться здесь на приличную работу, жить по укладу, заработать много денег, встретить красивую девушку, жениться и завести детей.
Именно такой жизнь и представлялась Ли Чанцину — такой, какой ее видели его дедушка с бабушкой и он сам.
Воспользовавшись перерывом, управляющий подошел поболтать с ним.
Заведя разговор о вчерашнем происшеждении, управляющий не выказал ни капли раскаяния, а вместо этого стал расспрашивать Ли Чанцина о тех людях.
Ли Чанцин прекрасно понимал, к чему клонит управляющий: многие из той компании были либо богачами, либо шишками, с какой стати им постоянно околачиваться в подобном заведении?
Этот клуб был рассчитан на обеспеченных студентов и средний класс, а такие, как Шэнь Цзюэ, без специального приглашения сюда и вовсе не заглянули бы.
Ли Чанцин отделался от управляющего первой попавшейся отговоркой и вернулся к своим обязанностям.
Из-за праздничного наплыва клиентов работы прибавилось, так что Ли Чанцин задержался подольше и вернулся в общежитие впритык к комендантскому часу.
Остальные уже спали, на кровати Шэнь Цзюэ темнота. Ли Чанцин на цыпочках забрался на свое место и лег спать. Ни свет ни заря, пока все еще спали, он кое-как собрался и выскользнул за дверь.
Прятаться от Шэнь Цзюэ пришлось целых шесть дней. Тот позвонил только в первый день, а дальше — ни единой весточки. Ли Чанцин уже решил, что всё обошлось: они с Шэнь Цзюэ изначально не подходили друг другу для дружбы.
В вечер окончания праздников Ли Чанцин на удивление вернулся пораньше, бережно неся в руках небольшую коробочку с пирожным.
Шэнь Цзюэ в комнате не оказалось.
— Ого, сам великий трудяга пожаловал, — ехидно протянул Чжан Тун.
Ли Чанцин бросил в ответ короткое цыканье. Чжан Тун в упор уставилась на него, да и Цзи Юй, обычно вовсе не обращавший на Ли Чанцина внимания, тоже удостоил его мимолетным взглядом.
Ли Чанцин аккуратно поставил пирожное на стол и направился на балкон вымыть руки. Вернувшись, он застал Цзян Чэнфэна и Чжан Тун вовсю разглядывающих его покупку.
— Вы что творите! — покраснев, выпалил Ли Чанцин и бросился к ним.
— Девушка подарила?
Ли Чанцин оттолкнул их:
— А сам я купить не могу?
Все прекрасно знали о бедственном положении Ли Чанцина: он питался либо в столовой, либо лапшой быстрого приготовления, и увидеть у него в руках снеки или что-то подобное удавалось крайне редко.
Цзян Чэнфэн перевел взгляд с пирожного на Ли Чанцина и вдруг произнес:
— Ты что, жить дальше не собираешься?
Лицо Ли Чанцина потемнело. В этот момент лязгнула дверь — вернулся Шэнь Цзюэ.
За те дни, что они не виделись, Шэнь Цзюэ заметно похудел, отчего его черты лица стали еще тоньше и выразительнее.
Ли Чанцин на мгновение замер, а краска на его лице сменила гамму: от темной до мертвенно-бледной.
— Вернулся? Ну что, ответил старшекурснице взаимностью? — с воодушевлением спросил Чжан Тун.
Шэнь Цзюэ с улыбкой покачал головой. Ли Чанцин наблюдал за ними и заметил, как взгляд Шэнь Цзюэ безошибочно упал прямо на его лицо, а на губах по-прежнему играла мягкая улыбка.
— Ужинал уже?
Ли Чанцин запнулся. Он хотел было покачать головой, но вместо этого почему-то выдавил:
— Да.
Чжан Тун и Цзян Чэнфэн принялись допытываться у Шэнь Цзюэ подробностей про ту старшекурсницу, и они вдвоем ушли на балкон. Сердце Ли Чанцина бешено колотилось в груди.
Он дрожащими руками развязал ленту и открыл коробочку. Пирожное оказалось совсем крошечным — размером с ладонь. Сегодня был день рождения Ли Чанцина, и это пирожное заменяло ему праздничный ужин.
В детстве на каждый день рождения ему доставалась лишь миска лапши с парой вареных яиц, и лишь позже, увидев по телевизору рекламу праздничных тортов, он узнал, что в день рождения положено есть торт.
Впрочем, лакомился он ими крайне редко. Сегодня, проходя мимо кондитерской, он заметил распродажу и только поэтому решился на покупку.
Когда Шэнь Цзюэ вошел в комнату, пирожное было уже съедено.
В уголке рта Ли Чанцина остался белый мазок крема. На фоне покрасневших губ эта белизна бросалась в глаза особенно сильно.
— Ли Чанцин, — неожиданно позвал его Шэнь Цзюэ, не сводя глаз с крема на его губах. — Ты сегодня выглядишь очень довольным.
Ли Чанцин чувствовал себя не в своей тарелке:
— Угу, пирожное оказалось вкусным.
— И вправду, — Шэнь Цзюэ коснулся пальцем собственного уголка рта. — У тебя крем.
Ли Чанцин высунул алый кончик языка и слизал остатки. Эту сцену как раз застал вошедший Цзи Юй. Он презрительно цыкнул и поспешно отвернулся, будто увидел какую-то гадость.
— Псих, — тихо буркнул Ли Чанцин.
Проводив взглядом спину Цзи Юя и погрузившись в задумчивость, Шэнь Цзюэ предупредил Ли Чанцина:
— Держись от Цзи Юя подальше.
Ли Чанцин: «?»
На следующее утро, когда остальные обитатели комнаты уже почти разошлись, Ли Чанцин закинул на плечо рюкзак, запер дверь и вышел.
Стоило ему спуститься вниз, как он увидел Шэнь Цзюэ, который стоял под деревом и о чем-то беседовал с какой-то девушкой.
— Ничего страшного, — с легким сожалением произнесла она.
Девушка прошла мимо Ли Чанцина, и порыв ветра взметнул ее мягкие длинные волосы.
— Ли Чанцин.
Проследив за взглядом Ли Чанцина, Шэнь Цзюэ тихо спросил:
— Ты на нее смотришь?
Пирожное в искупление вины
Ли Чанцин прикусил губу и перевел тему:
— Чего это ты сегодня так поздно?
Шэнь Цзюэ улыбнулся, и в его глазах заискрился свет:
— Ждал тебя.
— Оу.
Ли Чанцин с неловким видом поскреб щеку, стараясь придать лицу как можно более невозмутимое выражение.
Пытаясь избавиться от неловкости, он спросил первое, что пришло в голову:
— Вы знакомы?
Шэнь Цзюэ, глядя перед собой, глуховато ответил:
— Нет. Она подходила ко мне с признанием.
В общем-то, ожидаемо: с такой внешностью и ростом Шэнь Цзюэ неизменно привлекал тех, кто не прочь завязать с ним отношения.
— Но я ей отказал. Наверное, вчера выразился недостаточно четко, а сегодня вот случайно столкнулись.
— Почему? По-моему, она очень красивая.
Шэнь Цзюэ усмехнулся:
— Неудивительно, что ты на нее загляделся.
Ли Чанцин с малых лет почти не общался с девушками, и от подобных слов его лицо мгновенно залило краской. Он принялся запинаться:
— Я... я просто из любопытства!
Заметив, как Ли Чанцин весь покраснел, а в его растерянных глазах заблестела влага, Шэнь Цзюэ мягко произнес:
— Не суетись, я же знаю, что она тебе не нравится.
Ты ведь предпочитаешь парней.
Пройдя еще немного, Ли Чанцин чувствовал, как жар спал с лица лишь к тому моменту, когда на горизонте появился Лян Ичэнь.
Впрочем, эта сцена не укрылась от глаз Лян Ичэня, отчего его неприязнь к Ли Чанцину взлетела на новый уровень.
На этом тема исчерпала себя. На лекции Ли Чанцин впервые за долгое время выпал из реальности: если честно, утреннее зрелище развевающихся на ветру волос той девушки действительно заставило его сердце пропустить удар.
Именно поэтому он так смутился, когда Шэнь Цзюэ завел об этом речь: ему претила сама мысль, что кто-то способен с одного взгляда прочесть его сокровенные мысли и выставить их на показ.
Но стоило ему призадуматься, как трепет в груди пошел на спад — в конце концов, та старшекурсница положила глаз на Шэнь Цзюэ, к нему самому это не имело никакого отношения.
Отсидев пару в полубессознательном состоянии, Ли Чанцин словно очнулся от дурмана и начал досадовать на собственный заскок, из-за которого он впустую потратил время.
Он отклонил предложение Шэнь Цзюэ пообедать вместе и, закинув рюкзак на плечо, со всех ног бросился в библиотеку.
Лян Ичэнь, обрадовавшись, что эта заноза наконец испарилась, сладко потянул Шэнь Цзюэ перекусить чем-нибудь вкусным.
http://bllate.org/book/35288/4360482
Готово:
