Лян Ичэнь подавился воздухóм и произнёс:
— Ты что, не замечал, что у этого паренька два лица?
Шэнь Цзюэ наконец оторвался от палочек и посмотрел на него.
— Перед тобой он один, а передо мной совсем другой! — Лян Ичэнь распалялся всё больше. — К тому же, пока он здесь, у меня даже аппетит пропадает!
— Его зовут Ли Чанцин, — вздохнул Шэнь Цзюэ. — Есть он тут или нет, ты и так всегда считал университетскую столовую отвратительной.
Все оправдания Лян Ичэня были разбиты в пух и прах. Он уже хотел включить дурака, но, поймав себя на мысли, что говорит с Шэнь Цзюэ, и смертельно испугавшись, что тот перестанет с ним разговаривать, сквозь зубы бросил:
— Ну жди! Уж в нём-то точно есть какой-то подвох!
Бизнес в развлекательном центре шёл бойко, и Ли Чанцин освободился так поздно, что вернулся домой затемно.
В общемнате уже выключили свет, так что Ли Чанцину было неудобно идти мыться. Он лишь потёрся полотенцем в ванной, натянул свою старую майку и вышел.
На балконе кто-то стоял. Ли Чанцин чуть было не вскрикнул, но, приглядевшись, понял, что это Шэнь Цзюэ.
Шэнь Цзюэ был в пижаме, выглядел не таким бодрым, как днём, а на его лице читалась ленивая усталость.
— Я тебя разбудил? — приглушённо спросил Ли Чанцин.
Шэнь Цзюэ потянулся, прислонился к перилам и с унылой усмешкой протянул:
— Да не спится мне.
Не спится? Ли Чанцин окинул взглядом лицо Шэнь Цзюэ: кожа у того была неестественно бледной, а под глазами залегли заметные тени.
— Кстати, — произнёс Ли Чанцин. — Ты сейчас свободен? У меня кое-что есть для тебя.
Ли Чанцин на цыпочках прошёл внутрь; откуда-то доносилось переплетающееся сопение и храп спящих.
Шэнь Цзюэ наблюдал, как Ли Чанцин шарит на своей кровати, а затем наклонился и стал что-то выуживать из рюкзака.
Ночь была густой, балконная дверь оставалась открытой, и влажный ночной ветерок забрался Ли Чанцину за спину. Он слегка зябко ёжился, и Шэнь Цзюэ отчетливо видел со спины его тонкую талию под этой одеждой, которую с натяжкой можно было назвать пижамой — казалось, стоило Шэнь Цзюэ протянуть руку, и он сможет обнять её целиком.
Шэнь Цзюэ прислонился к стене, подставляя лицо прохладному ветру, и прикрыл глаза, ожидая, пока Ли Чанцин, словно какой-то воришка, битый час копается в своём рюкзаке.
Наконец Ли Чанцин извлёк на свет пластиковый пакет и, приглядевшись, протянул его. Внутри лежали деньги.
Шэнь Цзюэ встрепенулся, глядя на Ли Чанцина, а тот достал оттуда несколько сотенных купюр, протянул ему и сказал:
— Возвращаю за твои лекарства.
Ли Чанцин жил небогато, и Шэнь Цзюэ понял это сразу, как только заселился. В последние дни тот срывался с места спозаранку и возвращался за полночь — неизвестно чем занимался, но всего за несколько дней сумел полностью вернуть долг за лечение.
Заметив, что Шэнь Цзюэ замер, глядя на деньги, Ли Чанцин качнул рукой, подвигая их ближе, и только тогда Шэнь Цзюэ их забрал.
— Я спать, — бросил Ли Чанцин Шэнь Цзюэ, который всё ещё стоял на месте. — И ты ложись пораньше, просто закрыть глаза — это тоже отдых.
Шэнь Цзюэ лениво усмехнулся и ответил «хорошо».
Несмотря на то, что им приходилось видеться каждый божий день, Ли Чанцин всё равно был ослеплён этой улыбкой.
Уши у него самопроизвольно запылали, и он поспешно взобрался на свою кровать. Вскоре со стороны Шэнь Цзюэ раздался шорох — судя по всему, тот тоже лег.
Ли Чанцин радовался, что в общемнате темно, иначе, вздумай Шэнь Цзюэ заметить его беспричинно покрасневшие уши, это было бы невероятным позором.
Три раза в неделю у Ли Чанцина были пары к первой паре, и он неизменно уходил последним, потому что Чжан Тун и остальные вечно забывали выключать кондиционер, а от скачков платы за электричество Ли Чанцину становилось дурно.
Чжан Тун и Цзян Чэнфэн привыкли ходить вместе, им было проще найти общий язык, а Цзи Юй презирал Ли Чанцина и предпочитал ходить в одиночку.
Теперь к ним добавился Шэнь Цзюэ, но устоявшийся уклад общемнаты не изменился. Сам Шэнь Цзюэ казался человеком, способным перекинуться парой слов с кем угодно, однако, за исключением Лян Ичэня, никто другой к нему особо не приближался.
Впрочем, те, кому довелось с ним столкнуться, отзывались о Шэнь Цзюэ крайне высоко. Ли Чанцин считал его гордецом — иначе говоря, чтобы стать настоящим другом Шэнь Цзюэ, требовалось преодолеть невероятно высокий порог.
Что-то вроде того, к чему стремился Лян Ичэнь — по крайней мере, так судили Чжан Тун и остальные в отсутствие самого Шэнь Цзюэ.
Ли Чанцин лишь фыркал на это. Лян Ичэнь идеально воплощал все стереотипы о богатеньких сыниках: если бы в современном мире можно было подражать древним благородным разбойникам, грабящим богатых ради бедных, Лян Ичэнь оказался бы на редкость подходящей мишенью.
Всё верно, Ли Чанцин просто завидовал Лян Ичэню. Точнее, он завидовал всем, у кого с самого рождения жизнь складывалась благополучно. Правда, это чувство порой затухало, порой разгоралось с новой силой, и Ли Чанцин всегда держал себя в руках — ровно до тех пор, пока на горизонте не появились Лян Ичэнь и Шэнь Цзюэ, заставив эти мрачные эмоции вновь поднять голову.
Наступило утро очередного учебного дня. Чжан Тун и Цзян Чэнфэн, закинув руки друг другу на плечи, ушли первыми; Ли Чанцин, как и полагалось безропотному трудяге, навёл порядок, выключил кондиционер, а Шэнь Цзюэ всё ещё сидел в общемнате.
Ли Чанцин дошёл до двери и замер в нерешительности — стоит ли ждать Шэнь Цзюэ? Тот как раз поднялся на ноги и бросил ему:
— Пойдём.
Ли Чанцин опешил. Он никак не ожидал, что Шэнь Цзюэ станет его ждать. Неужели теперь они будут ходить вместе?
Поколебавшись секунду-другую, он согласился.
По утрам Шэнь Цзюэ не любил разговаривать, и Ли Чанцин понятия не имел, о чём с ним заговорить. Впрочем, такое молчание Шэнь Цзюэ его только радовало: он мог спокойно, без лишнего нервного напряжения дойти до столовой и аудитории.
По утрам в столовой всегда толпилось много народу. Не успели Шэнь Цзюэ и Ли Чанцин занять места, как откуда-то издалека замахал Лян Ичэнь.
Сначала Ли Чанцин думал, что это простое совпадение, но когда Лян Ичэнь стал попадаться ему на глаза каждое утро несколько дней подряд, Ли Чанцин наконец сообразил: этот тип специально подгадывает время и поджидает их здесь!
Ли Чанцин не удержался и спросил Шэнь Цзюэ:
— Разве Лян Ичэнь не приходящий студент?
Шэнь Цзюэ ответил с невозмутимым видом:
— Верно, он живёт дома.
— С чего это он каждый день заявляется сюда так рано? — Ли Чанцин перефразировал вопрос более мягко.
Шэнь Цзюэ о чём-то задумался, уголки его губ изогнулись в особой, загадочной улыбке, и он произнёс:
— О, я и сам не знаю. Наверное, просто любит это дело.
После такого ответа Ли Чанцин счёл неуместным расспрашивать дальше: отношения между Лян Ичэнем и Шэнь Цзюэ явно выходили за рамки его понимания.
Эта троица странным образом держалась вместе. Иногда Шэнь Цзюэ подкалывал Ли Чанцина за то, что тот вечно ходит слишком мрачным, и обещал при первой же возможности вытащить его развеяться.
Но Ли Чанцин был вечно занят подработками и учебой, откуда ему было думать о развлечениях? Он решил, что Шэнь Цзюэ просто изъясняется из вежливости.
Однако Шэнь Цзюэ не заставил долго ждать выполнения своего обещания.
Ли Чанцин только что вернулся с улицы. В общемнате стоял шум и гам, но всё это происходило словно в параллельной реальности.
— Ли Чанцин, — окликнул его Шэнь Цзюэ. — Первого октября вечером будет тусовка, пойдём с нами.
Ли Чанцин инстинктивно захотел отказаться. Во-первых, он опасался за свой кошелёк, а во-вторых, он совершенно не знал эту компанию и чувствовал бы себя там лишним.
Тут же подал голос Чжан Тун:
— Шэнь Цзюэ, брось ты его звать, он всё равно не пойдёт.
Ли Чанцин бросил на него испепеляющий взгляд. Шэнь Цзюэ посмотрел на Чжана Туна, а тот продолжил:
— Ли Чанцин у нас страшно высокомерный. Он презирает таких, как мы, с чего бы ему соглашаться?
Эти слова прозвучали легко, утонув в звуках компьютерной игры. Ли Чанцин впервые за долгое время почувствовал настоящую злость и холодно бросил:
— Ты это к чему вообще?
Чжан Тун пожал плечами:
— Прямому. Я и без тебя знаю, что ты откажешься, вот и ответил за тебя!
— Иду я или нет — не твоё собачье дело.
— А человек к тебе со всей душой, Шэнь Цзюэ, как ни позовёт — вечно отнекиваешься, — беззастенчиво парировал Чжан Тун.
У Ли Чанцина побелели костяшки сжатых в кулаки рук. Шэнь Цзюэ хлопнул его по плечу; Ли Чанцин посмотрел на него и услышал, как Шэнь Цзюэ спокойно говорит Чжану Туну:
— Думаю, мнение самого Ли Чанцина всё-таки имеет значение.
С этими словами он пристально глянул на Ли Чанцина и мягко произнёс:
— Ли Чанцин, составь мне компанию, считай, ради меня.
Рука Шэнь Цзюэ всё ещё лежала на его плече, и от этого прикосновения у Ли Чанцина онемела половина тела.
Слабый поток воздуха от слов Шэнь Цзюэ обжигал его щеку, кровь прилила к голове, а назло всему Чжан Тун продолжал тупо пялиться на него, да и Цзян Чэнфэн с Цзи Юем, закончив катку, тоже повернулись в их сторону.
— ...Хорошо, — услышал Ли Чанцин собственный голос.
Шэнь Цзюэ убрал руку и легко улыбнулся:
— Первого числа вечером, смотри не забудь.
Чжан Тун так и стоял столбом, пока Цзян Чэнфэн не окликнул его:
— Эй, идём давай. — Только тогда он опомнился, буркнул «иду-иду», а сам всё пытался поймать ускользающее ощущение какой-то странности во всей этой сцене.
Ли Чанцин раскаялся тысячу раз. Лёжа на кровати и уставившись в потолок, он проклинал себя за то, что сдуру согласился пойти с Шэнь Цзюэ. Теперь его снедала жуткая тревога насчёт пятничной вечеринки, и он ворочался с боку на бок, не в силах уснуть.
На следующий день Ли Чанцин пересчитал свои скромные сбережения и скрепя сердце вытащил три сотенные бумажки, засунув их глубоко в карман на чёрный день.
Наступило первое число. У школьных ворот уже стояла машина Лян Ичэня, на что окружающие студенты даже не оборачивались.
— Он тоже с нами? — У Лян Ичэня чуть челюсть не отвисла, а солнцезащитные очки едва не сорвались с носа.
Ли Чанцин молча забрался на заднее сиденье, в то время как Шэнь Цзюэ устроился на переднем пасажирском.
— Ага, он составит мне компанию, — беззаботно бросил Шэнь Цзюэ.
Лян Ичэнь обернулся, бросил взгляд на Ли Чанцина, затем на Шэнь Цзюэ, скрипнул зубами и только после этого завёл мотор.
Ли Чанцин с любопытством оглядывал салон. Эта машина отличалась от обычных такси — он не мог точно определить марку, но понимал, что стоит она баснословных денег. Лян Ичэнь трясся над ней как над сокровищем, иначе с чего бы ему перекрашивать её в такой кричащий цвет.
Чёрт знает что сегодня взбрело в голову Лян Ичэню: он сделал укладку, надушился парфюмом, но лицо при этом сохраняло такое мрачное и пугающее выражение, будто Ли Чанцин задолжал ему целое состояние.
Ли Чанцин сидел как на иголках. Лишь когда машина плавно затормозила и Лян Ичэнь с перекошенным от злости лицом отстегнул ремень безопасности, Ли Чанцин понял, что они приехали.
Лян Ичэнь о чём-то переругивался с Шэнь Цзюэ и совершенно не заметил, как при выходе из машины лицо Ли Чанцина сделалось абсолютно белым.
Прямо перед ними сияла крупная вывеска: Клуб «Золотая медаль». Это ведь было то самое место, где он подрабатывал!
Кто-то хлопнул его по спине — это оказался Шэнь Цзюэ. На нём была надета лишь рубашка с расстёгнутыми верхними пуговицами, придававшая ему элегантный и сдержанный вид.
Заметив перемену в лице Ли Чанцина, Шэнь Цзюэ участливо спросил:
— Что такое, укачало? У Лян Ичэня в бардачке есть таблетки от укачивания.
Ли Чанцин сглотнул слюну и задал вопрос, питая последнюю надежду:
— Вечеринка... она будет здесь?
Лян Ичэнь, стоявший рядом, презрительно хмыкнул:
— Да нет, что ты. Мы просто пришли сюда в туалет.
Шэнь Цзюэ повернулся к нему:
— Перестань, ему похоже нездоровится.
Ли Чанцин пытался утешить себя тем, что это просто совпадение — откуда им знать, что он здесь подрабатывает? Стоит только найти предлог и сбежать, и никто ничего не узнает.
— Ну как ты? — продолжал допытываться Шэнь Цзюэ.
Ли Чанцин, глядя на его лицо, покачал головой и вдруг почувствовал, что черты Шэнь Цзюэ расплываются перед глазами. Ему показалось, что он на самом деле никогда толком и не видел этого человека.
http://bllate.org/book/35288/4360478
Готово:
