Хозяин лавки издали завидел этого благородного гостя и так перепугался, что чуть не выпал из-за прилавка, но тут же поспешно согнулся в поклоне, встречая его.
— Ой, уважаемый гость, вы снова пожаловали! Для нашей скромной лавки это великая честь! Посмотрите, весь этот товар — свежего завоза...
Пэй Гэ не обратил внимания на лесть лавочника, его взгляд блуждал по лавке.
Помимо тех белоснежных и мягких кроликов, что были в прошлый раз, здесь появились забавные щенки, кругленькие поросята и даже какое-то величественное... тигр?
Этот тигровый пухлый зверек был сшит весьма браво: оранжевые полосы чередовались с черными, круглые черные стеклянные глаза горели живым блеском, а на лбу красной нитью был вышит кривоватый иероглиф «ван». Пусть работа и не отличалась изысканностью, от игрушки веяло наивной живостью.
Особенно та приоткрытая пасть с двумя крошечными острыми клыками и задорно топорщащиеся усы — на вид этот зверь действительно казался немного свирепым.
Пэй Гэ вспомнил робкий вид А Юэ, у которого вечно были покрасневшие глаза, и снова посмотрел на этого свирепого тигра.
Контраст и впрямь вышел знатным.
Уголки его губ едва заметно дрогнули в подобии улыбки, и он указал пальцем:
— Заверните того.
Лавочник торопливо снял игрушку, тщательно завернул ее в чистейшую тонкую хлопчатобумажную ткань и преподнес обеими руками.
Пэй Гэ заплатил, на этот раз не задерживаясь надолго, и, прихватив сладости и новоприобретенного тигра, сел в экипаж. Покинув Западный рынок, он направился в Резиденцию регента.
В Тёплом павильоне Зала Чистых Намерений А Юэ, прижимая к груди своего Сяобая, сидел на низком табурете у жаровни с углями и отрешенно смотрел на серое небо за окном.
Сегодня ванъе возвращался намного позже обычного. Обычно в это время он уже занимался государственными делами в кабинете.
Угли в жаровне давали много тепла, Сяобай на коленях был таким мягким, но на душе у А Юэ почему-то скребли кошки, и закрадывалось тягостное беспокойство.
Он то и дело поглядывал на водяные часы, то прислушивался, навострив уши, к звукам снаружи.
Уж не выдалось ли... слишком много дел в городе? Или в дороге что-то случилось? А может... он счел его обузой и не хочет возвращаться?
Стоило этой мысли зародиться, как она, подобно лианам, опутала его со всех сторон, не давая усидеть на месте.
Он не выдержал, поднялся на ноги, подошел к дверям Тёплого павильона и, уцепившись за косяк, опасливо выглянул наружу.
Во дворе было пусто, лишь холодный ветер изредка трепал голые ветви деревьев, издавая заунывный свист.
Он снова вернулся к низкому табурету и сел, уткнувшись лицом в шерстку Сяобая в попытке найти хоть какое-то утешение.
От Сяобая пахло солнцем, а еще — едва уловимым ароматом холодной сливы, какой всегда исходил от ванъе. От этого на сердце стало чуточку спокойнее.
И пока он предавался сумбурным мыслям, а тревога в его груди постепенно нарастала, снаружи наконец послышались знакомые, неторопливые шаги и приглушенные голоса слуг, приветствующих господина.
Ванъе вернулся!А Юэ просиял, чуть ли не подпрыгнув на низком табурете, схватил Сяобай и бросился к выходу.
Едва выскочив за дверь Тёплого павильона, он о чём-то вспомнил, резко затормозил, распрямил слегка помятую нижнюю одежду, глубоко вздохнул и только после этого, прижимая к груди кролика и ступая мягко, побежал в сторону кабинета.
Дверь кабинета была приоткрыта. Ещё не переведя дыхание, А Юэ осторожно приоткрыл её на щель и просунул внутрь голову.
Пэй Гэ, как и ожидалось, уже сидел за письменным столом и небрежно вешал снятый чёрный плащ на спинку стоявшего рядом стула.
Сегодня он казался ещё более суровым и сосредоточенным, чем обычно, меж бровей таилась едва заметная усталость, но от всего его облика исходил тот самый леденящий холод, который почему-то дарил А Юэ странное, привычное чувство безопасности.
Ванъе вернулся. Действительно вернулся.
Он с облегчением выдохнул и машинально, по старой привычке, собрался проскользнуть на своё привычное место — тот низкий табурет у лунных дверей во внутренние покои, откуда было хорошо видно ванъе и при этом оставаться незаметным.
Однако, едва переступив порог с Сяобай на руках и по привычке бросив взгляд в тот угол, он резко замер.
Его место... было занято.
Не человеком. Каким-то... предметом.
Какая-то вещица в оранжево-черную полоску, круголобая, с раскрытой пастью и вытаращенными глазами, выглядела немного... свирепо.
Эта штука чинно восседала на табурете, будучи даже крупнее Сяобай, а кривоватый иероглиф «ван» на её лбу в сгущающихся сумерках казался одновременно забавным и внушающим трепет.
А Юэ остолбенел. Прижимая к себе кролика, он замер на месте, а его светло-карие глаза наполнились изумлением и растерянностью.
Что это такое? Откуда оно взялось на его месте?
Он невольно перевёл взгляд на Пэй Гэ.
Пэй Гэ, казалось, только что поправил манжеты и как раз брал в руки стопку записей. Он даже не глядел на А Юэ, словно и появившийся в кабинете свирепый тигр, и глупышка, застывший у порога, не имели к нему никакого отношения.
Колеблясь, А Юэ медленно сделал несколько шагов и подошёл к низкому табурету.
Сначала он бережно опустил Сяобай на чистый пол у своих ног, а затем, точно так же, как при их первой встрече с кроликом, с долей настороженности и любопытства протянул тощий палец. Осторожно, едва касаясь и невероятно быстро, он тронул топорщащиеся усы тигровой игрушки.
На ощупь материал оказался совсем другим. Совсем не таким пушистым и мягким, как шерстка Сяобай: ворс у этого тигра был короче, гуще, на ощупь слегка грубеловатым, но тоже тёплым.
Тогда А Юэ решился потрогать тигриную голову и легонько похлопал его пузатый бок.Это действительно была тряпичная кукла — она не двигалась и не кусалась.
Он снова поднял голову на Пэй Гэ, и в его светло-карих глазах читался немой вопрос:
Ванъе?
Пэй Гэ по-прежнему не смотрел на него, полностью сосредоточившись на лежавшей перед ним стопке бумаг, лишь уголки его губ едва-едва заметно дрогнули.
Не дождавшись ответа, А Юэ снова посмотрел на притихшего у ног Сяобая. Немного поколебавшись, он всё же поддался упрямой привязанности к собственному месту и какому-то смутному доверию к Пэй Гэ, что и помогло ему принять решение.
Он наклонился и с некоторым трудом поднял довольно крупную тигриную куклу.
Та оказалась тяжёлой, куда увесистей Сяобая.
Прижав тигра к груди, он постоял на месте, привыкая к незнакомому весу, а затем снова согнулся и свободной рукой подхватил Сяобая.
И тогда, когда Пэй Гэ наконец оторвал взгляд от бумаг и словно невзначай бросил его в сторону двери, перед его взором предстала следующая картина: худенький парнишка прижимал к левому боку белоснежного послушного кролика, а в правый локоть зажал оранжево-чёрного тигра с оскаленной пастью. Контраст между ними бросался в глаза и вызывал невольную улыбку.
Светло-карие глаза юноши украдкой выглядывали из-за щели между двумя куклами. Заметив, что регент смотрит на него, он тут же, словно испуганный улитка, втянул голову целиком — прячась за мягким телом кролика и грубоватой мордой тигра. На виду осталась лишь крошечная прядка чёрных волос да яркий контраст между свирепым тигром и кротким кроликом.
Пэй Гэ приподнял бровь, ничего не сказав. Он снова опустил глаза, возвращаясь к чтению, так что со стороны всё выглядело случайным взглядом.
Увидев, что регент никак не отреагировал, А Юэ, кажется, набрался ещё чуточку смелости.
Прижимая к себе обеих кукол, он медленно-медленно пополз к низкому пуфику. Садиться сразу он не стал: сначала аккуратно уложил тигра и Сяобая рядом на сиденье, а сам пристроился на мягком ковре прямо возле пуфика, прислонившись спиной к его деревянному краю.
Обзаведясь двумя куклами-укрытиями, он, похоже, почувствовал себя в ещё большей безопасности.
Он прижал к груди Сяобая, положив подбородок прямо на кроличью макушку, а тигра устроил рядом с собой, так что одна из тигриных лап покоилась у него на колене.
Он возобновил своё неизменное занятие по наблюдению, переводя взгляд то на Пэй Гэ, то на кукол.
Занимаясь официальными документами, Пэй Гэ всё равно постоянно ощущал на себе этот взгляд — пожалуй, даже более явный, чем прежде. В конце концов, теперь за ним «подглядывала» не просто пара глаз, а ещё по одному глазу от кролика и тигра в придачу.
Ощущение было несколько странным, но вовсе не раздражающим.
Разобравшись со срочным донесением о поставках продовольствия на южные рубежи, Пэй Гэ отложил кисть, потёр затекшее межбровие и снова невольно скользнул взглядом в тот угол.
На этот раз увиденное заставило его слегка замереть.
А Юэ смотрел вовсе не на него. Он низко склонил голову и с предельной, сосредоточенной серьёзностью держал в одной руке тигриную куклу, а другой аккуратно перебирал её мягкие тряпичные лапки. Повернув «лицо» тигра в сторону письменного стола, А Юэ и сам повернул голову, переводя взгляд то на тигра, то украдкой бросая быстрые, вороватые взгляды на Пэй Гэ, сидевшего за столом.
В этом взгляде сквозило что-то детское, чистое — живое сравнение и любопытство, словно он пытался сообразить: есть ли хоть какое-то сходство между этой тряпичной тигриной мордой и ванъе, что восседает вон там?
Пэй Гэ: «……»
Неужели он похож на этого туповатого тигра с криво вышитым иероглифом «ван» на лбу?
Подобное осознание вызвало у регента лёгкое, едва уловимое раздражение — и ещё более неуловимое чувство нелепости происходящего.
С каких это пор он производит на людей подобное впечатление?
Заметив перемену в поведении Пэй Гэ, А Юэ испугался, точно пойманный на месте преступления воришка, и в полном беспорядке швырнул куклу-тигра обратно себе под бок, принявшись с напускным усердием теребить торчащие жёсткие усы на тигриной морде. Кончики его ушей при этом подозрительно покраснели.
Пэй Гэ едва заметно повёл уголками губ, и капелька странного раздражения тут же растаяла без следа.
Ладно уж, стоит ли спорить с маленьким глупышкой. Он снова взял кисть, обмакнул её в тушь и продолжил работу с бумагами.
Спустя ещё какое-то время Пэй Гэ почувствовал, что фокус того взгляда снова сместился.
На сей раз он падал вовсе не на него самого и не сравнивал его с тигром. Взгляд был... устремлен прямо и безоткрытно, с едва скрываемой жаждой, в самый угол стола — туда, где лежали завернутые в промасленной бумаге сладости, привезённые им сегодня с Западного рынка.
Один из бумажных углов развернулся, являя взору золотистый хрустящий краешек орехового печенья, а в воздухе едва уловимо повеяло сладковатым ароматом.
Кадык малыша едва заметно дрогнул, а в светло-карих глазах отчетливо отразилось вожделение — точь-в-точь как у кота, узревшего сушёную рыбку.
Но он лишь продолжал смотреть, крепко обнимая обеих кукол и не двигаясь с места, даже не пытаясь делать никаких намёков, как в прошлый раз с цукатами.
Пэй Гэ вспомнил о его жалкой, робкой страсти к сладкому. Каждый раз, получая засахаренные фрукты после приёма лекарств, мальчик рассасывал их необычайно долго, жалея проглатывать всё сразу.
http://bllate.org/book/35235/4352460
Готово:
