— В последнее время молодой господин выглядит куда бодрее, — проговорил Чэнь Хуань, лично убирая пустую пиалу из-под целебного отвара и заботливо всматриваясь в лицо Чу Цзиня.
Чу Цзинь мягко улыбнулся:
— Без конца пить эти снадобья — только вредить себе. Всякое лекарство на треть — яд. Впредь приноси их пореже.
Управляющий Чэнь задумался: а ведь и правда, прежде господин пил отвары целыми днями, а недуг и не думал отступать. Зато за последние месяцы, стоит ему пройтись да подышать свежим воздухом, как на щеках появляется здоровый румянец.
Старик уже собрался откланяться, когда Чу Цзинь снова окликнул его:
— Кстати, дядя Чэнь, у меня в личной сокровищнице припрятан корень старого женьшеня. Возьмите его себе.
— Как можно, молодой господин! — Чэнь Хуань всплеснул руками, насупившись.
— Отчего же нельзя? — Чу Цзинь поднялся и забрал поднос из его рук. — Подобную работу пора переложить на молодых служанок. Вы отдавали все силы клану Чу долгие годы и стали для меня старшим родственником. А для младшего проявить уважение и подарить старейшине корень женьшеня — дело естественное и правильное.
— Тогда... превеликое спасибо, молодой господин, — в помутневших глазах старика блеснули слезы. Он краем рукава смахнул влагу и с легкой горечью пробормотал: — Вы уж не обессудьте со старого слуги... Просто со дня вашего совершеннолетия вы так тепло со мной не разговаривали.
Выйдя из столовой, Чэнь Хуань перехватил молоденького слугу, несущего на подносе пиалу с густым бульоном из молодого голубя.
— Впредь не подавай господину пресных да пресных блюд, — строго велел управляющий.
Слуга растерялся:
— Но ведь молодой господин сам раньше просил малую кухню готовить полегче?
Глядя на поднимающийся от подноса пар, Чэнь Хуань тихо вздохнул:
— Люди меняются... Скоро Новый год. Ступай в кладовую, возьми серебра да закажи для всей челяди в поместье новые одежды.
***
За обедом Чу Цзинь обронил в разговоре с Чу Шэном:
— Скоро праздники. Возьми из казны серебра, пусть слугам сшьют новую одежду.
Чу Шэн листал счетные книги и лишь кивал, не поднимая головы. Под его глазами залегли темные круги, и казалось, еще немного — и он начнет заталкивать в рот кондуиты вместо еды.
— Ну полно тебе, — Чу Цзинь зачерпнул пиалу наваристого бульона и подвинул брату. — Записи никуда не убегут, да и без жалованья я тебя не оставлю. Я ведь на тебя рассчитываю как на свою правую руку, не уходи на покой раньше времени.
Чу Шэн устало улыбнулся, широко зевнув:
— Юйхэн так мне доверяет, как же я могу работать спустя рукава?
Чу Цзинь про себя лишь вздохнул. Попади Чу Шэн в его прежний мир, он стал бы мечтой любого хозяина — из тех усердных простаков, что готовы работать сутками напролет без сна и отдыха, да еще и с искренней радостью. Впрочем, раз уж управляет всем он сам, то этого трудолюбивого юношу обижать он не даст.
— Кстати, Цзытань, у меня к тебе будет еще одно поручение, — вспомнил Чу Цзинь о Чэнь Яне, который до сих пор сидел под замком в заброшенном сарае. — Распусти слух, будто в доме Чу собираются устроить допрос с пристрастием и наказать нерадивого стражника.
Ему хотелось проверить, имеет ли еще какое-то значение для Хэ Чонтяня брошенная им пешка.
***
Чэнь Янь к тому времени уже примирился со своей убогой участью. Он решил, что едва Чу Цзинь явится допрашивать его, он без колебаний сдаст Хэ Чонтяня со всеми потрохами. Парень тысячу раз прокрутил в голове искреннюю, исполненную раскаяния речь, дабы выставить себя невинной жертвой обстоятельства... да только к нему так никто и не пришел.
Слух разошелся по городу ближе к полудню, а уже к вечеру из дома Хэ прислали пышную визитную карточку. Распечатав послание и бегло прочитав его, Чу Цзинь лишь хмыкнул и велел передать Хэ Чонтяню, что обязательно будет.
— Что в приглашении? — полюбопытствовал Чу Шэн.
Чу Цзинь протянул ему бумагу. Пробежав строчки взглядом, Чу Шэн фыркнул:
— Чистейшей воды подкуп.
Хэ Чонтянь прислал два пригласительных билета в «Терем Нефритовых Сокровищ» — на «Нефритовый пир», что должен был состояться через три дня. Торжество это собирало лишь самых влиятельных купцов, торгующих самоцветами и нефритом в Юйцзине. Торговцы всегда держались своего круга, и появление чужаков казалось деловой нелепостью. В конце концов, клан Чу к обработке нефрита не имел никакого отношения.
Чу Цзинь лишь про себя посмеивался. А Хэ Чонтянь, оказывается, неплохо осведомлен — прознал-таки о его желании запустить руку в нефритовый промысел.
***
Поздним вечером Чэнь Янь от отчаяния пересчитывал щели в стенах дровяного сарая. Внезапно в запертое окно тихо постучали. Встрепенувшись, парень бросился к решетке и закричал:
— Я всё расскажу! Всё скажу, только выслушайте!
Заброшенный сарай строили наподобие полуподвала, и его небольшое окошко находилось у самой земли.
На корточках перед этим окном сидел Чу Юй. В руках он держал свежекупленную по дороге из школы горячую лепешку. Вглядевшись в заплаканное лицо Чэнь Яня, юноша замер. Между ними воцарилось долгое молчание.
— Погоди... Это ты? — разочарованно протянул Чэнь Янь. — А где твой молодой господин?
Чу Юй окинул его равнодушным взглядом и неторопливо развернул промасленную бумагу. Золотистая, хрустящая корочка лепешки с сушеной горчичной зеленью и сочной свининой источала такой сногсшибательный аромат, что у голодавшего весь день Чэнь Яня судорожно сжался желудок.
— Братцы... Я был неправ! Но ты как раз вовремя! — Чэнь Янь доказал, что умеет прогибаться под обстоятельства.
— Ты... — Чу Юй уставился на него без единой эмоции. — Кто такой на самом деле?
Разработанный за день план наконец пригодился. Чэнь Янь прочистил горло и скорчил самую трагическую мину, на какую был способен:
— Эх... Расскажу — не поверишь! Но брат тебя не обманывает, предков не позорит: зови меня Чэнь Янь, это мое настоящее имя.
Он сокрушенно покачал головой, сикось-накось глянул на Чу Юя, выжал пару слезинок и горько вздохнул:
— Меня принудил мой хозяин. Он ведь владелец «Терема Нефритовых Сокровищ» в Юйцзине и глава рода Хэ — Хэ Чонтянь.
— О? — Чу Юй посмотрел на него с недоверием и слегка приподнял полы халата, чтобы не испачкать их в грязи.
— Да-да! — Чэнь Янь хлопнул себя по колену. — Хоть и не гоже выносить сор из избы, но раз уж мы с тобой в таких ладах, признаюсь! Наш беспутный хозяин совсем потерял стыд и страх. Я его отговаривал, а он и слушать не желал! Покусился на старшего молодого господина Чу! Послал меня разузнать про его вкусы да привычки, чтобы потом выслужиться да подобраться поближе!
Поняв значение слова «покусился», Чу Юй замер. Рука с лепешкой, которую он уже собирался протянуть узнику, застыла в воздухе. Юноша медленно поднес ее к собственному рту и неторопливо откусил большой кусок.
Чэнь Янь чуть не зарыдал от обиды:
— Эй! Ты чего?! Ты разве не мне ее принес? Я же о тебе заботился, а ты...
— С чего ты взял, что это тебе? — Чу Юй в пару укусов доел лепешку, вытер пальцы и поднялся, собираясь уходить.
— Да вы двое вообще меня за человека не считаете! Выродок Хэ Чонтянь, чтоб я провалился, если прощу тебе это... Ой!
В пылу проклятий ему в лицо неожиданно влетел бумажный сверток.
Чэнь Янь подхватил его с земли, развернул и обомлел: внутри лежали сочные мясные булочки У Сяолана — те самые, о которых он мечтательно рассуждал, когда они ходили пить вино.
— Ну, хоть не совсем бессовестный, — пробормотал Чэнь Янь, жадно въевшись зубами в булочку. — Всё лучше, чем эта собака Хэ. Надо бы мне скорее переходить на сторону правых...
«И чтоб у этого Хэ Чонтяня до конца дней ни одной женщины не было!» — мысленно пожелал он.
В это самое время Хэ Чонтянь, составлявший список гостей на Нефритовый пир в «Тереме Нефритовых Сокровищ», внезапно дважды громко чихнул. Служанка поспешила поправить угли в жаровне, а Хэ Чонтянь почесал кончик носа, недоумевая, с чего бы это.
«Один раз чихнешь — кто-то скучает, дважды — кто-то ругает...»
Служанка услышала, как он тихо пробормотал себе под нос:
— И кому это среди бела дня вздумалось дважды вспомнить обо мне? Совсем стыд потеряли...
***
После ухода Ицуя Чу Цзинь долго оставался сам не свой. Многие в поместье шептались, будто он убивается от безответной любви. Нашлись даже глупые служанки из главного двора, возомнившие, что смогут утешить господина да завлечь его в свои сети, однако Чу Цзинь лишь гневно прогнал их, отослав прочь из своих покоев.
Снег тяжелыми шапками лежал на ветвях грушевых деревьев, яркие звезды ночного неба отражались на обледенелой крыше. В главном дворе царили тишина и холод, живым духом здесь почти не пахло.
Чэнь Хуань изводился от беспокойства, Чу Шэн пытался хоть как-то отвлечь брата, а остальные лишь вздыхали.
Впрочем, не всех огорчало такое положение дел.
По крайней мере, тот, кто знал правду, искренне наслаждался возникшим покоем.
Расчистив снег во дворе и собрав с заснеженных скамей забытые вещи, Чу Юй тихо постучал в дверь кабинета и вошел только после того, как услышал разрешение.
— Снова снег разгребал? — Чу Цзинь заметил его покрасневшие от мороза руки и жестом подозвал к себе, наливая пиалу горячего чая.
Чу Юй обхватил пальцами теплый фарфор, чувствуя, как приятное тепло подбирается к самым кончикам пальцев. Он чуть подался вперед, пытаясь разобрать иероглифы на бумаге, над которой трудился Чу Цзинь.
«Что за "цуй"?» — Чу Юй нагнулся еще ниже, но дело было вовсе не в расстоянии: он просто никогда не видел этого знака.
— Нефрит, — не удержавшись, тихо рассмеялся Чу Цзинь и слегка щелкнул юношу по лбу. — Учитель еще не проходил его с вами? Как прошли занятия?
— Хорошо, — отозвался Чу Юй.
Он-то думал, что дело закончилось лишь наказанием Чжао Даху, однако сегодня в школе не появилось ни одного из его заправил.
После полудня у ворот академии собралось несколько деревенских баб, которые во весь голос ругали Учителя Цзяня за то, что тот якобы берет грязные деньги. Но стоило слугам из дома Чу грозно появиться на улице, как крикуньи мгновенно поджали хвосты и трусливо убрались восвояси.
Каков хозяин, таковы и слуги — вся эта свора с малых лет усвоила одну науку: перед сильным гнуться, а слабого топтать.
— Знаешь, что такое фэйцуй? — спросил Чу Цзинь, отложив кисть и глядя на Чу Юя.
Тот качнул головой.
Чу Цзинь отвязал от пояса резную подвеску и положил ее под свет свечи. На полупрозрачном камне застыл изысканный узор: дракон и карп резвились среди пенистых волн. Дракон выгибался во всей своей дикой мощи, а рыбий хвост вольно рассекал воду. Под теплыми лучами свечи камень казался чистейшим изогнутым льдом — в нем сочетались едва уловимая мягкость и сдержанный, прохладный блеск.
— «Цуй» — это ведь зеленый? — Чу Юй удивленно похлопал глазами. — А эта подвеска белая.
— Фэйцуй — лишь один из видов жадеита, — мягко пояснил Чу Цзинь, пододвигая резной камень юноше, чтобы тот разглядел его получше. — Самый известный его цвет действительно зеленый. Говорят, имя камню дала редкая птица: у самца перья алые — «фэй», а у самки изумрудно-зеленые — «цуй». Вот и вышло «фэйцуй». Впрочем, оттенков у него множество, да и по качеству он различается: бывает стеклянный, ледяной, маслянисто-ледяной, семечковый, бобовый... Вот эта подвеска — из белого ледяного фэйцуя.
— А нефрита бывает много разных видов? — Чу Юй наклонился ближе, потрогал пальцем полупрозрачный камень и поднял глаза на Чу Цзиня. Кажется, он начинал понимать, отчего хозяин так тщательно изучает самоцветы.
— Разумеется, — улыбнулся Чу Цзинь. Он достал из рукава другую подвеску, на этот раз зеленую, и протянул ему. — Вот, взгляни, это хотаньский нефрит.
Чу Юй замер. Он узнал эту подвеску — ту самую, что когда-то выловил из речного ила. Поспешно приняв ее, он пристально осмотрел камень. Убедившись, что на нем нет ни единой трещинки, юноша бережно спрятал его за пазуху. В груди разлилось тепло — такое щемящее и сладкое, будто он опьянел от весеннего ветра:
— Все, что я говорю... хозяин всегда помнит.
— С таким трудом достал ее со дна, так что береги, — Чу Цзинь качнул головой.
— А что до Чэнь Яня... — начал было Чу Юй, но перехватил лукавый, пытливый взгляд Чу Цзиня.
— Ходил к нему?
— Угу, — не стал таиться юноша. — Поговорил немного.
— И что же? — Чу Цзинь налил себе свежего чая. — Что он поведал?
Чу Юй замялся, не зная, как точнее подобрать слова, но после краткой паузы все же выпалил:
— Сказал, будто его хозяин... положил на вас глаз.
Чу Цзинь, едва поднесший пиалу к губам, так и замер. Он молча опустил чашку на стол. Объяснение звучало до крайности нелепо.
— И ты поверил?
Чу Юй в свете масляной лампы еще раз въедливо осмотрел Чу Цзиня с ног до головы. Мысленно он ответил: «Поверил», но вслух твердо произнес:
— Нет.
— Едва я велел пустить слух, как его покровитель тут же прислал откупную, дабы выручить человека, — Чу Цзинь вкратце пересказал историю с приглашением. — Выходит, ему не совсем плевать на этого Чэнь Яня.
— Хозяин пойдет? — осторожно спросил Чу Юй. — Я бы тоже хотел... Возьмете меня с собой?
Ему непременно хотелось посмотреть на бесстыдника, отправившего Чэнь Яня с таким грязным поручением.
— Неужели и тебя заинтересовал нефрит? — Чу Цзинь откинулся на спинку кресла, пригубив чай с немалым удивлением.
Чу Юй против совести кивнул.
— Что ж, пойдем вместе, — Чу Цзинь опустил взгляд к пиале.
Не ожидавший столь быстрого согласия юноша замешкался:
— Но... Мои волосы. Не хочу, чтобы на вас из-за меня косились.
— Экая глупость. Мне-то какое дело? — вздохнул Чу Цзинь, отставляя чашку.
Чу Юй качнул головой, и взгляд его потемнел:
— Зато мне есть дело.
— Ну, раз так... — мягко проговорил Чу Цзинь. — Как насчет того, чтобы их покрасить?
«Волосы можно покрасить?» — Чу Юй недоуменно воззрился на хозяина.
***
Накануне Нефритового пира Чу Цзинь позвал юношу в главные покои. Он уложил Чу Юя на небольшую кушетку так, чтобы длинные волосы свешивались с края.
Чу Юй почувствовал, как Чу Цзинь смачивает его белоснежные пряди теплым рисовым отваром. Тонкие, изящные пальцы мягко скользили сквозь волосы, касаясь кожи головы едва ощутимой, приятной прохладой.
Ополоснув пряди, Чу Цзинь начал втирать густую, освежающую мазь, источающую богатый травяной аромат.
— Что это? — не удержался от вопроса Чу Юй.
— Краска для волос, — пояснил Чу Цзинь, продолжая прядь за прядью покрывать составом его волосы. — На днях достал пару цзиней еричника. Выжал сок, настоял на целебных травах, добавил кунжутного масла и долго томил на огне, пока не получилась мазь. Вот просохнет — и волосы станут черными-черными.
Закончив, Чу Цзинь придвинул стул и уселся рядом с книгой. Чу Юй поднялся и устроился у жаровни, подставляя пряди сухому жару. Через полчаса волосы просохли, и Чу Цзинь взялся за гребень, осторожно расчесывая их.
Поглаживая струящиеся пряди, он поднес одну к лицу и с улыбкой втянул воздух:
— Какой приятный запах.
Хоть он и терпеть не мог горькие снадобья, этот сбор пах ненавязчиво и свежо.
Чу Юй сам подхватил несколько прядей, разглядывая их: прежде белоснежные, теперь они обратились в смоляно-черные.
— И впрямь потемнели... — удивленно шепнул он.
— Повернись-ка, дай взглянуть, — Чу Цзинь мягко развернул юношу к себе.
Тот покорно подставил лицо. В темных глазах, обычно встречавших чужака ледяным отчуждением, сейчас теплился мягкий, доверчивый свет. Смоляные волосы подчеркивали тонкие, благородные черты лица.
— Красота, — Чу Цзинь ласково взъерошил ему макушку, подумав про себя: «Интересно, кому же в будущем достанется такое сокровище?»
В оригинальном сюжете романа главная героиня еще даже не появлялась, и Чу Цзинь понятия не имел, с какой девой свяжет судьбу Чу Юй.
От этой мысли Чу Цзиня — ведь Чу Юй стал для него самым близким человеком в этом чужом мире — обдало неожиданной тоской. Защемило в груди, будто взращенную с таким трудом драгоценную ягодку рано или поздно утащит чужой прохожий.
Подавив внезапную горечь, Чу Цзинь с улыбкой сказал:
— Я тут как-то купил у заморских купцов одно зеркало. Показывает куда четче обычных бронзовых. Сейчас принесу.
Привезенное из заморских стран зеркало почти не отличалось от современных: ровное стекло с серебряной амальгамой отражало малейшие детали без искажения.
Чу Юй осторожно принял его и уставился на свое отражение:
— Я... впервые вижу себя так отчетливо.
— Что, впервые осознал, какой ты красавец? — поддел его Чу Цзинь.
— Красавец, — Чу Юй чуть склонил голову, и в его глазах блеснул задорный огонек. — А хозяин знает, насколько красив он сам?
Он повернул зеркало к Чу Цзиню. Из гладкого стекла на того глянул человек с точеными, ослепительными чертами — красота резкая, но смягченная мягкой улыбкой и кротким взором.
Кожа — чистейший белый нефрит, затмевающий снег; а губы — что алый цвет персика среди зимних снегов.
На самом деле это лицо точь-в-точь повторяло его собственный облик из прошлой жизни. От былой мрачности прежнего владельца тела не осталось и следа — ее сменили врожденное благородство и спокойствие.
Чу Цзинь давно не смотрелся в зеркала, а эту вещицу купил лишь ради забавы.
В нем и вправду не сохранилось ничего от прежнего Чу Цзиня, и любой, кто знал того человека близко, сразу засомневался бы.
Чу Цзинь облегченно улыбнулся.
Быть может, он вовсе и не пытался жить чужой жизнью. Он просто каждую секунду оставался самим собой.
— А-Юй, а ведь твой день рождения уже скоро? — спросил Чу Цзинь.
Чу Юй опешил:
— Я... не знаю, в какой день родился.
— Раз так, давай я сам выберу для тебя день? — Чу Цзинь, само собой, не брал дату с потолка — ведь у него в голове был весь сюжет романа.
— Хорошо, — покорно согласился юноша.
— Восемнадцатый день двенадцатого месяца. Осталось совсем немного, — проговорил Чу Цзинь. — Чего бы тебе хотелось в подарок?
— А можно попросить прямо сейчас? — глаза Чу Юя мгновенно вспыхнули надеждой.
— Ах ты, жадный мальчишка, — качая головой, засмеялся Чу Цзинь. — Да когда захочешь, тогда и подарю. Так чего ты просишь?
— Я хочу... — Чу Юй подался вперед, заглядывая ему в глаза с затаенной мольбой, — остаться в главных покоях. Там, где ближе всего к хозяину.
— Свою кровать бросить решишь ради этой убогой кушетки? — Чу Цзинь в замешательстве поднял бровь.
— Я просто... — Чу Юй осторожно потянул его за край рукава, — хочу быть подле хозяина.
Это было его самое заветное, неистребимое желание — и сейчас, и в далеком будущем.
Страх, произросший из пережитых страданий; узел, который даже годы спустя после их разлуки так и не распутается до конца.
Он жаждал быть подле Чу Цзиня. Пережив единожды кошмар расставания, он пропитался этой безумной, непреклонной решимостью.
Сейчас ему хватало скромного уголка на кушетке. В будущем же он захочет приковать Чу Цзиня к себе, не отпуская ни на шаг.
— Хорошо, — со вздохом согласился Чу Цзинь.
http://bllate.org/book/35222/4619450
Готово:
