Ци Банься и сама испугалась этой неожиданной мысли. Опустив веки, за которыми словно застряли едкие песчинки, она слегка прикрыла глаза и устало сжала переносицу двумя пальцами.
«Пьянеют не от вина, а от собственных чувств», — горько усмехнулась она про себя.
Перед ужином небо затягивали тяжелые тучи, но поднявшийся ветер постепенно разогнал их, открыв взору растущий серп луны, выплывающий из облачного моря.
Посреди плотно утрамбованного двора уже трещал костер. Жители деревни нарядились в праздничные национальные костюмы и серебряные украшения, надеваемые лишь по особым случаям. Сплотившись в широкий круг, они с нетерпением ждали начала вечера.
В Сяосигоу жило от силы две тысячи человек, и около шестидесяти процентов из них составляли мяо. Помня о том, что уже завтра после полудня гостьи покинут деревню, радушные хозяева решили устроить им пышные проводы с песнями и танцами.
Лан Ицю, облаченная в ярко-синий наряд мяо, подбежала к Ци Банься и, опершись о ее плечо, задорно проговорила:
— Сестра Банься, скорее иди переодевайся!
— Хорошо, уже иду.
— Остальные костюмы разложили в спальне сестры Мань, — бросила Лан Ицю и тут же умчалась к противоположному краю двора — догонять Ши Чжэнь, которую только что после двух минут упрашиваний с трудом уговорила попечь вместе сладкий картофель.
Сначала Ши Чжэнь нарезрез отказалась:
— Ты же артистка. Совсем за фигурой не следишь?
— Я не снимаюсь в кино, только пою! Чего мне бояться?
— Молодая еще, не зарись. Сейчас многие певицы уходят в актрисы или развивают карьеру сразу в нескольких направлениях.
Лан Ицю на миг задумалась:
— Актерского таланта у меня нет, фанаты точно засмеют... — А затем резко сменила тему: — Сестра Ши Чжэнь, ну почему мы опять съехали с темы? Съешь со мной хотя бы один клубень!
Ши Чжэнь, не переносившая давления, но легко поддававшаяся на мягкие прошения, неохотно сдалась:
— Ладно. Но мне только треть.
— Да здравствует сестра Ши Чжэнь!
На самом деле Лан Ицю уже пару дней истекала слюной по печеной бататовой корочке. Ее соседка Ци Банься на ужин не прикасалась даже к рису, не говоря о сладком картофеле. Вот и пришлось во время смены нарядов зацепиться за Ши Чжэнь.
***
Пока Ци Банься витала в собственных мыслях, толпа рассеялась. Во дворе остались лишь они втроем — Ван Мань, Цзян Байчжи и она сама. Вместе девушки направились в дом.
Костюмов привезли три: два размера M и один S. Ци Банься была из них самой изящной, поэтому небольшой наряд мяо с традиционной вышивкой и узорами батик сел на нее словно сшитый на заказ.
— Сяо Ся, ванная сразу за дверью направо, буквально два шага. Иди первая, — Ван Мань приложила к себе темное платье размера M с приглушенным орнаментом. В последние годы она не снималась, посвятив себя благотворительности и литературе, поэтому не изнуряла себя диетами и теперь опасалась не влезть. Подписать контракт на шоу два месяца назад ее уговорил лишь авторитет гендиректора «Хайянь Юйлэ». К тому же Ван Мань искренне любила деревенский колорит и возможность путешествовать с подругами.
— Пусть лучше сестра Мань идет первой.
— Я еще примеряюсь, а ты не теряй времени, иди, не спорь.
Ци Банься не стала возражать. Ванная в доме деревенского старосты была несравнимо чище временного навеса у соломенной хижины. Повесив костюм на вешалку, она с облегчением скинула молочно-белый вязаный кардиган, обнажив хрупкую бледную шею.
Верхняя часть наряда состояла из двух элементов. Надев и аккуратно расправив нижнюю рубаху, Ци Банься накинула жакет. На талии справа имелись три пуговицы-клеванта, но тканевые петельки оказались настолько узкими, что с великим трудом ей удалось застегнуть лишь две. На лбу выступили капельки пота.
Нужно немного надрезать петельку ножницами, но в ванной их не было. Придется кого-то попросить...
Сестру Мань? Она старше по возрасту и статусу, да и виделись они от силы раза три — неудобно беспокоить. Взвесив все за и против, Ци Банься тихо позвала в щель двери:
— Врач Цзян... Врач Цзян...
Ответа не последовало.
Она прочистила горло и крикнула уже отчетливее:
— Врач Цзян!
Вскоре донесся знакомый шаг. Ци Банься знала ее походку настолько хорошо, что без труда отличала неторопливую прогулку от поспешного шага.
— Учитель Ци?
— Не могла бы ты принести ножницы? Петелька не поддается.
— Хорошо, подожди минуту.
Спустя две минуты шаги вернулись:
— Учитель Ци, открой дверь.
Дверь приоткрылась, и Ци Банься вытянула руку, нащупав кончики ножниц.
— Тебе помочь? — спросила Цзян Байчжи.
— Нет-нет, спасибо, я сама.
Дверь с хлопком закрылась. Цзян Байчжи осталась стоять на месте, слегка нахмурившись, но уходить не спешила.
Через некоторое время из-за двери донеслось шуршание ткани, за которым последовал тяжелый вздох и смущенный, тихий голос:
— Врач Цзян, ты еще здесь?
— Здесь.
Дверь снова открылась, и Цзян Байчжи быстро скользнула внутрь, притворив за собой створку.
Ци Банься расправила жакет:
— Вот эта петелька... Я немного надрезала, но застегнуть все равно не получается. Пробовала трижды, а сильнее резать боюсь — вдруг пуговица будет выскакивать.
— Давай я попробую.
Цзян Байчжи взяла с раковины ножницы. Ци Банься повернулась к ней спиной. Собираясь переодеваться, она сняла очки, поэтому теперь видела все слегка размыто. Чтобы не задеть случайно кожу, Цзян Байчжи наклонилась почти вплотную.
Ее теплое дыхание коснулось открытой шеи, освещенной приглушенным желтым светом лампы. Ци Банься невольно сглотнула. Эта близость, эта атмосфера мгновенно перенесли ее на много лет назад.
Когда-то, стоило им только признаться друг другу в чувствах, Цзян Байчжи выкраивала любую свободную минуту, чтобы побыть рядом. И хотя их вкусы не всегда совпадали, она с неисчерпаемым терпением объясняла свой выбор, и Ци Банься почти всегда уступала. Девушка наряжается для того, кто ей дорог, — мнения остальных ее никогда не волновали. Если наряды для мероприятий сидели не идеально, Цзян Байчжи помогала их подогнать, а иногда, поддавшись моменту, целовала ее и слегка дурачилась.
Но все это давно превратилось в воспоминания — несбыточную роскошь, оставшуюся лишь в снах.
— Готово.
У Цзян Байчжи были золотые руки: один точный микронадрез — и пуговица легко вошла в петлю.
Стоявшая перед ней Ци Банься едва заметно вздрогнула и, сделав глубокий вдох, тихо произнесла:
— Спасибо.
— Снаружи нас не слышно, — внезапно понизив голос, проговорила Цзян Байчжи. — Банься, почему мне кажется, что между нами пролегла пропасть? Раньше ты почти никогда не говорила мне «спасибо». Это слово вообще было редким гостем в твоем лексиконе. Если одежда не застегивалась, ты просто затягивала меня в ванную... А сейчас даже дверь заперла.
Она замолчала на мгновение и, не отрывая взгляда от глаз Ци Банься, с видимым усилием добавила:
— Разве мы... не друзья?
— Разве мы... не на съемках шоу? — выдавила из себя Ци Банься. Ей хотелось отвести взгляд, но, понимая, что это выдаст ее с головой, она стиснула зубы и прямо встретила этот пристальный, горячий взор.
— Что ж... — Цзян Байчжи ощутила, как перегнула палку, и поспешно отвела глаза. Положив ножницы, она негромко добавила: — Вчерашнее лекарство больше пить не нужно. Когда вечеринка закончится, перед сном зайди ко мне за тремя новыми упаковками.
— Какое лекарство? — при упоминании препаратов Ци Банься мгновенно напряглась. В прошлой жизни она приняла столько таблеток и отваров, что мысли о ежедневных горстях пилюль и пакетах с горьким снадобьем навевали настоящий кошмар.
— Пришли результаты обследования. Нужно немного подкорректировать состояние организма.
— Где результаты? Почему брат ничего мне не сказал?
— Прислал по сообщению. Я получила их минут десять назад.
Ци Банься сжала губы, почувствовав, как они слегка задрожали:
— Со мной... ведь нет ничего серьезного?
Развитие онкологии требует времени, но рак поджелудочной железы коварен: он возникает по множеству причин, протекает бессимптомно и прогрессирует молниеносно, без четких стадий. Ци Банься консультировалась с врачами и была уверена, что у нее в запасе есть хотя бы год относительного здоровья.
— Обычная астения и переутомление. Пойду переоденусь.
«Слава богу...» — Ци Банься с облегчением перевела дыхание, а витавшее в воздухе романтическое напряжение развеялось без остатка.
***
Когда все трое сменили наряды и вышли во двор, музыка уже гремела вовсю.
Танец с барабанами мяо — не просто развлечение, а живое наследие китайской культуры. В традиции этого народа насчитывается около десятка разновидностей барабанных танцев, а многочисленные ветви этноса сформировали богатейшую палитру песенно-танцевального искусства. Сяосигоу славилась именно своим барабанным ритмом.
Праздник требовалось открыть ярко, и барабанный танец подходил для этого как нельзя лучше. По левую сторону от костра на деревянную подставку установили огромный барабан. Мужчина лет сорока отбивал оглушительный такт, а остальные сельчане подхватывали ритм, кружась вокруг костра.
Хозяева гостеприимно зазывали гостей, и вскоре к танцующим присоединились участницы шоу. Движения делились на три типа: широкие, средние и мелкие. Мужчины обычно исполняли широкие движения во внутреннем круге, а женщины — более изящные во внешнем. Гостьи быстро перенимали простые па, повторяя за местными жителями.
Лишь Ци Банься и Цзян Байчжи все еще медлили в стороне, пока Лан Ицю, пританцовывая и выкрикивая задорное «А-хо!», не увлекла за собой сопротивляющуюся Ши Чжэнь.
— Сестра Банься, врач Цзян, давайте к нам!
Ши Чжэнь тут же утянула за собой Цзян Байчжи.
Для Ци Банься же танцы всегда были сущим наказанием. Она переоделась лишь для того, чтобы посидеть у костра, но не успела опомниться, как Шэнь Юйян и У Вэй уже тащили ее в общий круг.
— Я... я не умею!
— Сяо Ся, это совсем просто! — откликнулась Ван Мань, которая уже вовсю схватывала движения.
Восемь счетов влево, восемь счетов вправо. Обучавшая ее девушка-мяо отличалась редким терпением:
— Раз-два-три-четыре-пять-шесть-семь-восемь! Сестра, пропустила счет! Сестра, здесь движение двойное! Сестра, там достаточно одного взмаха!
— Вы танцуйте впереди, а я буду учиться сзади, — Ци Банься не хотела сбивать общий темп и поспешно отступила из круга.
Заставить ее танцевать было равносильно смертному приговору. В свое время агентство нанимало для нее персонального хореографа, но после десятков безуспешных попыток тот лишь развел руками: «Учитель Ци, лучше сосредоточьтесь на актерской игре».
С тех пор Банься избегала ролей, где требовалось танцевать, а если и приходилось — прибегала к помощи дублеров.
К счастью, барабанный танец вскоре завершился, и наступила очередь песенных номеров. По правилам, один номер представлял деревенских жителей, следующий — гостей. Разумеется, главная нагрузка легла на профессиональных певиц — Шэнь Юйян и Лан Ицю.
Однако У Вэй тут же объявил о внезапном усложнении правил: кандидатов от обеих сторон определял жребий!
— Сяо Вэй, я пою ужасно, не пиши мое имя! — тихо попросила Ван Мань. Ци Банься уже собралась поддержать идею и предложить оставить в списке только Шэнь Юйян и Лан Ицю.
— Сестра Мань, все должно быть честно и по-братски! — со смехом отказал У Вэй.
Записки с именами восьми участниц опустили в ящик, дав право выбора жителям деревни, а девушки, в свою очередь, тянули жребий за представителей Сяосигоу.
— От команды гостей выступает... врач Цзян Байчжи из группы Ши Чжэнь!
Цзян Байчжи, у которой полностью отсутствовал слух, а репертуар ограничивался парой песен...
Ци Банься вместе со всеми обернулась на нее. Вокруг тут же поднялся гул и подшучивания:
— Врач Цзян! Врач Цзян!
Цзян Байчжи даже глазом не моргнула, сохраняя безупречную невозмутимость. Но Банься слишком хорошо знала: чем сильнее та нервничает, тем менее заметно это снаружи.
— Переходим к выбору песни! Жители деревни не станут усложнять задачу: на выбор восемь композиций, есть и старые, и новые хиты.
Когда список из восьми песен появился на экране, Цзян Байчжи ровным, спокойным голосом произнесла:
— «Тихо-тихо».
Эта песня... В прошлой жизни Ци Банься так хотела услышать ее в исполнении Цзян Байчжи, но та раз за разом уходила от ответа.
Эта песня... В прошлой жизни, прямо перед тем как навеки закрыть глаза, она все же услышала ее.
Так вот почему? Из-за того, что во время съемок шоу Цзян Байчжи спела ее, но затем Шэнь Юйян перепела песню заново, а кадры с Цзян вырезали на монтаже, после чего та избегала даже упоминания о ней?
«Больше всего на свете я хочу видеть твою улыбку, в моих глазах ты — лучше всех...»
Для окружающих это пение казалось сущим испытанием для ушей, но у Ци Банься внезапно перехватило дыхание, а на глаза навернулись слезы.
http://bllate.org/book/35279/4470449
Готово:
