Даже три имени — Сюй Цицзюнь — подсказала ему Мэн Чжэнь.
Выслушав его, Е И вытащил из кармана леденец на палочке и, небрежно прислонившись к монитору в палате, произнес:
— Проблема небольшая, можешь особо не переживать.
— Органических патологий у тебя снова не обнаружили, скорее всего, ты просто упал, а потом на тебя обрушилось столько всего, вот всё и отшибло. Может, через пару дней память и вернется.
Доктор Е пожал плечами, словно амнезия была пустяковым делом, не стоящим и пары минут на простуду с лихорадкой, а в его тоне даже сквозило легкое упоение:
— Если вспомнить так и не удастся, считай, что начал жить с чистого листа и встретил новую жизнь.
Однако потерявший память Сюй Цицзюнь явно не разделял столь беззаботного настроя. Но не успел он раскрыть рот, как до этого молча стоявший в стороне Янь Чжихань внезапно бросил:
— Разве ты не говорил, что никаких побочных эффектов не будет?
— Я говорил, что нужно избегать стресса, хорошо высыпаться и что опасных для жизни побочных эффектов быть не должно. Кто же заставлял тебя непременно его волновать?
Е повернулся к Янь Чжиханю, протяжно и лениво опустив руку ему на плечо:
— Неужели господин офицер вырядился таким красавчиком специально для того, чтобы довести мужа до белого каления? Только что, стоило зазвучать сигнализации, как ее слышала вся дежурная.
Увидев столь близкие жесты между Янь Чжиханем и Е, Сюй Цицзюнь невольно нахмурился.
— Вы что, близко знакомы?
— Да я же твой главный сват! — Е хлопнул себя по груди и весело рассмеялся. — Если бы не я тогда, у главврача Сюй и шанса бы не представилось влюбиться с первого взгляда.
Сюй Цицзюнь опешил. Бросив взгляд на помрачневшего Янь Чжиханя, он с невероятным изумлением переспросил:
— Я… влюбился с первого взгляда?
— О да, ты и сам уже ничего не помнишь. — Е, глядя на его озадаченное лицо, со звериным блеском в глазах — словно наконец улучил редчайшую возможность, — воодушевленно и красочно затараторил: — Главврач Сюй тогда проявил просто чудеса храбрости и мастерства, стоило ему прибегнуть лишь к малейшей уловк…
Сюй Цицзюнь едва не сомневался, понимает ли он вообще китайский язык. Неужели он способен на такие безумства, чтобы влюбиться с первого взгляда да еще и самому добиваться кого-то?!
Янь Чжихань, казалось, переносил эту тему еще тяжелее. Не дожидаясь, пока Е закончит, он мрачно оборвал его:
— Делать больше нечего?
— Поглядите-ка на него, никакой заботы, я же только что из операционной!
Е наградил Янь Чжиханя презрительным взглядом, придвинулся к Сюй Цицзюню и слегка толкнул его локтем в бок:
— Послушай, какой смысл целыми днями чахнуть над этой бездушной ледяной глыбой? Когда вы по-настоящему разведетесь, подумай и обо мне. По уровню эмоционального интеллекта, по внешности, по умению находить общий язык — в чем он меня превосходит?
Сюй Цицзюнь слегка тронул уголки губ, но на душе у него почему-то стало тяжело.
Слова Е и Янь Чжиханя подтверждали друг друга. Если только эти двое заранее не сговорились, чтобы соврать ему, выходило, что Янь Чжихань действительно был его прежним возлюбленным, а их брак и впрямь зашел в хорошо известный всем тупик.
Сюй Цицзюнь мысленно вздохнул и, подняв взгляд, спросил:
— Я могу оформить выписку?
Е на мгновение замер:
— Прямо сейчас?
— Если можно, я бы хотел поскорее. — Сюй Цицзюнь кивнул. — Раз у меня не выявили патологий, нет смысла и дальше занимать больничную койку и попусту тратить медицинские ресурсы.
Е поскреб подбородок, слегка нахмурившись:
— Да не такие уж у нас и дефицитные ресурсы, к чему такая спешка?
— Я… — немного подумав, произнес Сюй Цицзюнь, — если я вернусь в привычную обстановку, разве у меня не будет больше шансов вернуть память?
Е еще ничего не успел ответить, как вмешался Янь Чжихань:
— Какую именно обстановку ты называешь привычной?
— Дом, — инстинктивно ответил Сюй Цицзюнь.
В глубине его подсознания не было ни единого места, способного принести душевное успокоение, кроме дома — даже больница, где он, судя по словам, отработал столько лет, казалось, не давала этого чувства.
Но едва слова сорвались с губ, он сам замер от неожиданности. Верно, дом… Разве у него сейчас есть что-то подобное?
Янь Чжихань, судя по всему, думал о том же:
— Никто не знает, где твой новый дом.
Он намеренно выделил голосом слово новый и бросил на него многозначительный взгляд. — После ухода из дома ты ни с кем не выходил на связь. По крайней мере, ни с кем из тех, кого знаю я.
Сюй Цицзюнь перевел взгляд на Е, который заявлял, что приходится ему другом, но тот лишь сочувственно покачал головой:
— А мой телефон?
— Разбит, не подлежит ремонту. — Янь Чжихань стоял в стороне, скрестив руки на груди. — Даже если бы его починили, ты помнишь свой пароль?
Сюй Цицзюнь опешил от этого вопроса.
Когда он только осознал, что всё забыл, он вовсе не чувствовал грусти или паники — напротив, на душе было поразительно спокойно. Словно с плеч свалился груз, который он тащил годами, или разрешилась мучившая его долгое время мучительная дилемма.
Вместе с покоем накатывало какое-то необъяснимое чувство легкости.
Но стоило Янь Чжиханю парой фраз прояснить его положение, как он понял, сколь наивной была его иллюзия беззаботности и умиротворения.
В голове Сюй Цицзюня внезапно стало пусто, и его охватило жуткое смятение.
— Ну, дела улаживаются постепенно, знаешь ли. — Е похлопал его по плечу, достал из кармана леденец и утешил: — Поживи пока спокойно здесь, понаблюдай за собой пару дней — хуже точно не будет. К тому же, есть же я…
Взгляд Янь Чжиханя упал на руку Е, которая по-свойски лежала на плече Сюй Цицзюня. Он опустил глаза, сжал кулаки в кожаных перчатках, резко развернулся и зашагал к выходу.
Уже в дверях, прежде чем скрыться в коридоре, Сюй Цицзюнь вдруг поднял голову и спросил:
— А что насчет моего прежнего дома?
Янь Чжихань замер на пороге, не оборачиваясь.
— Раз мы еще официально не развелись, я ведь могу вернуться в свой собственный дом.
Через пятнадцать минут Сюй Цицзюнь, прижимая к груди файл с бумагами, устроился на пассажирском сиденье машины Янь Чжиханя.
Собирать было практически нечего: Мэн Чжэнь сказала, что большую часть личных вещей из кабинета Янь Чжихань забрал в самом начале, когда он пропал. Сейчас в больнице, помимо комплекта зимней одежды, в которой он находился при госпитализации, остался лишь один бумажный пакет с документами.
Через прозрачную пластиковую обложку его взгляд упал на небольшую книжицу свидетельства о браке.
Дата на официальной печати гласила, что прошло уже четыре года. Рядом красовалась двухдюймовая фотография. Внешне Янь Чжихань на ней почти не изменился, но выражение лица было совершенно иным: он широко и беззаботно улыбался, а в глазах светилось какое-то истовое, ничем не прикрытое предвкушение счастья.
А он сам на этой фотографии… Взгляд Сюй Цицзюня скользнул по едва изогнутым уголкам собственных губ и тут же отвернулся.
Значит, он действительно был женат, у него и впрямь тянулся семилетний роман, и в конце концов он действительно отдалился от собственного мужа настолько, что они стали чужими людьми.
Его будущий бывший муж отличался немногословием: с самого выхода из палаты он не обмолвился с ним ни единым словом. Вёл машину до крайности аккуратно и прямолинейно: руки крепко лежали на руле, спина прямая, как струна.
Какова машина, таков и хозяин — спинка пассажирского сиденья тоже стояла строго вертикально.
Сюй Цицзюнь попытался сесть так же прямо, как Янь Чжихань, но всё равно чувствовал себя словно сломанным пополам — сидеть было неудобно. Пошарив рукой под сиденьем в поисках рычага регулировки, он ничего не нашел.
В тот момент, когда он уже готов был сдаться, Янь Чжихань нажал что-то на панели управления у водительской двери, и спинка кресла сама отклонилась назад градусов на двадцать.
Сюй Цицзюнь слегка замер. Слово спасибо уже вертелось на кончике языка, но так и не было произнесено.
Он повернул голову к окну.
На самом краю его поля зрения простирался далекий горизонт.
Хотя к моменту его выписки уже вечерело, небо оставалось чистым и прозрачным, словно после дождя, а розовато-лиловые облака расстилались вдоль горизонта, не тронутые ни единой тучкой. На самом краю небес можно было разглядеть кромку облаков, такую яркую и причудливую, словно сошедшую с полотна великого мастера.
Следом за небом показался город с рядами высоток.
Одно за другим правильные здания взмывали ввысь у края горизонта — упорядоченные, изящные. Небоскребы перекликались с зеркальными стеклами фасадов, являя взору современную и процветающую картину.
Это определенно было самое безупречное небо и самый безупречный город из всех, что он когда-либо видел.
Даже совершеннее тех образов неба и города, что запечатлелись в его памяти — настолько безупречно, что казалось ненастоящим.
Сюй Цицзюнь на мгновение даже застыл от удивления.
Неужели мир за стенами больницы и впрямь стал настолько идеальным?
На вершине самого высокого здания на горизонте сияла огромная золотая вывеска. В лучах заходящего солнца она выглядела как главная эмблема этого города. На табличке красовалась строка цифр и цепочка букв какого-то незнакомого ему редкого языка.
Он невольно прочел вслух:
— …2025.
Янь Чжихань внезапно равнодушно подхватил:
— Aetas Aurea in Regno Somniorum.
Сюй Цицзюнь оглянулся.
Янь Чжихань, не отрывая взгляда от дороги и держась за руль, холодно произнес:
— Латынь. В переводе означает — век, отлитый из золота.
— Городской девиз.
Сюй Цицзюнь слегка кивнул.
После того как Янь Чжихань перевел фразу, в салоне снова воцарилась тишина. Спустя пару минут Сюй Цицзюнь тихо проговорил:
— Спасибо. — Он бросил взгляд на бесстрастно глядящего вперед Янь Чжиханя и, подбирая слова в мыслях, продолжил: — Спасибо, что навестил меня в больнице и забрал домой. Я… Что бы ни послужило причиной того, что мы не смогли жить вместе дальше, мне следовало во всем разобраться с тобой лично.
Янь Чжихань ничего не ответил, лишь молча бросил на него короткий взгляд через зеркало заднего вида.
Спустя какое-то время, когда Сюй Цицзюнь уже решил, что ответа не последует вовсе, мужчина внезапно произнес:
— Твое день рождения девятнадцатого марта, в этом году тебе исполнилось тридцать лет.
Кончики пальцев Сюй Цицзюня невольно дрогнули.
Янь Чжихань продолжил:
— Ты родом с юга, семь лет назад приехал учиться в Хуацин, специализировался на нейрохирургии. После выпуска устроился во вторую больницу, а в позапрошлом году возглавил Мозговой центр.
Сюй Цицзюнь поймал себя на мысли, что голос Янь Чжиханя на самом деле очень приятен: ровный темп, глубокий и сдержанный тембр, в котором сквозило присущее внешности самообладание. Когда он не хмурился и не бросал колкости, даже без всяких украшательств его голос умел прочно приковывать к себе внимание.
Он молча слушал то, что Янь Чжихань рассказывал о нем самом, чувствуя, как где-то в глубине души затронута какая-то потаенная струна.
— У тебя сильный характер, ты исполнителен и ответственен, с мягким нравом. Ты был образцовым сотрудником больницы, и с большинством коллег у тебя складывались хорошие отношения. Когда ты только пропал, мне звонили даже интерны из отделения скорой помощи, а многие приходили к нам домой в твоих поисках.
http://bllate.org/book/35275/4358725
Готово:
