Се Тин не сразу нашлась, что ответить. Хоть в голосе и выражении лица Нин Цзи не было ни тепла, ни холода, сама она выглядела явно расслабленной, поэтому девушка спросила:
— До какого момента?
— До просмотра заданий, — кратко ответила Нин Цзи.
Настолько кратко, что даже не стала повторять слово до.
Это заставило Се Тин вспомнить — действительно, ведь всё из-за этого.
Она честно призналась:
— Потому что ты снова изменилась.
По идее, не стоило так вольно гадать насчет такого человека, как Нин Цзи.
Но Се Тин считала себя довольно странной. Ей не нравилось угадывать чужие настроения или идти на компромиссы, однако порой она отменно чувствовала грань, а порой ей было абсолютно наплевать.
Поэтому она не только ответила, но и добавила куда более дерзкое объяснение:
— Вчера вечером, в общении с другими, в общении со мной — ты везде разная. Сегодня ты вернулась, и поначалу все было отлично: казалось, ты объединила в себе те два образа. Но потом я заметила, что ты снова стала вести себя со мной так же, как раньше.
Она дерзко анализировала поведение Нин Цзи, глядя ей прямо в глаза — как раз выдался момент для зрительного контакта.
Не прошло и двух секунд, как она посмотрела на застывшую словно изваяние женщину и смущенно отвела взгляд.
Для нее Нин Цзи все-таки отличалась от остальных людей.
Тяжело назвать это трепетом или страхом, но рядом с ней почему-то вечно не покидало ощущение, что слишком сильно распускаться не стоит.
Просто отвернувшись, она принялась рассеянно разглядывать все подряд, думая про себя: не слишком ли много я наговорила?
Однако Нин Цзи в итоге так ничего и не сказала, а просто обняла ее и легла.
Се Тин моргнула, чувствуя, что границы дозволенного у Нин Цзи на самом деле довольно широкие.
Будь на ее месте кто-то другой, ей бы уже давно высказали всё в лицо, а Нин Цзи занимала столь высокое положение и при этом — ноль реакции.
Почему же так?
Кажется, раньше было то же самое: она прекрасно знала за собой все грешки, особенно в тот воскресный день.
Но Нин Цзи, казалось, вообще никак не реагировала.
Стоило помнить, что прежняя Се Тин боялась Нин Цзи вовсе не случайно — ей довелось повидать, как Нин Цзи расправлялась с самыми разными ситуациями.
А что же она сама?
Каждое общение с Нин Цзи начиналось с легкой осторожности, а заканчивалось тем, что она ляпала что-то странное или вытворяла не пойми что.
И каждый раз эта осторожность сходила на нет сама собой.
Почему?
Сделав первый шаг к прощупыванию почвы, она уже не могла остановиться и пустилась в пляс на самом краю.
Она лежала низко, упершись лбом куда-то в район подбородка Нин Цзи.
Она немного подтянулась вверх, чтобы снова оказаться лицом к лицу, глаза в глаза.
Нин Цзи относилась к этому телу на редкость снисходительно.
В конце концов, они были связаны системой парного подбора.
Размышляя об этом, она ощутила себя так, будто парит где-то вне этого мира, наблюдая со стороны за Се Тин и Нин Цзи.
Или, вернее, застряв внутри оболочки по имени Се Тин.
— Ты бы хотела... — она собиралась сказать я, на мгновение засомневалась и перефразировала: — Вспомнить Се Тин?
Взгляд Нин Цзи словно застыл, она молча сверлила ее глазами.
Се Тин улыбнулась и переспросила:
— Хотела бы?
Спустя несколько секунд ответа так и не последовало. Она тихонько усмехнулась, закрыла глаза и засунула руку под одеяло, скользнув пальцами по руке Нин Цзи — по пальцам, суставам, тыльной стороне ладони, ощущая переплетение вен.
Сейчас было всего чуть за девять, и у Нин Цзи не могло быть других причин ложиться спать.
Разумеется, сама Се Тин тоже была вовсе не против.
К тому же она понимала, что Нин Цзи вряд ли станет отвечать на подобный вопрос — уже хорошо, что не устроила ей проблем.
И вот то, что она сейчас касалась ее руки, подавая знак, — можно ли это считать мольбой о пощаде?
Она и сама не была уверена, действуя лишь по велению сердца.
Протянутую руку перехватили и сжали в ответ — Нин Цзи прекрасно ее поняла.
И к ее удивлению, женщина не стала больше возвращаться к тому ее бессвязному вопросу.
Она просто тихо и яростно выплескивала то ли вожделение, то ли накопившееся за неизвестно сколько времени напряжение.
В этот вечер она была немногословна и куда менее нежна, чем прошлой ночью.
Влажные следы раз за разом чертили линии по костяшкам пальцев. Се Тин едва это выдерживала, не будучи до конца уверенной, не мстит ли ей Нин Цзи таким образом за недавнее.
Но ради чего?
Даже если вопрос прозвучал странно, даже если какие-то неведомые границы были задеты разговорами, зачем срывать злость именно в такой постели?
Это походило на детскую, обиженную месть, когда ребенок молча дуется.
Впрочем, молить о пощаде ей не особо хотелось — это казалось унизительным.
В конце концов, никакой прочной эмоциональной базы между ними не было.
Но делать было нечего. Нин Цзи по-прежнему хранила молчание, и движения ее вовсе не стали мягче.
Странная женщина.
Та, что первой задала странные вопросы, теперь же всё перекладывала с больной головы на здоровую.
Просить о пощаде было бесполезно, и Се Тин просто решила бросить это гиблое дело, подлив масла в огонь.
Уже засыпая, в полумраке сознания, она упрямо и уверенно бросила:
— Ты просто скучаешь по той самой Се Тин! Но знаешь что? Она безумно боялась тебя, просто до ужаса, она понятия не имела, что ты вообще что-то к ней чувствуешь.
Нин Цзи продолжала молча упорствовать.
Се Тин от злости даже хихикнула. Предохранитель ее затуманенного сознания сорвало, и она принялась нести всякую всячину.
Каждое ее слово было пропитано уверенностью в том, что Нин Цзи глубоко и искренне привязана к настоящей Се Тин.
Чем больше она говорила, тем яростнее действовала Нин Цзи. А чем яростнее становилась Нин Цзи, тем сильнее Се Тин уверялась, что та просто бесится оттого, что ее раскусили. Подгоняемая каким-то вредным внутренним порывом, она продолжала нести откровенную чушь.
В этом порочном круге они застряли так надолго, что на следующий день Се Тин уже не помнила, в котором часу они наконец угомонились.
Солнце давно стояло высоко, всё тело ныло и отзывалось тупой болью.
Нащупав телефон, она увидела, что уже перевалило за десять. В комнате никого не было, зато в Вичате висело несколько сообщений.
Одно от Лю Кэцзи, два от Нин Цзи и еще одно от местной горничной — та интересовалась, когда хозяйка изволит отобедать.
В голове гудело, всплывали обрывки вчерашних воспоминаний. Се Тин тихо застонала, закрыла глаза и зажала ладонью лоб.
И какого черта она вчера творила? Крыша окончательно поехала, что ли?
Решив пока не открывать сообщения от Нин Цзи, она первой прочла весточку от Лю Кэцзи — тот спрашивал, насколько сильно она заболела.
Какая еще болезнь?
Она озадаченно нахмурилась и перешла в чат с Нин Цзи.
Нин Цзи: [Не ходи в школу, жди меня дома.]
Нин Цзи: [Никуда не уходи.]
Что ж, ответ нашелся.
Она снова потерла лоб, чувствуя, как сквозь неловкость начинает пробиваться глухое раздражение.
Сама ничего не объясняет, зато командовать мастерица.
Швырнув телефон на постель, она случайно бросила взгляд на изножье кровати, где был аккуратно сложен комплект одежды.
— ... —
Смущение и раздражение тотчас сменились недоумением.
Если та уже открытым текстом заявляла о своих правах и командовала ею, то к чему было разыгрывать эту заботу?
И вчерашний отказ от учебы, и эта одежда на краю кровати...
Се Тин взъерошила волосы, тотчас обвинив себя в излишней сентиментальности и мании величия.
Знакомы всего ничего, откуда бы взяться такой сложной гамме чувств?
Одевшись, она толкнула дверь и вышла. У порога дежурил помощник Лю. Заметив ее появление, он тут же произнес:
— Мисс, учебники на первом этаже.
Она замерла:
— Какие учебники?
Помощник Лю ответил:
— Генерал Нин распорядилась, чтобы вам привезли школьные учебники для старших классов и пробные экзаменационные варианты.
— ... — Се Тин почувствовала, что этот вздох застрял где-то посредине — ни выдохнуть, ни вдохнуть.
Что за человек.
Судя по лицу помощника Лю, у него оставалось еще что-то на уме. Се Тин перевела на него взгляд и прямо сказала:
— Выкладывай.
Помощник Лю всё еще мялся, но в конце концов выдавил:
— Там еще... еще одна книга, которую генералу Нин непременно потребовалось привезти лично.
Что за таинственная книга такая?
— Руководство по психическому здоровью.
Се Тин сжала кулаки. Помощник Лю, обладая отменной проницательностью, тут же испарился.
И тем не менее, в конце концов она действительно ее открыла.
И читала страницу за страницей, слово за словом.
Да ничего особенного, просто смотрю, подумала она.
Вот только на главе об установлении близких отношений ее взгляд задержался очень надолго.
Дочитать до конца она так и не смогла. Раздраженно отбросив книгу в сторону, она зашла в аккаунт Вичата настоящей Се Тин, чтобы проверить, нет ли там каких-нибудь важных новостей.
Как она и думала — ничего. Се Тин была обычной праздной девчонкой, всеми делами клана Се ведал Се Мин, а она оставалась лишь избалованной домашней принцессой, пустой пустышкой.
Всякий прочий мусор ее не волновал, но вот Линь Кэ прислал сообщение.
Линь Кэ: [Побереги здоровье. Как поправишься, давай встретимся.]
Побереги здоровье.
Се Тин вдруг криво усмехнулась и напечатала в ответ: [Хорошо.]
Отправив сообщение, она тут же сочла себя по-детски глупой и добавила: [Я потом скажу тебе.]
Выйдя из чата с Линь Кэ, она принялась просматривать другие всплывающие имена, и от этого вида ей стало еще тоскливее.
Это значило лишь одно: память прежней Се Тин окончательно пустила корни в ее голове и теперь бурно разрасталась, превращаясь в раскидистое дерево, которое рано или поздно напрочь затенит ее собственные воспоминания.
Если говорить точнее — затенит ее прежнюю память.
При этой мысли лихорадочно мечущиеся, смятенные мысли разом рухнули вниз, словно камни, погрузившиеся в темную гладь безмолвного озера.
Охваленная паникой, она наотмашь отбросила злосчастную книгу по психологии, схватила пачку тестов с заданиями и поднялась наверх.
Во второй половине дня, попросив помощника Лю составить ей компанию, она съездила оформить новую сим-карту и банковскую карту — под предлогом окончательного разрыва всех связей с кланом Се.
Помощник Лю не стал возражать.
Вернувшись домой, она снова засела за учебу, думая о том, что даже в выпускном классе школы она вряд ли была столь усердной.
Нин Цзи отсутствовала, в школу идти не требовалось, Линь Кэ не мозолил глаза, Лю Кэцзи тоже был далеко.
По идее, ей следовало бы чувствовать себя одинокой и покинутой, но на деле ей стало гораздо легче.
Она искренне наслаждалась этой внезапной свободой последних дней. Единственным омрачающим обстоятельством оставалось лишь то, что собственная память неумолимо таяла на глазах, погружая ее в тревожное оцепенение.
В субботу после обеда Нин Цзи прислала сообщение: она вернется домой к девяти вечера.
Нин Цзи вернулась в сопровождении целой свиты, которая удалилась сразу же, как только та переступила порог.
Внешне она ни капли не изменилась со дня своего отъезда. Дверь была открыта, и Се Тин отчетливо слышала ее разговор с помощником Лю.
Помощник Лю провел дома всю неделю, вероятно, присматривая за тем, чтобы подопечная не вздумала самовольно куда-нибудь сбежать.
— Как она? — Нин Цзи говорила быстро.
— Большую часть времени занималась, — последовал ответ помощника Лю. — Никаких отклонений. Подробный отчет я отправлю вам позже.
Отчет.
Се Тин презрительно скривила губы.
— Возвращайся, — махнула рукой Нин Цзи. Дождавшись, пока помощник Лю уйдет, она вошла внутрь, заперла за собой дверь и обернулась к ней.
http://bllate.org/book/35268/4357881
Готово:
