Режиссёр театра снова позвонил Бай Юйхуа.
— Кон Сянци уже вернулась к репетициям, а вот с Цзи Вэньанем ничего не поделаешь — придётся менять актёра. Возврат билетов зрителям оформили, саму премьеру перенесли на следующий месяц. Что скажете?.. Впрочем, если вам неудобно, я без проблем найду замену. И ещё: больше никаких происшествий в театре не было. Разве что… работники говорят, будто за кулисами постоянно слышно радио. Непонятно, откуда звук. Может, послышалось просто?
Цзин Цзюцзю, слышавший всё из динамика, лишился слов. Линь Чжи отнёсся к учёбе чересчур ревностно.
Бай Юйхуа взглянул на Цзюцзю и ответил режиссёру:
— В следующем месяце я свободен, возьму отгул на съёмках.
В конце концов, сыграть предложил он сам, а Бай Юйхуа не из тех, кто бросает дело на полпути.
Режиссёр на том конце провода облегчённо перевёл дух. Они ведь ещё с начала репетиций пустили слух, что Киноимператор сыграет секретную роль-сюрприз.
«Неудивительно, что он взлетел так высоко», — пробормотал про себя режиссёр. Человек с таким именем держит слово и не относится к работе спустя рукава. Потому и взял все награды, заслужив безупречную репутацию в индустрии!
Цзин Цзюцзю, ухватившись за запястье Бай Юйхуа, придвинулся ближе:
— Завтра будет репетиция?
Режиссёр оторопел, узнав голос юноши в наряде изысканного молодого господина, и торопливо ответил:
— Да, сроки поджимают.
— Завтра я приеду и посмотрю, что там с радио, — предложил Цзюцзю.
«Ваши нежные ручки умеют чинить приборы?» — изумился про себя режиссёр и сгоряча ляпнул:
— Вы в университете микроэлектронику изучали?
Цзин Цзюцзю замер.
Университет?
Он ведь даже поступить не успел — умер.
Бай Юйхуа нахмурился и уставился на Цзюцзю. Вспомнил: судя по возрасту, в котором юноша погиб, студентом тот стать так и не успел.
Затянувшееся молчание испугало режиссёра. «Неужели молодой господин решил, что я над ним насмехаюсь?» — сжался он и выпалил:
— Да если бы я и осмелился загрузить вас работой, господин Бай ни за что не позволит!
— Позволит, — тут же возразил Цзюцзю, поворачиваясь к Бай Юйхуа. — Правда?
И что Бай Юйхуа оставалось отвечать?
— Правда.
Режиссёр сначала поперхнулся — надо же, как Киноимператор его балует! — а потом до него дошло, и на глаза чуть не навернулись слёзы. Мало того что помогли с изгнанием нечисти, так ещё и готовы опуститься до починки техники. Сервис «всё включено»!
— Спасибо, огромное спасибо! Если завтра приедете, я обязательно угощу вас обедом! Даже не знаю, как благодарить…
Он так упоенно рассыпался в благодарностях, что Цзюцзю дался диву: экого краснобая занесло в режиссёры. В конце концов Бай Юйхуа сослался на чтение сценария и прервал разговор.
Бурлящий восторг требовал выхода, поэтому режиссёр пошёл делиться эмоциями с коллегами, а затем — для полного счастья — выплеснул чувства в фанатский супертопик Бай Юйхуа.
Фан-сообщество Киноимператора моментально заполнилось недоуменными вопросительными знаками, да и на форумах сплетников начались бурления.
«[Скриншот] Это ведь официальный аккаунт режиссёра? Я же не ослепла? Что с ним вообще? У него на лбу написано: "Быстро все полюбили Бай Юйхуа!"»
«Если память мне не изменяет, он ставил спектакль "Чайная". Спектакль известный, кучу наград взял».
«Вообще-то Бай Юйхуа хвалят часто: и за актёрку, и за внешку — всё-таки лицо номер один в шоу-бизе. Но вы хоть раз слышали, чтобы его называли душевным добряком? Тут разве что вышитого знамени не хватает, где слева написано "Лицом пригож и талантом не обделён", а справа — "Добрейшей души человек"...»
«Автору выше: пиши ещё, мы купим!»
«Последнее время не только Бай Юйхуа ведёт себя странно, но и все вокруг… Что за чертовщина?»
***
Менеджер Сюй Саньюй от нечего делать постоянно просиживал на форумах, и похвалы в адрес Бай Юйхуа наполняли его гордостью. Сделав скриншот, он тут же скинул его актёру:
«Брат Бай, а ты в последнее время популярен среди коллег!»
Бай Юйхуа впервые видел, чтобы его характеризовали подобным образом. Дёрнув уголком губ, он собрался заблокировать экран, как пришло новое сообщение:
«Только что узнал: наш главный инвестор потерял сознание и попал в больницу. Все собираются навестить его. А ты...»
Цзин Цзюцзю, сидевший напротив за обеденным столом, подал голос:
— Я давно не видел Цзин Тинхуа. Может, сходим проведаем? Если он снова сплошает, то окончательно поверит, что на него напала чёрная полоса...
— В этом нет нужды, — отозвался Бай Юйхуа.
На недавнем приёме именно Цзюцзю подстроил те «неприятности».
— Фэншуй-ритуал в замке полностью разрушен, — спокойно добавил Бай Юйхуа. — Цзин Тинхуа и так расплачивается за всё.
— Правда? — удивился юноша.
— Да. Его формация фэншуй питала не сам род Цзин. Она предназначалась для подношения божеству.
— Божеству?
— Любые статуи богов и будд, получающие хотя бы капли фимиама, требуют осторожности: им нельзя поклоняться бездумно. Бесплотные духи без молящихся почти утратили связь с этим миром. Но если божество принимает подношения, за каждый исполненный каприз придётся платить. Чем больше просишь, тем тяжелее плата. Если бог выполнил прошение, а ты задолжал ему с благодарностью, кара перекроет всю полученную удачу. А если оборвать связь с тем, кого кормил годами, отдача ударит в стократном размере. В лучшем случае потеряешь состояние, в худшем — сгинет весь род.
Цзин Цзюцзю надолго замолчал.
— Значит... я был лишь жертвой для этого бога? — тихо спросил он.
Бай Юйхуа молчал.
Телефон снова зажужжал: Сюй Саньюй, не дождавшись ответа, прислал очередное умоляющее сообщение.
Лишь тогда Бай Юйхуа едва слышно проронил:
— Да.
Сюй Саньюй не выдержал и набрал номер напрямую.
— Ответь, — поглядев на экран, спокойно произнёс Цзюцзю. На его лице не отразилось и тени обиды.
Бай Юйхуа принял вызов.
— Брат Бай, тебе удобно говорить? — осторожно поинтересовался менеджер. — А то ты не отвечаешь...
— Говори.
— Тут главный инвестор фильма режиссёра Сяна слёг в больницу... Что делать будем?
Бай Юйхуа не любил светские условности, но правила игры знал отлично. Он сразу понял: вся съёмочная группа уже наверняка толпится у палаты.
Уловив обрывки фразы, Цзюцзю шепнул:
— Кто в больнице?
Ему стало любопытно: неужели родственники? Кроме коллег, он рядом с Бай Юйхуа никого не видел.
— Не поеду, — отрезал Бай Юйхуа в трубку, а затем встретил взгляд Цзюцзю и пояснил: — Инвестор нашего фильма слёг.
Тот самый, что пытался протолкнуть в проект Дин Ханьбина и поставил режиссёра Сяна в безвыходное положение.
Цзюцзю разбирался в таких вещах. Инвестор в кино — всё равно что царь и бог. Слово инвестора — закон, ослушаешься — сживут со света. Каким бы знаменитым ни был артист, против денег не попрёшь.
— Нам обязательно нужно поехать! — засуетился Цзюцзю.
— Зачем? — удивился Бай Юйхуа.
— Все пойдут, а ты нет. А если он разозлится и начнёт пакостить тебе?
Бай Юйхуа замер. Ему хотелось сказать, что в этой индустрии давно нет сил, способных диктовать ему условия. Но глядя в недетски серьёзные глаза Цзюцзю, искренне переживавшего за его благополучие, он лишь тихо согласился:
— Хорошо. Поедем.
Он отправил сообщение Сюй Саньюю и отложил телефон.
Он понимал: мир за пределами заточения манил юношу яркими красками. Но останется ли тот рядом? Если Бай Юйхуа уедет на съёмки, а Цзюцзю решит остаться в столице один на один с Цзин Тинхуа? У отца появился мастер Чжоу, а Цзюцзю абсолютно беспомощен перед изощрёнными тёмными искусствами... Что тогда?
Вернувшись в город, застанет ли он юношу? Или тот снова сгинет без следа, забытый всеми, запертый во тьме навсегда?
Это был его призрак. Призрак, которого он сам привёл в свой дом и взял под опеку.
Мысли проносились в голове Бай Юйхуа одна за другой, и он как бы невзначай спросил:
— Что думаешь делать с Цзин Тинхуа?
Вопрос отдавал жестокостью: узы крови с древности оставались тяжким бременем.
Цзюцзю на миг растерялся, но быстро ответил:
— Раз ритуал разрушен, род Цзин всё равно угаснет. Мне даже пачкать руки не придётся.
В его голосе проскользнула едва уловимая печаль.
— А потом? — спросил Бай Юйхуа.
— А потом... — Цзюцзю постарался скрыть неловкость. Ему жизненно необходимо было держаться поближе к Бай Юйхуа, чтобы древние чары замка не утянули его обратно. — Можно я останусь с тобой?
— Можно, — отозвался Бай Юйхуа.
Цзюцзю просиял. Хотя на секунду ему показалось, будто Бай Юйхуа согласился уж слишком мгновенно.
А тот добавил:
— Но хоть ритуал и сломан, Цзин Тинхуа сделает всё, чтобы возвести новый фэншуй-барьер и спастись от краха.
— Похоже, именно поэтому он и нанял мастера Чжоу, — кивнул юноша.
— Именно. Но я что-нибудь придумаю.
Цзюцзю снова улыбнулся.
«Как же правильно держаться за этого живого человека!»
И человек, и призрак получили желаемое, и на душе у обоих потеплело.
— Едем в больницу?
— Едем.
***
Узнав, что Бай Юйхуа собрался навестить инвестора, Сюй Саньюй мигом подогнал машину к подъезду.
Сели в салон. И одновременно протянули руки к кнопке перегородки с водителем.
Перегородка опустилась.
— Ты первый, — сказал Бай Юйхуа.
— Инвестор... мужчина или женщина? — спросил Цзюцзю.
— Мужчина.
— Тогда нужно подарить галстук, запонки, хорошую ручку или портфель. И охапку цветов! Цветы хоть и непрактичны, но больным всегда приятно их получать, — со знанием дела рассудил Цзюцзю.
Бай Юйхуа с каменным лицом подумал: «И кому это ты успел понадарить галстуков, запонок, ручек и цветов?»
— Только на мои деньги! Покупаем за мой счёт! — щебетал тем временем Цзюцзю. Ему страстно хотелось быть полезным.
Бай Юйхуа помрачнел ещё сильнее. Цзюцзю с таким трудом вернул свои сбережения, с какой стати тратить их на какого-то дельца? Подарки? Да чёрта с два ему, а не подарки!
Тут Цзюцзю заметил у тротуара старушку, торгующую цветами, и попросил остановить машину. Он решил забрать у бабушки всё до единого стебля.
— Достань из моего рюкзачка! — Цзюцзю повернулся к Бай Юйхуа.
Сам призрак к наличным прикоснуться не мог. Но Бай Юйхуа купил ему стильный мини-рюкзак, который Цзюцзю с гордостью надел сегодня. Внутри лежали увесистые пачки купюр — Цзюцзю твёрдо намеревался тратить их на Бай Юйхуа.
Актёр хотел отказаться. Но юноша посмотрел на него такими сияющими, полными надежды глазами, что Бай Юйхуа сам не заметил, как вытащил деньги.
Старушка дрожащими руками приняла купюры, не переставая рассыпаться в благодарностях. Сюй Саньюй высунулся из окна и недоверчиво оглядел шефа, проверяя, действительно ли перед ним тот самый холодный Киноимператор.
«Брат Бай решил заняться благотворительностью?» — пробормотал менеджер, качая головой.
***
Цветы купили, а вот других подарков так и не подобрали. Молодой господин Цзин привык к роскоши, и простые безделушки казались ему никуда не годными.
Вскоре машина затормозила у главного входа в больницу.
Бай Юйхуа вышел с пустыми руками, а Цзюцзю с трудом тащил огромную охапку. Даже в сумерках уходящего дня эта картина привлекала сотни взглядов. Алые розы, переплетённые с васильками и гипсофилой, закрывали юношу почти с головой, и он уткнулся подбородком прямо в бутоны. Его миниатюрное, точёное личико тонуло в пышных лепестках, но яркие букеты не могли затмить его красоты.
Внезапно Цзюцзю сообразил, что для призрака это как-то чересчур привлекает внимание.
Сбросив с себя лишние взоры, он рванул к густой тени под деревьями, где как раз перегорел уличный фонарь. Стоило ему ступить во мрак, как его силуэт полностью растворился.
Когда Бай Юйхуа подошёл к деревьям, в воздухе просто парил огромный летающий букет.
Бай Юйхуа промолчал.
Невидимый Цзюцзю причмокнул:
— Отлично! Теперь на нас никто не смотрит. Кстати, — вспомнил он, — в машине мы одновременно нажали на кнопку перегородки. Что ты хотел сказать?
— Не превращайся в невидимку посреди дороги, — с паузой проговорил Бай Юйхуа.
Цзюцзю лишился слов.
— Мне проявиться обратно? — прошептал юноша.
Бай Юйхуа тяжело вздохнул, протянул руку и подхватил летящий охапок:
— Не надо. Иди за мной.
Они вышли из тени. Со стороны казалось, что юноша куда-то исчез, а букет тащит Бай Юйхуа. Прохожие дивились: парень в маске и очках, видать, силён как бык — держит такую тяжесть одной рукой! Вот это бицепсы!
На деле же Цзюцзю всё так же сжимал цветы, а Бай Юйхуа погрузил руку в гущу лепестков и накрыл его ладонь своей. Они шли вплотную, словно сиамские близнецы, и только поэтому букет не казался левитирующим.
Продвигаясь по холлам больницы, Цзюцзю не умолкал:
— А у тебя и вправду сильные руки?
Бай Юйхуа споткнулся на ровном месте. Фраза прозвучала до того двояко и двусмысленно, что у него перехватило дыхание.
— Более... чем, — выдавил он из себя.
— А в постели ты... — начал Цзюцзю.
Бай Юйхуа встал как вкопанный.
Цзюцзю сам понял, как это прозвучало, и поспешно выпалил:
— Ой! Это просто люди сзади шептались, я случайно услышал!
Так он просто подслушал чужие сплетни! Актеру страстно захотелось заткнуть призраку уши.
Подбежавший Сюй Саньюй удивлённо огляделся:
— Брат Бай, а где тот молодой господин?
— Зашёл с другого входа и поднялся наверх, — на ходу сочинил Бай Юйхуа.
— О как... В мгновение ока испарился. Ну и шустрый...
— Я в уборную. Ты иди в палату, — бросил Бай Юйхуа и увёл за собой невидимого спутника.
— Понял! — отозвался менеджер. Хотя про себя подумал: «Тащить цветы в туалет... Они же пропитаются больничным духом!»
***
Спустя пару минут они вышли обратно.
Сюй Саньюй махнул рукой:
— Брат Бай, сюда! Почти все уже собрались.
Бай Юйхуа толкнул дверь VIP-палаты.
Присутствующие обомлели, уставившись на него. Надо же! Сам Киноимператор Бай пришёл навестить больного! Все-то думали, он так и проживёт до старости бирюком без друзей и близких!
***
Инь Мо казалось, будто его мозг и сердце одновременно сжимают раскалёнными тисками.
Он совершенно не помнил, что натворил перед тем, как потерять сознание.
«Пей вино, пока пьётся, радуйся дню сегодняшнему...»
Эта строчка всплыла в его памяти сама собой.
«Я говорил это? Я что, стихи цитировал?»
Он нахмурился, чувствуя витавшую в воздухе нелепость.
— Господин Инь?
— Кажется, господин Инь очнулся!
Сквозь гул голосов Инь Мо с трудом разомкнул веки.
Собралась целая толпа:
— Господин Инь!
На него смотрели десятки сияющих лиц с таким выражением, будто он только что успешно родил здорового первенца.
— Кто их звал? — недовольно буркнул Инь Мо.
— Я обзвонил команду и предупредил, что послезавтра вы не сможете поехать на съёмки, — засуетился помощник. — Вот они и приехали... Господин Инь, вы как? Врач сказал, у вас истерический психоз!
У ассистента был удручённый вид: богатый, успешный босс — и вдруг свихнулся! Неужели миллиардные состояния давят так тяжело? Эх, он с радостью забрал бы часть этой обузы себе!
— Истерия? — Инь Мо скривился и моментально выдал триаду: — Враньё, бред и провокация!
Тем временем Цзюцзю, уставший таскать букет и намеревавшийся упереться плечом в Бай Юйхуа, тихо пискнул:
— Ой, он очнулся! Пойдём к нему.
— Угу, — отозвался Бай Юйхуа. Всё равно цветы пропитались ароматами больницы — пусть забирает.
Стоило Киноимператору шагнуть вперёд, как толпа мгновенно расступилась. Оспаривать дорогу этому человеку не смел никто. В шоу-бизнесе его авторитет был непререкаем: происхождения тёмного, но даже маститые медиамагнаты гнули перед ним спины.
Ему чуть ли не с поклоном уступали дорогу: «Проходите, пожалуйста, господин Бай!»
Инь Мо повернул голову и опешил:
— Киноимператор Бай?
Надо же, дожили! Неужто тот самый бирюк, которому пророчили гордое одиночество до гробовой доски, снизошёл до визита в больницу?
— Угу, — прохладно уронил Бай Юйхуа.
— Господин Бай принёс вам цветы... — начал Цзюцзю и вдруг замер: — Э?
Взгляд Инь Мо приковался к букету. Он мёртвой хваткой вцепился в стебли, и в ту же секунду его сознание затопили сотни чужих, древних воспоминаний.
Лицо Инь Мо посерело и исказилось в судороге. Сквозь зубы вырвался хрип:
— Не буду... не буду монахом! Я должен помнить... Цзин... Цзю...
«Ну вот, точнёхонько психоз! — мысленно запричитал ассистент. — Какой ещё монах?! Он же отродясь в монастырях не служил! И до сих пор пытался вспомнить ту стишонку!»
— Может, купить господину Инь сборник поэзии? — в отчаянии пробормотал помощник.
Цзюцзю похлопал глазами:
— А-а, я вспомнил! Он же раньше лысым ходил, а с волосами я его сразу и не узнал!
Помощник ничего не понял.
Присутствующие озадаченно переглянулись.
Бай Юйхуа хранил ледяное молчание.
«Кто, чёрт возьми, это такой на этот раз?!»
Инь Мо же бился в силках расколотого разума, где древние прошлые жизни мешались с настоящей реальностью. Прижав охапку цветов к груди, он преодолел дикую боль и с трудом выдавил:
— Цзюцзю подарил мне цветы... Цзин... Не хочу быть монахом! Да и... я давно уже не монах!
Сознание его окончательно затопил хаос. Закончив фразу, он уткнулся лицом прямо в гущу роз и васильков и глубоко вдохнул:
— Как пахнет... Сказка.
http://bllate.org/book/35215/4599098
Готово:
