— Люди обманчивы в своей внешности, — с абсолютно серьёзным видом произнёс Чжоу Цзинсянь.
— А ещё был случай, когда я оговорился — тоже в детстве. Я помогал маме купить тушёные деликатесы, хотел взять утиные шейки, но почему-то забыл название и в полном отчаянии выпалил: «Хозяин, взвесьте-ка мне горло!»
— Блин, Чжоу Цзинсянь, ты хочешь меня до смерти рассмешить? — Сан Ду от природы был человеком с низким порогом смеха, и, услышав это, чуть не задохнулся от хохота.
За панорамными окнами ярко сияла луна: её свет наполовину падал на реку, а наполовину ложился на парня в комнате.
Позже Чжоу Цзинсянь рассказал ещё много забавных историй — что-то он видел в интернете, а что-то пережил сам в детстве. Всё это было до того смешно, что Сан Ду весь вечер пребывал в прекрасном настроении и совершенно выбросил из головы все мысли о Сан Гуанчуане.
Он уже давно так не смеялся.
Чжоу Цзинсянь тоже был родом из Шаньчэна и раньше жил с родителями в Цзянбэе. Из-за некоторых обстоятельств во время летних каникул он снял здесь квартиру — ни с кем не посоветовавшись с родителями, просто взял и переехал.
Поскольку в этой квартире жил только он один, никакой дополнительной комнаты прибрано не было, и во всём жилище, кроме его собственной спальни, переночевать можно было разве что на диване.
Сан Гуанчуань находился у бабушки, и возвращаться туда Сан Ду не хотел. Он отправил бабушке сообщение, что останется на ночь у друга — поначалу это был просто предвыдуманный на ходу повод, но теперь он действительно не знал, куда податься.
Может, снять номер в отеле?
Но при нём не было удостоверения личности, к тому же несовершеннолетним их не оформляли.
Пойти перекантоваться на ночь к Е Синьхуаю?
Но его родители работали учителями в Цинчжуне, и стоило бы ему только заявиться туда, как завтра же об этом непременно узнает классный руководитель.
Сан Ду передумал множество вариантов, но все они один за другим отпали, и в итоге остался лишь один — переночевать у Чжоу Цзинсяня.
Чжоу Цзинсянь на самом деле вовсе не собирался его выгонять, просто Сан Ду чувствовал себя неловко, оставаясь здесь, тем более что для ночлега в квартире была лишь одна спальня.
Впрочем, сошёл бы и диван — не впервой же, в конце концов, подумаешь, шею наутро отлежит.
Сан Ду с большим трудом выдавил это из себя, но в ответ Чжоу Цзинсянь заявил, что этот диван в своё время бессовестно испортила кошка прежних жильцов...
После недолгого молчания Сан Ду в конце концов лег в постель Чжоу Цзинсяня, положил голову на его подушку, укрылся его одеялом и даже был одет в его пижаму...
Сколько себя помнил, Сан Ду ещё никогда ни с кем не делил постель — даже с Е Синьхуаем, с которым они ещё в пелёнках ходили, и, улягшись на кровать, он чувствовал себя немного скованно.
Впрочем, эта неловкость продлилась недолго. Наверное, сказывалось то, что после долгого смеха он слишком сильно расслабился, а может, и лёгкий, ненавязчивый прохладный аромат в комнате — не успело пройти и нескольких минут, как Сан Ду погрузился в сладкий сон.Проснувшись на следующее утро, Чжоу Цзинсянь уже встал — в комнате он остался один. Ему показалось, или в воздухе действительно витал слабый запах лекарств?
Очень горький, вяжущий.
В детстве мать постоянно принимала лекарства, и, видимо, именно тогда у Сан Ду развилась особая чувствительность к их запаху.
Спит он беспокойно, вечно норовит скинуть одеяло, и каждое утро оно обнаруживалось в самых причудливых видах. Но сегодня, проснувшись, он неожиданно обнаружил, что одеяло аккуратно укрывает его с плеч до ног.
Сан Ду немного растерялся, но, услышав шаги за дверью, потёр глаза, сбросил одеяло и встал с кровати.
Он включил телефон, чтобы посмотреть время, и понял, что уже почти девять. Сан Ду было уже собрался снимать пижаму, как вдруг вспомнил, что сегодня суббота и в школе выходные, отчего тут же с облегчением выдохнул.
— Проснулся? — дверь отворилась, вошёл Чжоу Цзинсянь. Бросив взгляд на скомканное постельное белье, он перевёл глаза на Сан Ду. — Твоя одежда ещё не совсем высохла, может, пока наденешь мою? Новую.
Сан Ду взъерошил торчащие во все стороны волосы, подошёл к Чжоу Цзинсяню, наклонился и принюхался. Спустя мгновение он поднял голову:
— Ты принимал лекарства?
— Лекарства? Какие ещё лекарства?
Сан Ду поджал губы и отпрянул:
— Ничего, должно быть, мне показалось. — Он взял протянутую одежду. — Спасибо, постираю — верну.
В ванной нашлись одноразовые гигиенические принадлежности. Быстро умывшись, Сан Ду вышел в гостиную, достал телефон и уже собирался написать бабушке, не ушёл ли Сан Гуанчуань, как вдруг раздался настойчивый звонок в дверь.
Сан Ду оглянулся, чувствуя себя совершенно ошеломлённым — в воздухе определенно витало что-то неладное.
И точно, в следующую секунду произошло то, от чего он растерялся ещё больше: дверь распахнулась, и в квартиру вошли родители Чжоу Цзинсяня.
Первым делом они увидели собственного сына.
А вторым — Сан Ду, одетого в вещи их сына.
— ...Здравствуйте, дядя, тётя, — Сан Ду мгновенно зажался всем телом, чувствуя себя не в своей тарелке.
Отец Чжоу Цзинсяня даже улыбнулся, но мать лишь бросила на него мимолётный взгляд и молча кивнула, не выражая на лице вообще никаких эмоций.
— ...
— [Я тут вспомнил, у меня ещё дела, так что я пожалуй побегу, спасибо тебе.]
Сан Ду даже не успел забрать свои вещи — он выскочил пулей и лишь на ходу, спускаясь по лестнице, достал телефон, чтобы отправить сообщение Чжоу Цзинсяню.
Этот старый жилой массив был довольно большим: от подъезда Чжоу Цзинсяня до подъезда бабушки нужно было идти не меньше пяти минут. Убедившись, что внизу нет никаких чужих машин, Сан Ду вошёл в подъезд.Сан Ду открыл дверь и вошел. Он заметил, что бабушка сидит на диване ни жива ни мертва, словно погрузившись в оцепенение или заснув.
Старики всегда таковы: если кто-то рядом, они очень радуются, и даже если из-за проблем со слухом не могут разобрать слов, всё равно смотрят в глаза и с улыбкой поддакивают. Но стоит остаться в одиночестве, как человек замирает в каком-нибудь углу и может сидеть так долго-долго, неподвижно и в одиночестве, неизвестно о чём думая — то ли от скуки, то ли нет.
— Бабушка? — тихо позвал Сан Ду и заметил, как бабушкино тело слегка качнулось, когда она повернула голову.
— Вернулся, ляо-ляо. — Бабушка опираясь на подлокотник дивана поднялась. — Я только что приготовила твою любимую кашу из свинины с тысячелетними яйцами, она ещё горячая, я сейчас положу тебе.
— Не нужно, не нужно, бабушка, я сам положу. — Сан Ду торопливо отправился на кухню, налил две пиалы каши и поставил их на обеденный стол.
— Ляо-ляо вчера ходил к дому маленького Е? — Бабушка надела очки для чтения и заметила одежду на Сан Ду.
— М-м... — Сан Ду потёр затылок, кивнул и невнятно промычал в ответ.
— У маленького Е всё лучше и лучше вкус, наконец-то перестал надевать эти ребяческие шмотки. — Бабушка улыбнулась.
Сан Ду опустил голову, сделав пару глотков супа, и поспешно сменил тему:
— Бабушка, что он сказал перед уходом?
Бабушка тоже села, помешивая ложкой кашу. Хотя Сан Ду не уточнил, кто именно этот «он», кроме Сан Гуанчуань, никого другого быть не могло:
— Ляо-ляо, тебе не о чем беспокоиться, спокойно оставайся в Цинчжуне, мы никуда не поедем.
Услышав это, Сан Ду тут же поднял голову, и в его глазах мелькнёте огонёк:
— Бабушка, ты хочешь сказать, что он согласился? Больше не станет забирать меня?
Уголки бабушкиных губ приподнялись в мягкой улыбке, и она кивнула.
Аппетит вдруг разыгрался не на шутку, и пиала каши опустела в мгновение ока. Подняв голову, он обнаружил, что каша в бабушкиной пиале осталась почти нетронутой.
Этого не должно быть: обычно бабушка тоже больше всего любила эту кашу.
Сан Ду отложил ложку, сжал суставы пальцев и почувствовал неладное:
— Бабушка, как тебе удалось его убедить?
На бабушкиных губах по-прежнему играла добрая улыбка, и она потёрла переносицу:
— Каким бы бессердечным ни был этот сорванец, он всё же плоть от плоти моя, выношенная под сердцем в течение десяти месяцев. Материнским словам он перечить не смеет.
Неужели всё так просто...
Сан Ду не знал, но ему почему-то казалось, что Сан Гуанчуань совсем не похож на человека, способного послушно слушаться бабушку — иначе он с самого начала не стал бы возвращаться, чтобы тревожить их покой.
— Ляо-ляо, ты просто учись как положено, а остальное оставь бабушке, — сказала она. — В моих старых костях ещё осталась кое-какая польза.
То ли ему показалось, то ли бабушка действительно что-то от него скрывала.
-
Во второй половине дня Сан Ду немного поиграл в видеоигры, а за этим занятием его застал звонок от владельца закусочная Сяогуань Чжоу Сиина. Тот заявил, что в закусочной затевается ремонт, и попросил Сан Ду зайти подкинуть пару дельных советов.
— Ляо-ляо, сюда! Осторожно, там мастер тяжёлое тащит! — Чжоу Сиин заметил Сан Ду издалека.
Услышав это, Сан Ду отступил в сторону, освобождая проход рабочему.
— Фруктовое вино будешь? По старой дружбе, личи? — не дожидаясь ответа, Чжоу Сиин уже отдал распоряжение официанту.
— Стоп, — неожиданно произнёс Сан Ду. — Никакого фруктового вина, давай фруктовый чай.
Самым известным достоинством закусочная Сяогуань были всевозможные вина. Звучало это как слабоалкогольное фруктовое вино, но стоило напитку пройти через его руки, как он переставал быть просто фруктовым вином — крепость была вовсе не по зубам обычному старшекласснику.
— В прошлый раз я отпил у вас глоток какого-то пойла, которое кто-то сунул мне в руку, так у меня потом всю ночь голова раскалывалась. — Сан Ду всё еще помнил тот случай.
— Ладно-ладно, помнишь ведь. А я думал, ты уже напрочь всё позабыл отрубившись. — Чжоу Сиин рассмеялся. — К слову, тут я как раз вспомнил: в тот день, когда я привез тебя домой, твоя бабушка меня еще и отчитала.
— Кто же просил ваше вино делать таким крепким.
— Ну, тут моё вино винить нечего, тут надо винить Сюань Сяня — это он зачем-то подсунул тебе такое крепкое питьё. — сказал Чжоу Сиин. — В следующий раз, как заявится, я отчитаю его за тебя по полной.
— Сюань Сянь? — Сан Ду принял стакан с фруктовым чаем и поблагодарил официанта. — Это тот, кто подсунул мне вино?
— Именно он, — Чжоу Сиин хлопнул по столу. — Малец из семьи моего дяди, только и делает, что вечно втягивает меня в неприятности. — Он снова зашелся смехом: — Как вспомню, так смех разбирает: в прошлый раз он обо что-то знатно приложился. Когда я отвозил тебя домой, то заметил у него на лбу здоровую шишку, да и выражение лица у него тогда было до одури глупое, ха-ха-ха! Я тогда даже сфотографировал его, дай-ка поищу, ха-ха-ха.
Сан Ду искренне не понимал, над чем тот заливается, и лишь молча грыз трубочку, потягивая напиток.
— Нашёл, вот эта фотка! — Чжоу Сиин протянул телефон вперёд. — Если этот сорванец ещё раз устроит мне какую-нибудь пакость, я буду шантажировать его этой фотографией...
Чжоу Сиин болтал ещё о чём-то битый час, но Сан Ду уже не слушал. В тот самый миг, когда его взгляд упал на фотографию, его тело оцепенело, а бумажный стаканчик в руке едва не смялся от нажима.
http://bllate.org/book/35256/4355904
Готово:
