Поскольку Сун Цяньлань предстояло расстаться с родными, с которыми она бок о бок прожила больше десяти лет, у неё накопилось немало слов, которые она хотела им сказать. Шиюй оставил её наедине с семьёй Чжао, а сам вышел из маленького дворика.
Увидев, что Шиюй уходит, Ван Чжаоди стиснула зубы и украдкой последовала за ним.
— Благородный господин, вы приехали, чтобы забрать Да-ю в Столицу, не могли бы вы взять меня с собой?
Ей не так повезло, как Чжао Да-е: даже не будучи родной дочерью в семье Чжао, та жила в достатке. Семья Ван была крайне привержена старым взглядам и ценила сыновей гораздо выше дочерей, поэтому на плечи Ван Чжаоди ложилась бесконечная работа. Если бы не дружба с Да-ей, она, скорее всего, даже не могла бы досыта поесть. Этот человек перед ней был её единственным шансом вырваться из этой трясины, и она не хотела его упускать.
Шиюй обернулся и посмотрел на дерзкую девушку. С любопытством он спросил:
— Как тебя зовут?
— Ван Цзин… меня зовут Ван Цзин, — машинально ответила Ван Чжаоди, назвавшись своим настоящим именем из прошлой жизни.
— Ван Цзин… — равнодушный взгляд Шиюя скользнул по склонившей голову девушке. Он был несколько удивлён: та самая героиня, которая в будущем приложит немало усилий ради амбиций Сун Цюнлиня, оказалась этой самой девушкой из той же деревни, что и Сун Цяньлань.
Поразмыслив мгновение, когда Ван Цзин уже почти потеряла надежду, она услышала мягкий и ясный голос благородного господина:
— Хорошо.
***
На границе стояли суровые холода, да и приёмные родители Сун Цяньлань жили в крайней бедности. Хотя они знали, что она им не родная, всё же всегда относились к ней по-доброму. Обращались с ней в семье Чжао не хуже, чем с родным сыном, Гоуданнем.
Шиюй не поскупился на помощь семье Чжао: он приобрёл для них лавку в городке и оплатил обучение Гоудання, найдя ему в наставники старого учителя, ушедшего в отставку. Устроив дела семьи Чжао, Шиюй вместе с Сун Цяньлань и Ван Цзин отправился обратно в Столицу.
***
Карета мерно покачивалась на ходу. Шум и суета за окном постепенно стихали. Шиюй, прикинув, что до поместья осталось недалеко, уже собирался позвать Сун Цяньлань на выход, как карета внезапно остановилась. Девушка не успела среагировать и сильно ударилась лбом о стенку экипажа, отчего у неё тут же выступили слёзы.
— Что… — только и успел произнести Шиюй, как до него донёсся полный глубокой скорби плач Шу Яня: — Наследный княжич…
Шиюй небрежно откинул занавеску. Величественное и монументальное поместье, сохранившееся в памяти, совершенно изменилось: стены и главные ворота были сплошь увешаны белыми траурными полотнищами.
В сердце Шиюя мгновенно зародилось дурное предчувствие. Устроить в Резиденции князя Синя столь пышную похоронную процессию мог позволить себе только человек, занимавший крайне высокое положение.
Князь Синь? Сун Цяньюй? Кто же это?
Глава 4. Близнецы в подмене наследника
Осеннее солнце не слепило глаза, разливаясь туманным золотом по полотнищам траурных тканей, которые колыхались на ветру, навевая гнетущую тоску.
— О, моё дитя! — голос прозвучал раньше, чем показалась сама женщина. Едва распахнулись ярко-красные ворота, как тридцатилетняя дама, опираясь на служанку, поспешно выбежала навстречу.
Она была облачена в белые похоронные одежды, её иссиня-чёрные волосы были сколоты простой деревянной заколкой. Вид у неё был крайне измождённый, словно она была вне себя от горя.
Увидев Е Инь в таком наряде, Шиюй всё понял: вероятно, то, что Сун Цяньюй через Шу Ци пытался спасти истинного владельца тела, было раскрыто, и Е Инь нанесла упреждающий удар, отравив князя Синя.
В последнее время в Резиденции князя Синя постоянно что-то происходило, и теперь, когда ворота открылись и хозяйка показалась на людях, вокруг моментально собралась толпа зевак, жаждавших зрелищ.
— Матушка, — Шиюй, не показывая эмоций, отвесил поклон. Какова бы ни была правда, сейчас Е Инь оставалась главной хозяйкой Резиденции князя Синя и законной дочерью из Поместья герцога Лу, поэтому терять лицо перед посторонними было нельзя.
— Ох! Ох! — откликнулась Е Инь, дрожащей походкой подошла ближе и крепко вцепилась в руку Шиюя.
Её глаза, полные слёз, пристально вглядывались в худое лицо Шиюя. В них читалась такая искренняя боль, словно перед ней стояла мать, которая, даже видя, что сын стоит перед ней целый и невредимый, всё ещё испытывала невыносимый страх за его жизнь.
— Ты напугал меня до смерти! Если бы с тобой что-то случилось, как бы мы теперь жили?!
Шиюй почтительно ответил:
— Я в полном порядке.
Е Инь притворно рассердилась и слегка хлопнула Шиюя по спине:
— Ещё бы ты говорил! Такое опасное дело — в следующий раз чтобы ни-ни!
Шиюй покорно согласился:
— Сын ведь вернулся целым и невредимым, матушке не о чем беспокоиться.
— Хорошо, хорошо, главное, что вернулся, — Е Инь, умевшая управлять поместьем более десяти лет и скрытно взрастившая сына своего возлюбленного так, что князь Синь ничего не заподозрил, была женщиной непростой. Даже несмотря на то, что она втайне ненавидела Цун Юаня за то, что тот не убил Шиюя, на её лице не дрогнул ни один мускул. Вся та забота, что она излучала, выглядела так, будто Шиюй был её родным сыном.
— А это, должно быть, Лань-эр? — убедившись, что с Шиюем всё хорошо, она перевела взгляд на девушку, стоявшую за его спиной.
— Старший брат… — Сун Цяньлань, которая на границе могла и по деревьям лазить, и рыбу ловить, в совершенно чужой обстановке всё же робела. Она осторожно потянула Шиюя за рукав, пролепетав едва слышно.
Шиюй успокаивающе похлопал её по тыльной стороне ладони и представил:
— Это наша матушка.
— Приветствую матушку, — по дороге Шиюй обучил Сун Цяньлань базовым правилам этикета. Девушка оказалась понятливой и сейчас совершила поклон весьма изящно и открыто. В ней совершенно не осталось той провинциальной зажатости, из-за которой в оригинальном сюжете все её презирали и гнушались.
Е Инь не ожидала, что Шиюй вернётся вместе с Сун Цяньлань, поэтому не приготовила подарка для первой встречи. А поскольку на ней был траур, она не могла позволить себе лишних украшений, поэтому ей пришлось с досадой снять со своего запястья нефритовый браслет и вложить в руку девушки.
— Его мне подарила Вдовствующая императрица, когда я вышла замуж за твоего отца. У матушки нет сейчас ничего ценнее, так что прими это, Лань-эр, не обессудь.
— Благодарю, матушка, — послушно приняла подарок Сун Цяньлань.
Слова благодарности прозвучали, но на её лице не было ни тени радости. Этот холодный, равнодушный взгляд, в точности такой же, как у Шиюя, едва не заставил Е Инь скомкать платок в руках.
http://bllate.org/book/35238/4352807
Готово:
