Она почти не притронулась к ужину, а мороженое отобрал Нин Хэн. Вань Си стояла, устремив взгляд на луну и пытаясь хоть немного утолить голод, как вдруг услышала вопрос Нин Хэна:
— Сегодня ты, случайно, не подслушивала у двери кабинета, о чём я говорил с классным руководителем?
Вань Си кивнула, не в силах сдержать волнение.
Слава богу, он наконец понял: инцидент в женском туалете никак не связан с ней.
— Тебе грустно из-за её слов? — спросил он.
Вань Си молчала, продолжая давить подошвой ботинка на окурок, переворачивая его то одной, то другой стороной.
— Не принимай близко к сердцу. У них свои правила, а у нас…
Нин Хэн в этот момент стоял у подножия забора, в тени. Половина его фигуры была погружена во мрак, а другая — освещена уличным фонарём.
— Мы можем попытаться изменить эти правила, — сказал он.
— Как муравей, пытающийся свалить дерево? — Вань Си использовала только что выученное выражение.
Произнеся это, она почувствовала, что выглядит невероятно образованной девушкой.
Нин Хэн по-прежнему сутулился, хотя был высоким парнем, и сейчас напоминал ленивую белую осинку.
— Если силы слишком малы, сначала делай вид, что подчиняешься, но никогда не сдавайся.
Сказав это, он слегка склонил голову и улыбнулся ей.
«Эти правила — давай вместе над ними посмеёмся».
Это была первая улыбка Нин Хэна, которую увидела Вань Си. Когда он улыбался, у него появлялись ямочки на щеках.
Очень красиво.
Вань Си запомнила это навсегда.
В тёмном переулке стоял юноша, от которого исходил мягкий свет.
Свет, сливающийся со всем вокруг, и в то же время способный заставить забить родник в камне и расцвести цветам в пустыне.
* * *
После той ночи Вань Си почувствовала, что между ней и Нин Хэном установились гораздо более тёплые отношения — будто они стали союзниками в общем деле.
Она больше не отказывалась от помощи Нин Хэна, «машины по объяснению задач». В школе он при любой возможности разъяснял ей задания и подробно записывал ход решения в тетрадь, чтобы ей было удобно повторять.
Тетради Нин Хэна в тот период обновлялись с поразительной скоростью. Спустя много лет Вань Си вспоминала: за тот семестр он исписал больше тетрадей, чем потратил туалетной бумаги за всю свою жизнь.
Продавщица в школьном магазине, наверное, была счастлива.
В старшей школе №1 вечерние занятия заканчивались в половине девятого. После них Нин Хэн обычно шёл на баскетбольную площадку с Юань Чуле, чтобы «перезагрузить мозг». А Вань Си быстро бежала домой и продолжала решать задачи.
Неизвестно с какого именно дня Нин Хэн перестал задергивать шторы. Возвращаясь с площадки, он садился за стол и два часа подряд решал олимпиадные задачи по математике, ложась спать ровно в полночь.
Так они и сидели — напротив друг друга, разделённые кирпичной стеной, плющом и двумя белыми настольными лампами, усердно занимаясь каждый своим будущим.
Когда Вань Си уставала от задач, она поднимала глаза и смотрела на Нин Хэна. Каждый раз видела только его склонённую голову и сосредоточенное лицо — такое впечатление, будто даже если бы у него загорелись штаны, он бы не поднял глаз, пока не решил задачу.
Но стоило Вань Си уткнуться в ручку и задуматься над сложным примером — он тут же замечал это и бросал ей бумажный шарик в окно.
Так они и общались по вечерам — бумажными шариками. Каждый писал своё сообщение, сминал листок и кидал в окно другого.
У Вань Си, бывшей толкательницы ядра, бросок был точным и уверенным. А Нин Хэн, ежедневно игравший в баскетбол, тоже никогда не промахивался.
Диалоги на бумажках были краткими и прямыми.
Нин Хэн: [Какая не получается?]
Вань Си: [Стр. 34, шестая задача.]
Через несколько минут к ней летел шарик с полным решением.
Учёба у этого парня — просто на уровне бога. Вань Си уже хотела пасть на колени и назвать его не «папой», а «прародителем».
Ей казалось, что в эти два часа вечером её продуктивность особенно высока.
Жаль только, что после полуночи Нин Хэн неизменно ложился спать.
А Вань Си, будучи отстающей ученицей, верила в старую истину: усердие побеждает недостаток способностей. Поэтому она засиживалась до двух часов ночи.
И эти два часа после полуночи, когда она смотрела на закрытые шторы и тёмную комнату напротив, казались ей невыносимо одинокими.
Однажды на перемене она невольно упомянула об этом. И в ту же ночь, как обычно, Нин Хэн встал в полночь и пошёл спать… но настольную лампу не выключил.
Она горела всю ночь.
И так — каждую ночь.
Вань Си не выдержала любопытства и на следующий день за обедом в столовой подсела к Нин Хэну:
— Почему ты в последнее время спишь с включённым светом?
В столовой было шумно и многолюдно, но Нин Хэн выделялся среди всех — будто сам источал свет. Юноша с чёткими чертами лица притягивал взгляды.
— Да так… просто часто сталкиваюсь с кошмарами, — спокойно ответил он.
— О чём тебе снятся кошмары?
— О тебе.
— Если тебе снюсь я, разве это кошмар?
Нин Хэн наконец поднял глаза. Его двойные веки очерчивали чистые линии, взгляд был расслабленным:
— Сон не радостный, но ты, похоже, мечтаешь о чём-то приятном.
В этот момент рядом послышался тихий голос Юань Чуле:
— Ребята, а вы подумали о моих чувствах? Этот диалог перегружен информацией и наносит серьёзный удар по моей чистой душе. Что за разговоры про сон и про ночь? Чем вы вообще занимаетесь по вечерам?
— У тебя, который меняет девушек раз в месяц, точно есть чистая душа? — Вань Си искренне удивилась.
— Это слухи! Мы с ними просто друзья, — поспешил отмахнуться Юань Чуле и перевёл тему: — Си Си, как ты можешь есть столько и не толстеть?
Вань Си ведь раньше училась в спортивной школе, поэтому её порции были вдвое больше обычных. На тарелке лежали блестящие от соуса куски тушеной свинины, острый и сладкий куриный салат «Гунбао», хрустящие золотистые фрикадельки — настоящий хищник.
Вань Си ещё не успела ответить, как Нин Хэн вдруг подал голос.
Столы в столовой были низкими, и его длинные ноги приходилось широко расставлять. Он уже закончил есть, отложил палочки и взял банку колы, удобно откинувшись на спинку стула.
Его длинные пальцы открутили чёрную крышку — «цззынь!» — раздался характерный звук газа.
— Как ты её назвал? — спросил Нин Хэн.
Юань Чуле был белокожим и изящным, с миндалевидными глазами, и когда улыбался, выглядел очень открыто:
— Си Си. Уменьшительно-ласкательная форма — знак близости. Ты что, ревнуешь? Могу и тебя называть Хэн Хэн… Хэн Хэн.
— Ну-ка повтори, — Нин Хэн запрокинул голову и сделал глоток колы.
Напиток стекал по горлу, чётко выделяя подвижный кадык.
Голос его оставался ровным, без эмоций, но Юань Чуле, будучи давним другом, сразу почувствовал раздражение.
Правда, он не знал, что именно разозлило Нин Хэна — «Си Си» или «Хэн Хэн».
Юань Чуле мгновенно включил инстинкт самосохранения и замолчал.
Вань Си ничего не заметила и, чтобы разрядить обстановку, продолжила:
— Это много? В спортивной школе я ела ещё больше.
Юань Чуле вдруг вспомнил:
— А, точно! Ты же занималась толканием ядра? Тогда у тебя, наверное, очень сильные руки. Давай проверим — сыграем в перетягивание руки? Спорим на жареную курицу.
— Давай.
Вань Си не хвасталась — перед ней действительно были тонкие ручки Юань Чуле, похожие на куриные крылышки. Раньше она даже со старшими товарищами по спортивной школе соревновалась — чего уж бояться его?
Они уже почти закончили обед и отодвинули тарелки в сторону. Юань Чуле положил локоть на стол, Вань Си тоже приняла стартовую позу.
Как раз в тот момент, когда их руки должны были соприкоснуться, кто-то схватил Вань Си за капюшон и резко поднял — будто вырвал репку из земли.
— Столько ошибок в английском тесте — не хочешь исправлять? — голос Нин Хэна прозвучал холодно.
— Хочу, сейчас исправлю.
— У меня скоро дела. Если не сейчас — тогда вообще не надо.
Нин Хэн не дал ей времени подумать и, широко шагая, направился к выходу.
Вань Си не посмела обижать «машину по объяснению задач» и, подобострастно семеня, последовала за ним разбирать ошибки.
* * *
В Нин Хэне всегда чувствовалась зрелость, несвойственная его возрасту. Казалось, даже если небо рухнет, он сможет его поддержать. Ему доверяли не только одноклассники, но и учителя.
Но эта невозмутимость часто давала трещину, когда он объяснял Вань Си задачи.
Её база знаний по математике из средней школы была настолько слабой, что напоминала мост, построенный наспех: как только на него обрушился поток старших классов, он тут же рухнул.
Однажды на самостоятельной работе, когда он в третий раз объяснял одну и ту же задачу, а в глазах Вань Си всё ещё читалось полное непонимание, у Нин Хэна на виске заходила жилка.
Что могла поделать Вань Си? Она лишь тихо пробормотала:
— Говорят, в шестнадцать лет за убийство уже несут уголовную ответственность.
Не злись, оставь мне жизнь.
Ах, объяснение задач действительно подрывает дружбу между соседями по парте.
К счастью, учителя вызвали Нин Хэна в кабинет обсудить участие в математической олимпиаде. Вань Си тоже поспешила в туалет, чтобы умыться и прийти в себя.
Но там она столкнулась с Хуан Сянцзюнь — судьба явно не на шутку злилась на неё.
С тех пор как Нин Хэн стал личным репетитором Вань Си, Хуан Сянцзюнь всякий раз смотрела на неё с ненавистью. Вань Си предпочитала не обращать внимания.
Сегодня, видимо, Нин Хэн слишком долго объяснял ей задачи на уроке, и Хуан Сянцзюнь, сидевшая сзади, не выдержала зависти. Она встала и, не стесняясь, бросила:
— Бесстыдница.
Вань Си как раз умывалась. Услышав это, она подняла голову и посмотрела на Хуан Сянцзюнь в зеркало. Лицо её было мокрым, глаза блестели от воды, но тон оставался искренним:
— Зачем так говорить о себе?
Хуан Сянцзюнь на мгновение опешила, но, будучи опытной в подобных стычках, тут же парировала:
— Я про тебя! Целыми днями задаёшь глупые вопросы, только чтобы занять Нин Хэна!
Вань Си разозлилась. Оскорбляй её сколько угодно, но зачем нападать на интеллект?
Разве она специально задаёт глупые вопросы? Просто она действительно не понимает!
Глупыми были не вопросы — глупой была сама Вань Си.
Но у неё нашёлся и другой ответ:
— Обычно слово «занимать» употребляют вместе со словом «туалет». Мы же одноклассницы — зачем так оскорблять Нин Хэна? Он ведь всего лишь человек. Что он такого сделал?
В этот момент Нин Хэн, обсуждавший в кабинете олимпиадные задачи с учителем, вряд ли мог представить, что его имя связали с туалетом.
Хуан Сянцзюнь тоже не ожидала, что её кумир окажется в такой связи, и на мгновение замерла.
Поспорив, Вань Си почувствовала позывы в туалет и, не желая больше тратить время на ошеломлённую Хуан Сянцзюнь, зашла в кабинку.
Но, как говорится, «язык без костей — легко пошалишь». Выйдя, она обнаружила, что дверь чем-то зажата и не открывается.
Догадаться, кто за этим стоит, не составило труда. Вань Си глубоко пожалела о своей беспечности.
Раньше в спортивной школе таких, как Хуан Сянцзюнь, она могла бы взять троих за раз. А теперь, как говорится, «тигр, попавший в беду, уступает даже собаке».
Сейчас у других классов занятия, никто не зайдёт в ближайшие полчаса. Мысль о том, чтобы торчать здесь так долго, вызывала ужас — она уже чувствовала, что начинает «благоухать».
Она уже прикидывала, не вылезти ли через окно, как дверь внезапно открылась.
За ней стояла знакомая девушка — белокожая, с европейскими чертами лица и кокетливой родинкой у уголка рта.
Сегодня в женском туалете всё как-то связано с этим «туалетом» по имени Нин Хэн.
Это была Чжоу Яоцао.
Выйдя наружу, Вань Си увидела, что дверь упиралась в швабру.
— Это Хуан Сянцзюнь, верно? — сказала Чжоу Яоцао. — В девятом классе она так же меня заперла.
В старшей школе №1 есть и среднее, и старшее отделение. Чжоу Яоцао, Хуан Сянцзюнь, Юань Чуле и Нин Хэн все учились в среднем отделении и перешли в старшее вместе, поэтому хорошо знали друг друга.
http://bllate.org/book/3528/384519
Готово:
