Прислушиваясь к голосу на том конце провода, Шэнь Мэнке почувствовала, как только что угасший гнев вспыхнул с новой силой. С какой стати ей приходится есть вонтоны на улице возле жилого комплекса, пока та развлекается в Яочжоу?
Она произнесла:
— Чэнь Яньсин, у тебя уже есть девушка, перестань заигрывать с кем попало на стороне.
И это несмотря на то, что она знала о фальшивости этих отношений, несмотря на то, что у нее не было права говорить подобное, несмотря на то, что эти отношения в роли девушки вовсе не могли привязать к ней Чэнь Яньсин.
В груди Шэнь Мэнке внезапно разлилась горькая досада. Прошло уже почти пять лет с момента окончания учебы, а она все топталась на месте: слухи о ней привлекали больше внимания, чем ее роли, а скандалы гремели громче ее имени.
Стоило вбить в любую поисковую систему три слова [Шэнь Мэнке], как следом вываливалась целая гора компромата.
Когда общаешься со множеством людей, неизбежно начинаешь испытывать внутренний дисбаланс.
Почему другим можно, а ей нельзя?
— Что?
Из телефона донесся удивленный вопрос. Шэнь Мэнке усмехнулась, словно насмехаясь над собственным бессилием.
Она раздраженно пнула носком туфли небольшую лужу, и брызги попали ей на щиколотку и штанину. Ощущение было холодным и сырым. В тот же миг Шэнь Мэнке пробрала дрожь, и ее внезапно затошнило, точно организм матери, атакованный паразитами.
— Ничего, — ответила Шэнь Мэнке. — Телефон был в сумочке, случайно нажалось. Давай повесим трубку.
Не дожидаясь ответа собеседницы, Шэнь Мэнке сбросила вызов.
Еще чуть-чуть — и она бы выронила: «Чэнь Яньсин, возьми меня на содержание». Не хватило самой малости.
Приходя в индустрии развлечений, Шэнь Мэнке была амбициозна и больше всего презирала идею торговать телом ради ресурсов, однако за последние годы она уже несколько раз едва не…
Она действительно боялась, что однажды ее упорство иссякнет и она канет в лету — бесславно пришла в шоу-бизнес, так же бесславно из него уйдет.
Перед глазами вдруг все расплылось. Шэнь Мэнке подняла голову, глядя на луну, наполовину скрытую темными тучами, и медленно побрела домой.
Луна оставалась прежней, менялись лишь те, кто на нее смотрел, и места, где они стояли, оттого и луна казалась разной.
Ослепительные огни Яочжоу затмили сияние, что должна была дарить луна, и осветили собой половину неба.
Полночь — время для безудержного веселья.
Всюду в Яочжоу царила атмосфера человеческой вакханалии, и Чэнь Яньсин явно чувствовала себя в такой обстановке не в своей тарелке.
Она села в самом углу, даже подумывая просто уйти, но звонок Шэнь Мэнке застал ее врасплох и заставил растеряться.
Шэнь Мэнке что… проверяет ее?
Но ведь они расстались совсем недавно.
Сюй Шинянь взяла отгул, и Шэнь Мэнке автоматически тоже получила выходной.
Режиссер Цин заявила, что со сценарием возникли проблемы и его нужно немного подкорректировать, однако Шэнь Мэнке интуитивно чувствовала: дело, пожалуй, вовсе не в сценарии.
Смутное предчувствие подсказывало ей, что что-то произошло, но, проверив новости в интернете, она не нашла ничего — кругом царил штиль, словно ничего и не случалось.
Именно в такие моменты отчетливо осознаешь всю важность нужных знакомств.
За те два дня, что Шэнь Мэнке провела дома, они с Чэнь Яньсин виделись всего раз: та привезла новый контракт. Они договорились встретиться в кофейне у жилого комплекса, и вся встреча заняла меньше десяти минут — Шэнь Мэнке поставила подпись, и Чэнь Яньсин ушла.
Сидя в кофейне перед чашкой остывающего кофе, Шэнь Мэнке ловила себя на мысли, что отношение Чэнь Яньсин к этому контракту выглядит странно.
Сказать, что она придавала ему большое значение? Но перед тем как распечатать документ, она даже не поинтересовалась мнением Шэнь Мэнке, более того — сама заранее подписала его, и на подписание уходило меньше десяти минут.
Но назвать это халатностью тоже нельзя: она привезла всё лично, хотя с этим справился бы и обычный помощник. К тому же она действительно приехала только ради подписи, не сказав больше ни слова.
Её манера казалась одновременно деспотичной и легкомысленной, отчего Шэнь Мэнке понимала происходящее всё с большим трудом.
Лишь когда кофе перед ней полностью остыл, она чайной ложечкой разбила изящный узор на пенке и выпила холодный напиток до дна.
Напротив нее стояла точно такая же чашка с остывшим кофе.
Следующая их встреча состоялась ровно через день.
У Ду Цзюньи из клана Ду в Цзянчэне был день рождения. Всегда бережливый клан Ду на этот раз устроил невероятно пышный приём, и Шэнь Мэнке уже давно слыхала, что несколько крупных звезд получили приглашения.
Она ничего не смыслила в деловых раскладах, зная лишь одно: это редкая возможность. Поэтому она связалась со своим знакомым мажором, который всей душой любил музыку и наотрез отказывался наследовать семейный бизнес — Цзян Чжисин.
Цзян Чжисин была ее одноклассницей по старшей школе, и по воле судьбы они просидели за одной партой целых три года, хотя Шэнь Мэнке до сих пор не понимала, зачем богатой наследнице понадобилось идти учиться в старшую школу какого-то уездного городка.
Она не спрашивала, а Цзян Чжисин не рассказывала.
Вечером Шэнь Мэнке вышла из дома в редком для нее кутюрном платье и, взглянув на припаркованную у крыльца кричащую красную спорткар-машину, тихо усмехнулась.
Цзян Чжисин лично вышла открыть перед ней дверцу:
— Прошу вас, прекрасная мисс.
Шэнь Мэнке задержала на ней взгляд на секунду, после чего села в салон.
Дверь захлопнулась. Глядя на человека в простом белом повседневном наряде, Шэнь Мэнке внезапно вспомнила тот телефонный разговор двухдневной давности.
Тогда Шэнь Мэнке позвонила Цзян Чжисин, чтобы узнать, собирается ли та на день рождения Ду Цзюньи. Стоило Цзян Чжисин услышать об этом, как она сразу поняла: Шэнь Мэнке хочет туда попасть, и тут же крикнула куда-то в сторону: «Сяо Тянь, сходи-ка вытащи из мусорки то приглашение!»
Вспомнив это, Шэнь Мэнке на мгновение умолкла. В старшей школе они вместе увлекались музыкой и даже сколотили музыкальную группу.
Конечно, сама тяга к музыке началась с той самой всеобщей тайной влюбленности.
Поначалу они с Цзян Чжисин просто общались, и музыкой та не увлекалась.
В тот год, во втором классе старшей школы, при разделении на гуманитарное и естественнонаучное направления они чудом попали в один класс. В тот же год Цзян Чжисин влюбилась в одну из учениц их класса — Жуань Лихуа.
Это была поистине бурная и страстная тайная влюбленность: о том, что Цзян Чжисин неравнодушна к Жуань Лихуа, знали абсолютно все, кроме самой Жуань Лихуа, ведь та была слишком робкой и не решалась признаться.
Узнав, что Жуань Лихуа обожает музыкальные группы и владеет несколькими инструментами, Цзян Чжисин силой притащила ее создавать ансамбль — разумеется, Шэнь Мэнке тоже втянули туда для храбрости.
Поначалу в группе было всего три человека, причем Цзян Чжисин играла лишь на базовом уровне, научившись всему в последний момент. Однако у нее был отличный голос, и тогда Жуань Лихуа позвала еще двоих знакомых, так и образовался небольшой коллектив.
Они проиграли так целый год, а после окончания школы кто-то уехал поступать, кто-то пошел учиться дальше, и все разбрелись кто куда.
Сразу после выпускных экзаменов Цзян Чжисин наконец набралась храбрости, чтобы признаться, но в итоге Жуань Лихуа улетела за границу.
Улетела, даже не предупредив.
На этом пылкие юношеские чувства и завершились, так ни к чему и не придя.
Позже Шэнь Мэнке тоже уехала учиться в другой город, и связь с Цзян Чжисин прервалась.
Они вновь встретились уже после съемок первого фильма Шэнь Мэнке, когда продюсер взял ее с собой на деловой ужин, где она и столкнулась с Цзян Чжисин, которую все величали не иначе как молодым директором Цзян.
Тогда каждый думал, что она взлетит на вершину популярности, но попытки раз за разом оканчивались ничем, и шеф перестал брать ее с собой.
Зато возобновилось общение с Цзян Чжисин.
В последние два года Цзян Чжисин снова загорелась идеей собрать группу, но до сих пор, сколько бы она ни суетилась, состав музыкантов менялся калейдоскопом, а толку никакого не было.
На самом деле все прекрасно понимали: никто из тех людей не увлекался музыкой всерьез — всех привлекали исключительно деньги Цзян Чжисин.
Но эта упрямая девица не сдавалась и каждый день околачивалась возле музыкальных факультетов соседних вузов. Вот и сейчас притащила откуда-то новую первокурсницу.
Теперь она бесконечно сожалела, что подписала тот контракт с Чэнь Яньсин — похоже, эта особа хороша собой лишь в постели.
Праздник в честь дня рождения Ду Цзюньи проходил в особняке Юэчэнь на западе города — в месте, где каждый клочок земли стоил баснословных денег и где собирались сливки общества.
В отличие от Яочжоу, здесь сплетни о чьей-то личной жизни не выносились на суд публики, поскольку эта территория никогда не открывалась для посторонних.
Во всем Цзянчэне едва ли наберется пара человек, способных закатить здесь банкет.
У входа рядами стояли роскошные автомобили. Бросив беглый взгляд на пеструю вереницу машин, Шэнь Мэнке поняла, что даже броский спорткар Цзян Чжисин на их фоне выглядит более чем скромно.
Цзян Чжисин извечно терпеть не могла подобные мероприятия, и если бы не настойчивое желание Шэнь Мэнке, то пригласительный билет наверняка давно бы отправился на помойку вместе с остальным мусором.
Если подумать, Шэнь Мэнке никогда не видела, чтобы Цзян Чжисин, подобно прочим богатым наследникам, таскалась повсюду с шумными компаниями друзей. Она казалась одиночкой, почти не бывала дома и могла целыми днями пропадать в своем музыкальном салоне.
Выйдя из машины, Цзян Чжисин взглянула на сияющие вверху огни, и в глубине ее глаз мелькнуло едва уловимое раздражение.
— Как обычно, я провожу тебя внутрь, — произнесла она.
Шэнь Мэнке кивнула.
Хотя они часто появлялись на людях вместе, на самом банкете в итоге оставалась лишь Шэнь Мэнке.
Обычно, проведя Шэнь Мэнке внутрь, Цзян Чжисин либо усаживалась где-нибудь в тихом углу или свободной комнате, либо вовсе уезжала по делам, возвращаясь позже, чтобы забрать подругу.
Шэнь Мэнке тоже задавалась вопросом, как можно жить в таком режиме полного отсутствия социализации, на что Цзян Чжисин неизменно отвечала: «Мне это не нужно, и мне это не нравится».
Но на этот раз уйти ей было не суждено.
Каждый шаг от главных ворот особняка они делали при свете фонарей.
Увязанные по обеим сторонам аллеи платаны напоминали верную стражу, провожающую хозяев домой.
Яркие огни, переливы музыки — это место действительно создавало атмосферу полнейшего хмельного забвения.
Войдя следом за Цзян Чжисин, Шэнь Мэнке окинула взглядом зал: здесь были и знакомые лица, и незнакомцы, те, кого она видела в реальной жизни, и те, кого встречала лишь на экранах мониторов…
К ее полнейшему удивлению, она заметила Сюй Шинянь — ту самую актрису из-за отгула которой сорвался съемочный график группы.
Сюй Шинянь стояла под лучем софита, непринужденно беседуя с кем-то со смехом, то и дело прикрывая рот рукой и блудливо озираясь по сторонам — очевидно, она кого-то выискивала или присматривала себе новую жертву.
Их взгляды неожиданно столкнулись в воздухе. Шэнь Мэнке замерла; в подобной ситуации отступать было некуда, и она бросила спутнице:
— Я отойду поздороваться.
Цзян Чжисин коротко хмыкнула. Не задерживая на ней внимания, Шэнь Мэнке направилась в сторону Сюй Шинянь.
Сюй Шинянь с улыбкой извинилась перед собеседниками, намеренно захватила бокал вина и протянула его Шэнь Мэнке. Не став спрашивать, какими судьбами та оказалась здесь, она перевела взгляд чуть дальше:
— Это еще кто?
http://bllate.org/book/35276/4358851
Готово:
