Следующие несколько дней в Зале Чистых Намерений, казалось, вновь воцарилось какое-то хрупкое спокойствие.
А Юэ по-прежнему обнимал своего кроличьего матерчатого зверя, словно маленький хвостик, неотступно следуя за Пэй Гэ то по пятам, то держась в поле зрения.
Пэй Гэ тоже постепенно привык к тому, что рядом есть это безмолвное, мягкое создание.
Он даже начал подсознательно обращать внимание на то, достаточно ли жарко горят угли в Тёплом павильоне, не опустела ли тарелка с цукатами и не требуется ли добавить щепотку сладости, чтобы разгладить морщинки на детском личике А Юэ, когда тот морщился от лекарства.
Для него самого эти крошечные проявления заботы были непривычными и странными, но в то же время они словно сами собой вплелись в повседневную жизнь, превратившись в негласное правило.
Вот только нижнее бельё, что носил А Юэ, было ему велико. И сколько бы ни старались подбирать самую мягкую материю, оно всё равно сидело плохо, мешком обвисая на его тощей, костлявой фигурке и делая её ещё более сиротливой. Особенно рукава и штанины: они то и дело волочились по полу, собирая пыль, и не только выглядели неряшливо, но и ужасно мешали при ходьбе.
Пэй Гэ замечал это и время от времени хмурился.
Утром этого дня, после завтрака, Пэй Гэ не отправился сразу в кабинет, как обычно, а обратился к А Юэ, который всё еще сидел с кроликом в руках и маленькими глотками допивал остатки молочного киселя:
— Пойдём со мной во внутренний двор.
Рука А Юэ, державшая ложку, замерла. Он поднял голову, и в его светло-карих глазах мелькнули растерянность и едва уловимая тревога.
Внутренний двор? Это было место, куда он еще ни разу не ступал, где княжеский дворец принимал посторонних гостей и решал дела за пределами личных покоев. Для него оно означало чужое, шумное пространство и, возможно, множество недоброжелательных взглядов.
Он инстинктивно прижал к груди кролика, губы его дрогнули, но спросить о причине он не осмелился — лишь медленно отложил миску с ложкой, поднялся на ноги и, ступая след в след, послушно поплелся за Пэй Гэ.
Когда они вышли из тёплой и тихой зоны Зала Чистых Намерений и миновали знакомую крытую галерею, переступив через лунные ворота, соединявшие переднюю и заднюю части дворца, шаг А Юэ заметно замедлился.
Пейзаж за воротами резко раскрылся во всей красе: здесь тоже возвышались беседки и павильоны, но уже не было той замкнутой тишины Зала Чистых Намерений, зато чувствовалось больше простора и величия.
Вдалеке то и дело мелькали слуги в одеждах разных цветов, и доносились обрывки чужих голосов.
Сердце А Юэ ухнуло вниз. Почти инстинктивно он шагнул ближе к спине Пэй Гэ, а пальцы бездумно ухватили уголок его тёмного халата. Ступил он легко, но этот жест выдавал его абсолютную зависимость и страх.
Он опустил голову, не смея смотреть по сторонам, и таращился только на чёрные полы одежды Пэй Гэ и его двигающиеся носки сапог.
Лёгкое натяжение ткани у запястья заставило Пэй Гэ немного сбавить шаг.
Он скосил глаза, переводя взгляд на пальцы А Юэ, вцепившиеся в его рукав так сильно, что костяшки побелели, а затем скользнул взглядом по его опущенному лицу с испуганным выражением и едва заметно дрожащим ресницам.
Те глаза, что обычно казались пустыми или пугливыми, сейчас были плотно закрыты — словно таким образом можно было отгородиться от всех неведомых опасностей.
Пэй Гэ едва слышно вздохнул. Он остановился и повернулся.
А Юэ не ожидал этого и чуть не врезался в него. Испугавшись, он тут же разжал пальцы, отступил на полшага назад, опустил голову еще ниже и прижал к себе кролика, мелко дрожа всем телом.
Широкая, теплая ладонь опустилась на его макушку и, неуверенно, но с достаточной мягкостью, легонько потрепала его шелковистые волосы.
— Не бойся, — голос Пэй Гэ раздался над его головой. Он звучал негромко и даже не нёс в себе особого утешения — это была просто спокойная констатация факта: — Иди за мной.
Всего три простых слова, но они странным образом рассеяли холод, сковавший сердце А Юэ.
Он медленно поднял голову, в светло-карих глазах ещё блестели слезинки, и завороженно посмотрел на Пэй Гэ.
Пэй Гэ уже убрал руку и повернулся, чтобы продолжить путь, но шаги его стали чуть медленнее.
А Юэ прикусил нижнюю губу и снова последовал за ним. На этот раз он не стал хвататься за рукав Пэй Gэ, но держался гораздо ближе, почти прижимаясь к его спине и сжимая в объятиях Сяобая так крепко, будто тот был его единственным источником мужества.
Они вошли в парадный зал переднего двора. Просторное, светлое помещение с торжественной обстановкой наполнял едва уловимый аромат сандала.
Шэнь Ли неподвижно стоял у дверей, опустив руки. В самом зале уже ожидал опрятно одетый, благополучный на вид мужчина лет сорока-пятидесяти с добрым лицом, рядом с которым стоял ученик поменьше, державший в руках деревянный ларец.
Заметив входящего Пэй Гэ, мужчина тут же отвесил глубокий поклон:
— Ваше Ванъе, желаю вам благополучия.
Пэй Гэ слегка кивнул, прошёл к главному креслу и присел, после чего поманил А Юэ, который послушно следовал за ним по пятам, норовив спрятаться в тени у стены:
— Подойди.
А Юэ приблизился и остановился в нескольких шагах от Пэй Гэ, настороженно и растерянно переводя взгляд с незнакомца на странный ларец рядом с ним.
— Это Мастер Чжоу, портной, который часто шьёт для дворца, — пояснил Пэй Гэ, обращаясь к А Юэ, а затем перевёл взгляд на мастера: — Сними с него мерки, сошей несколько пар одежды по фигуре. Материю выбирай мягкую и приятную к телу, фасон не усложняй — главное, чтобы было удобно двигаться.
Мастер Чжоу тут же поспешил согласиться, озарив лицо почтительным поклоном. Его взгляд упал на А Юэ, оценивающе оглядывая мальчика.
Он знаком велел ученику открыть ларец: внутри лежали портновские сантиметры, мелки, ножницы и прочие инструменты, а также несколько толстых альбомов с фасонами и образцами тканей.Взгляд А Юэ намертво впился в ту самую открытую шкатулку.
Мягкая сантиметровая лента — длинная, похожая на верёвку. Острые ножницы, отливающие холодным блеском. И прочие незнакомые инструменты самой разной формы...
Эти вещи в мгновение ока наложились на самые мрачные и мучительные картины из глубин его памяти: верёвки, связывающие руки и ноги, свисающие концы хлыстов, сечащих кожу, и всевозможные причудливые орудия пыток, в которых сквозила злая воля — их использовали для наказания непослушных рабов...
Его дыхание внезапно участилось, лицо побелело, как бумага, а светло-карие зрачки резко сузились, наполнившись неподдельным ужасом. Он с размаху отпрянул назад, едва не выронив зажатого в объятиях тряпичного кролика.
Увидев столь бурную реакцию, Мастер Чжоу растерялся, но всё же по привычке занес мягкую ленту и с дежурной, призванной успокоить клиента улыбкой на лице сделал шаг навстречу:
— Маленький господин, не бойтесь, нужно лишь снять мерки, это быстро...
— Не надо! — из горла А Юэ вырвался короткий, надтреснутый вопль, в котором звучало полное отчаяние.
Словно увидев жутчайшего демона, он круто развернулся и попытался убежать!
Стоявший у дверей Шэнь Ли действовал молниеносно: мелькнув тенью, он преградил А Юэ путь и протянул руку, вцепляясь тому в плечо.
А Юэ, точно обожжённый раскалённым железом, издал ещё более пронзительный и полный испуга всхлип и отчаянно забился.
В его хрупком теле проснулась невероятная сила: он принялся брыкаться и отбиваться, силясь вырваться из хватки Шэнь Ли, а тряпичный кролик выпал из его рук на пол.
— Отпустите меня! Отпустите! Не надо! Не бейте... Не бейте... — бессвязно кричал он в слезах, его глаза затуманились, словно он погрузился в какой-то кошмарный сон.
Он совершенно не соображал, кто стоит перед ним, а лишь инстинктивно сопротивлялся всему, что приближалось и могло причинить боль.
Шэнь Ли посмотрел на Пэй Гэ, ожидая приказа.
Пэй Гэ поднялся с места. Лицо его оставалось спокойным, но взгляд, острый как клинок, был прикован к полностью потерявшему контроль и близкому к истерике лицу А Юэ.
Он понял: этот глупый мальчишка не капризничает. Он боится не незнакомцев и не самой процедуры снятия мерок.
Он страшился тех инструментов, движений и намерений чужака, который приближался с ними, — в какие-то мгновения всё это сливалось воедино с образами мучителей из его прошлого.
— Шэнь Ли, отпусти, — глухо бросил Пэй Гэ.
Шэнь Ли тут же разжал пальцы, отступил на шаг и замер, опустив голову.
Обретя свободу, А Юэ даже не попытался поднять с пола кролика. Подобно перепуганному до смерти зверьку, наконец вырвавшемуся из ловушки, он изо всех сил бросился бежать в ту сторону, откуда пришёл, спотыкаясь и оступаясь, и в мгновение ока скрылся за поворотом коридора, ведущего из залы.
На полу остался лежать лишь одинокий белоснежный кролик, чьи красные глаза наивно смотрели в потолок.
В зале воцарилась мёртвая тишина. Мастер Чжоу и его ученик побелели от страха, рухнули на колени и принялись отбивать поклоны:
— Прояви милосердие, Ванъе! Помилуй, Ванъе! Ничтожный понятия не имел... понятия не имел о маленьком господине...
Пэй Гэ махнул рукой, прерывая их мольбы о прощении. Подойдя к тряпичному кролику, он наклонился, поднял его и подушечкой пальца смахнул соринку.
Он отдал распоряжение слугам, и в его голосе невозможно было расслышать ни гнева, ни радости:
— Проведите Мастера Чжоу в Боковой зал и подождите там.
— Слушаюсь.
Затем он передал игрушку Шэнь Ли:
— Возьми и ступай в Зал Чистых Намерений.
С этими словами он развернулся и неторопливой походкой направился туда, куда убежал А Юэ.
Он знал, куда именно отправится А Юэ.
А Юэ бежал всю дорогу до Зала Чистых Намерений, влетел в Тёплый павильон и, сочтя это место недостаточно безопасным, забрался в самый дальний угол своей узкой кушетки во внутренней комнате. Там он с головой укутался в парчовое одеяло, превратившись в маленький плотный комочек.
Его тело продолжало неконтролируемо и сильно дрожать, а слёзы пропитывали ткань одеяла.
Он был до смерти напуган. Зачем Ванъе отвёл его туда? Зачем позволил тому человеку прикасаться к нему? Неужели... неужели тот тоже считает его обузой, больше не хочет его и собирается отдать кому-то другому? Точно так же, как прежние хозяева, которые могли запросто перепродать его?
Огромная волна паники и обиды захлестнула его, едва позволяя дышать. Он закутался ещё плотнее, словно надеясь раз и навсегда отгородиться от всего внешнего мира.
Прошло неизвестно сколько времени — может быть, всего одну палочку благовоний, а может, и дольше, — как из-за пределов Тёплого павильона донеслись привычные, размеренные шаги. Они замерли у входа, а затем дверь отворилась.
А Юэ всем телом напрягся, дрожь на миг утихла, и он, затаив дыхание, зарылся лицом ещё глубже в одеяло.
Шаги вошли в павильон, на секунду смолкли — судя по всему, гость огляделся по сторонам, — а затем направились во внутренние покои.
Парчовое одеяло слегка приподняли с краю, впуская свет. А Юэ судорожно вздрогнул и зажмурился, не смея открыть глаз.
— Чего прячешься? — раздался над его макушкой голос Пэй Гэ. В нём не угадывалось никаких эмоций — ни злости, ни утешения, лишь сухая констатация факта.
http://bllate.org/book/35235/4352458
Готово:
