— Да будь у меня хоть триста раз по столько храбрости, я бы всё равно не осмелился связываться с семьёй Цзин! — смущённо пробормотал Мастер Чжоу. — Если меня раскусят, тремя месяцами в полицейском участке я точно не отделаюсь…
— Подумай хорошенько, — неторопливо произнёс Бай Юйхуа.
Мастер Чжоу встретил его взгляд — казалось бы, совершенно спокойный, без единой всплеснувшейся эмоции, — но по спине всё равно пробежал мороз:
—…Вы же мне только что пятьсот раз по столько добавили! Буду делать, как вы скажете.
— Научи его, — обратился Бай Юйхуа к юноше.
Юноша хоть и не совсем понял замысел, послушно кивнул:
— Ладно, побудь со мной пару дней.
Мастеру Чжоу ничего не оставалось, кроме как трепеща выскользнуть вслед за ним.
Лишь тогда Линь Чжи снова несмело высунул голову из-за кулис и едва слышно прошептал:
— Вы… вы убили человека? Вы убили Лю Дунфэна?
— Он давно не человек, а призрак, — Цзин Цзюцзю достал телефон, нашёл новость с заголовком «В театре загадочно скончался мужчина» и протянул её Линь Чжи. — Вот, смотри. Ты читать умеешь?
Линь Чжи качнул головой:
— Нет.
Цзин Цзюцзю опешил:
—…А как же ты тогда понимал, что написано в сценарии?
— Они повторяли его столько раз каждый день, вот я и запомнил. К тому же Лю Дунфэн пересказывал мне содержание.
Цзин Цзюцзю вздохнул и с деликатной, но недвусмысленной искренностью заметил:
— Раз ты даже букв не знаешь, как вообще собирался учить других актёрскому мастерству?
Безграмотный Линь Чжи от стыда тут же прикусил язык.
В эту минуту он даже забыл спросить, кем же на самом деле был Лю Дунфэн и за что принял такую лютую смерть.
— Лю Дунфэн был твоим другом? — поинтересовался Цзин Цзюцзю.
Линь Чжи кивнул.
— Если бы он был настоящим другом, то первым делом отправил бы тебя учиться.
Линь Чжи опешил:
— Учиться?
— Ну да, — кивнул Цзин Цзюцзю. — Безграмотному в нашем мире и шагу не ступить.
Линь Чжи снова удручённо смолк.
Цзин Цзюцзю в общих чертах поведал ему о гнусной натуре Лю Дунфэна.
Однако сгустку первозданного хаоса, ещё не познавшему человеческую природу, трудно было проникнуться эмпатией. Он просто не мог взять в толк, насколько мерзко и жутко, когда живой человек тайно пробирается в чужой дом и наблюдает за чужим сном, а потому так и не понял всей степени подлости Лю Дунфэна.
Нехватка образования давала о себе знать.
Цзин Цзюцзю тихонько вздохнул.
Бай Юйхуа проявил достаточно терпения, но когда пауза затянулась, ровно произнёс:
— Коли он не отличает добра от зла, то и пребывание его в этом мире бесполезно…
У Линь Чжи всё внутри сжалось, он испуганно воззрился на Цзин Цзюцзю:
— Нет-нет-нет, меня ещё можно спасти!
Цзин Цзюцзю тоже быстро обернулся к Бай Юйхуа.
— Пока Сяо Чэн ходил по театру, он успел заложить магическую формацию, — продолжил Бай Юйхуа. — Она древняя, созданная специально для поимки первозданного хаоса. — Сделав небольшую паузу, он посмотрел на юношу: — Ты разве не хочешь соткать себе новое тело из первозданного хаоса?
Под Сяо Чэном он имел в виду того юношу, умевшего изгонять духов.
Линь Чжи обомлел:
!
Цзин Цзюцзю тоскливо нахмурился:
?
— Соткать? Это как? — с недоумением переспросил Цзин Цзюцзю.
— Первозданный хаос не ведает ни жизни, ни смерти, — пояснил Бай Юйхуа. — Лишь поглотив его, ты сможешь восполнить собственную сущность.
Линь Чжи от ужаса потерял дар речи:
!!!
— Цзюцзю, не ешь меня! — взмолился он во весь голос. — Я не первозданный хаос, я человек!
Цзин Цзюцзю сдвинул брови ещё сильнее:
—…Лучше не надо. — Он брезгливо взглянул на запятнанную кровью военную форму Линь Чжи: — Он весь в крови и грязи, такое в горло не полезет.
Линь Чжи, впрочем, от этих слов не испытал особого облегчения.
Неужели стоящий перед ним юноша им брезгует?
— Может… ты всё-таки съешь меня? — Линь Чжи потянул за пол гимнастёрки. — Я вовсе не такой уж грязный.
Цзин Цзюцзю лишь вцепился в рукав Бай Юйхуа, увлекая его к выходу, и вполголоса прошептал:
— Это уже не просто бестелесный сгусток энергии или сознания. Лю Дунфэн вложил в него человеческие мысли. Съесть его — всё равно что съесть человека. Это так странно… Пойдём отсюда.
— Ему внушили мысли далеко не нормального человека, — заметил Бай Юйхуа.
— Всё равно дико. Как будто во мне окажется ещё одна личность… И мы будем делиться одним телом и день, и ночь…
«Делиться телом и день, и ночь?»
У Бай Юйхуа чуть вздрогнули веки.
— Хм, ты прав, — миролюбиво согласился он. — В таком случае есть его не стоит. — После паузы он добавил: — Найдём другой способ. В мире наверняка найдутся сгустки первозданного хаоса, не успевшие обрести разум.
Раз уж этот хаос был им не нужен, дальнейший разговор терял смысл. Бай Юйхуа повёл Цзин Цзюцзю к выходу из театра.
Линь Чжи остался в полном недоумении:
«Как это — просто уходят?»
Он метнулся вслед за ними.
«Неужели я до такой степени им отвратителен? Хотя… он же ещё в прошлый раз сказал, что я уродлив».
Не в силах смириться, Линь Чжи бежал сзади и отчаянно кричал:
— Ну попробуй меня хоть кусочек! Сначала попробуй! Я чистый! А вдруг я вкусный?!
Режиссёр прилип к стеклянной двери чайной напротив, не сводя глаз со входа в театр.
Пропали… Почему они до сих пор не выходят?!
Неужели разозлили того связанного духа и тот устроил кровавую баню?!
Не выдержав мучительного ожидания, режиссёр спустился и выбежал на улицу. Он сжимал в кулаке телефон, готовый в любую секунду набрать полицию… Набрать… Э?
— Брат Бай! — закричал он, да так, что его густая борода затряслась.
Бай Юйхуа слегка кивнул:
— Всё улажено.
Режиссёр переспросил с опаской:
— Правда?
Цзин Цзюцзю не удержался от комментария:
— Вообще-то там внутри кое-кто остался. Но это не призрак. Просто… немного необразованное существо.
— Что… что ещё за существо?! — дрожащим голосом выдохнул режиссёр.
Линь Чжи, слышавший их разговор через закрытую дверь, с обидой и стыдом заскрёб по косяку:
— Да будь я хоть трижды безграмотным, на вкус я всё равно хорош!
Заметив, как бледнеет от страха режиссёр, Цзин Цзюцзю подумал и повернулся обратно к двери.
Увидев его, Линь Чжи весь просиял от радости.
— Ладно, ты прав. Ты — человек, — произнёс Цзин Цзюцзю.
Линь Чжи опешил.
— А ты помнишь, кем был генерал Линь Чжи? — спросил Цзин Цзюцзю.
— Генералом.
— А ты знаешь, чем занимается генерал?
—…Убивает людей, — Линь Чжи облизнул губы и восторженно выпалил: — Я знаю все реплики! Линь Чжи любил порубить врага на тысячи кусочков после убийства, за что и прозвался Палачом! Это же звучит невероятно круто! Скажи, ты ведь тоже так думаешь? — Линь Чжи даже крутанулся на месте: — Ну как, я красив? — Затем немного подумал и добавил: — Хотя, наверное, в момент убийства я выгляжу ещё красивее.
Цзин Цзюцзю покачал головой:
— Вовсе нет. Настоящий генерал не вырезает мирных жителей и не пытает людей ради забавы. В истории было множество великих, прославленных военачальников. По сравнению с ними генерал Линь Чжи — не более чем грязь под ногами рядом с облаком в небесах. Тебе стоит брать пример с них, а не с него.
Услышав слово «учиться», Линь Чжи сразу вспомнил про свою неграмотность и с пылом спросил:
— А где мне учиться?
— В гримёрке среди реквизита есть старый приёмник. Настрой его на частоту FM.324 — там каждый день крутят исторические передачи.
Линь Чжи смутно кивнул, запоминая цифры.
— Подумай хорошенько, кем ты хочешь стать, — серьёзно добавил Цзин Цзюцзю. — Иначе ты ничем не будешь отличаться от того призрака в халате или той актрисы, что повесилась. Вы все просто не умеете делать то, что должно. Вы все ужасны.
— Я не ужасен! Я куда лучше их! — запальчиво возразил Линь Чжи и, развернувшись, вихрем умчался за кулисы искать радиоприёмник.
Цзин Цзюцзю вышел наружу:
— Ну вот и всё, пойдёмте.
— Радиоприёмник? — переспросил Бай Юйхуа.
Цзин Цзюцзю чуть наклонил голову и, наклонившись к его уху, шепнул:
— В замке я часто слушал радио. Телевизора-то у меня не было.
Бай Юйхуа бросил короткий взгляд назад.
— Раз он считает себя человеком, пусть попробует им побыть, — продолжал Цзин Цзюцзю. — Быть человеком — самое трудное дело на свете. Приходится соблюдать бесконечное множество правил.
Бай Юйхуа тихо отозвался, не став расспрашивать о причинах его поступка.
Режиссёр же, стоявший рядом, совсем запутался.
Цзин Цзюцзю с мягкой улыбкой успокоил его:
— Теперь всё в порядке, эта штука больше не станет устраивать беспорядки. — Затем, поворачиваясь к Бай Юйхуа: — Пойдём.
История с чертовщиной в театре закончилась тихо и незаметно, даже вездесущие папарацци ничего не пронюхали. Разве что Мэн Хэсинь пробил себе голову, из-за чего премьеру спектакля пришлось отложить, и Цзин Цзюцзю так и не удалось посмотреть постановку.
В машине Бай Юйхуа сообщил ему:
— Скоро я уезжаю на съёмки.
Цзин Цзюцзю принялся расспрашивать с таким животрепещущим интересом, что быстро позабыл о неудавшейся пьесе: ведь он ещё ни разу не бывал на съёмочной площадке!
***
Шёл четвёртый день с тех пор, как семья Цзин за огромные деньги начала тайные поиски духовных мастеров. Секретарь положил на стол перед Цзин Тинхуа список с именами.
— Всего трое, — произнёс секретарь.
Цзин Тинхуа нахмурился:
— Слишком мало.
Секретарь скривился:
— Кто-то пустил слух о гибели Мастера Цоу. Многие попросту струсили и отказались ехать.
— Зарабатывают на жизнь подобным ремеслом, а оказались такими трусами! — с презрением выплюнул Цзин Тинхуа.
— Привести их сюда? — уточнил секретарь.
— Разумеется, вези их сразу в то место.
Секретарь понял без лишних слов, кивнул и взялся за телефон.
В пять часов вечера всех троих мастеров усадили в одну машину.
Одним из них был Мастер Чжоу.
Двумя другими оказались мужчина средних лет в строгом костюме, смахивавший не столько на знатока фэншуй, сколько на страхового агента (его звали Мастер Ван), и молодая женщина в монашеском одеянии, похожая на заезжего католического нунция (её величали Шаманкой Ма).
Мастер Чжоу окинул их беглым взглядом и мысленно усмехнулся: «Да они и наполовину не выглядят так солидно, как я!»
— Приехали, — объявил водитель с переднего сиденья.
Все посмотрели в окна. Мастер Ван тут же изменился в лице и гневно воскликнул:
— Это ещё что за шутки?! Семья Цзин решила устроить нам проверку?
За окном простиралось мрачное кладбище.
Впрочем, Мастер Чжоу, промышлявший шарлатанством не один год, видал и не такое, а потому ничуть не испугался. Он чинно поправил рукава и веско произнёс:
— Семья Цзин — клан знатный, разумеется, они не станут нанимать кого попало. Подобная осторожность вполне понятна. Надеюсь лишь, что после этого испытания нам окажут должный почёт и щедро вознаградят за беспокойство?
Водитель ухмыльнулся:
— Само собой. Для истинно умелых мастеров господин Цзин приготовил щедрое вознаграждение и квартиру в самом центре города.
Услышав о квартире, Мастер Ван мгновенно заткнулся.
Шаманка Ма тоже не стала терять времени, первой толкнула дверь и выскочила наружу:
— Коротко и по делу: что от нас требуется?
Остальные последовали за ней.
— Говорят, в этих краях завёлся призрак, живущий прямо на одном из надгробий, — пояснил водитель. — Стоит кому-то прийти с поминальными дарами, как он ворует угощения и пугает людей до полусмерти.
— И всё? — переспросил Мастер Ван.
Водитель остался невозмутим:
— Завтра утром я приеду за вами.
С этими словами он завёл двигатель и уехал.
Желая продемонстрировать абсолютную выдержку и хладнокровие, Мастер Чжоу первым прошёл вперёд и вальяжно опустился на плиту подле одного из надгробий. И лишь он один знал, как отчаянно колотится его сердце.
Едва машина скрылась из виду, Шаманка Ма вдруг подняла голову и прошептала:
—…Смеркается.
Звуки вокруг кладбища начали затихать. Налетел холодный ветер. Хотя солнце ещё не окончательно скрылось за горизонтом, всех пробрал морозный озноб.
— Мать вашу! — сругался Мастер Ван. — Почему никто не предупредил, что помимо этого надгробного духа тут кишмя кишат злобные призраки, сдохшие лютой смертью?!
Мастер Ван и Шаманка Ма побелели как полотно, торопливо опустились на корточки и принялись с остервенением чертить заклятия, набрасывать защитные формации и раскладывать талисманы.
Мастер Чжоу продолжал неподвижно сидеть, не видя ни единого духа, но чувствуя, как ледяной холод пробирает до самых костей.
Тьма сгущалась.
В тот самый миг, когда солнце окончательно затонуло за линией горизонта, Мастер Ван истошно визгнул:
— Откуда здесь столько неупокоенных тварей?!
Бесчисленные тёмные тени начали вылезать из-под земли, устраивая на могильных холмах безумную пляску.
«Чёрт, чёрт, чёрт!»
Мастер Чжоу застыл словно истукан.
Тёмные тени быстро взяли в оборот троих живых людей и скопом кинулись на них.
«Пропал… Все пропали! Надобно было дёру давать ещё по дороге!»
Мастер Чжоу сидел не шевелясь, от страха у него перехватило горло, он не мог вытолкнуть из себя даже писка.
Но в то же самое мгновение от его груди вспыхнул едва заметный, слабый огонёк. Он был крошечным, точно огонёк свечи в непроглядной ночи, но горел ровно и уверенно, не колебаемый ветром.
Стоило мелким бесам соприкоснуться с этим светом, как они тут же развеялись дымом.
Мастер Чжоу судорожно нащупал в кармане маленький стеклянный пузырёк.
Тот самый, что дал ему господин Бай…
«Рабочая штука-то!»
На следующее утро водитель вернулся за «испытуемыми». Все трое оказались живы, однако, возвратившись к Цзин Тинхуа, водитель упомянул лишь одного.
— Этот Мастер Чжоу — неимоверной силы специалист, — с восхищением докладывал водитель. — Едва солнце ушло за горизонт, остальные двое бросились в панике чертить талисманы да ставить барьеры. И лишь он один сидел сиднем с величавым спокойствием, всем своим видом выражая презрение к происходящему. Для него эти нечистые духи — что муравьи под ногами.
Цзин Тинхуа удивился:
— Вот как?
— Выдайте ему сорок тысяч юаней наперёд. И обязательно отправьте людей проследить за ним до самого дома. Сперва установите его подлинную личность, а уж потом начнём работу.
— Я уже наведался о нём, — ответил водитель. — Говорят, раньше он гадал актрисам, правил фэншуй да изгонял мелкую нечисть. Похоже, просто разменивался по мелочам. Человек он сведущий, не какой-нибудь пройдоха с улицы.
— Всё равно нужно перепроверить. В таких делах спешка ни к чему.
— Слушаюсь, господин Цзин.
Водитель немедленно отправился исполнять поручение.
Он вручил Мастеру Чжоу сорок тысяч наличными.
Вид плотных пачек купюр производил ошеломляющее впечатление — таков был излюбленный способ семьи Цзин демонстрировать своё неограниченное богатство.
Мастер Чжоу чуть не прыгал от восторга. Схватив пухлый саквояж, он торопливо покинул высотку корпорации Цзин.
Люди, посланные водителем, тут же сели ему на хвост, но на полпути каким-то образом потеряли след.
Водителю ничего не оставалось, кроме как доложить Цзин Тинхуа.
Цзин Тинхуа ненадолго задумался, а затем произнёс:
—…Что ж, судя по всему, человек и впрямь непростой. Раз сумел оторваться от слежки, верно, применил какое-то даосское искусство. Завтра же привезите его ко мне в офис, я побеседую с ним лично.
Повесив трубку, Цзин Тинхуа наконец облегчённо перевёл дух.
Нашлась достойная замена погибшему Мастеру Цоу, а значит, все дела вскоре вернутся в прежнее русло. И если этот человек действительно окажется полезен, Цзин Тинхуа не пожалеет для него никаких денег.
***
Тем временем Мастер Чжоу, едва выбравшись из машины, торопливо шмыгнул в небольшой уютный дворик.
Во дворе друг напротив друга сидели Бай Юйхуа и Цзин Цзюцзю, увлечённо играя в настольную игру.
Мастер Чжоу с глухим стуком опустил на стол саквояж, расстёгнул замок и, сияя как новенький юань, принялся выгребать деньги:
— А это Цзин Тинхуа отвалил! Так, господину Баю половина, мне половина! — Потом ойкнул и переправил себя: — Нет-нет, господину Баю половина, а молодому господину — львиная доля!
Уж в чём-чём, а в умении угадывать настроение нужных людей Мастеру Чжоу равных не было.
Он восторженно посмотрел на Цзин Цзюцзю и, с чувством стукнув себя в грудь, пообещал:
— Как только срублю с них тридцать миллионов, пятнадцать сразу отдам вам!
http://bllate.org/book/35215/4567698
Готово:
