Едва раздался тревожный крик Цзин Цзюцзю, Бай Юйхуа и Дин Ханьбин одновременно бросились на помощь. Но если Ханьбин влетел в гримерку первым, сходу наступил на катящееся по полу глазное яблоко и со свистом растянулся на паркете, то вошедший следом Киноимператор быстро окинул комнату взглядом и успел подхватить Цзюцзю за запястье.
Повешенный на веревке мужчина, углядев вошедших, дернулся, будто мышь при виде кота. Его голова на петле заболталась еще сильнее, словно в судорожных попытках вырваться.
Бай Юйхуа слегка нахмурился, вглядываясь в болтающуюся фигуру:
— Он не призрак.
— Чего? — удивленно вытаращился Цзин Цзюцзю. — Ты получше присмотрись к его физиономии!
Какая же это не нечисть, если у человека лицо буквально осыпалось на пол?!
— Он и впрямь не дух, — повторил Бай Юйхуа.
— Оу... Тогда понятно, чего он меня перепугался, — Цзин Цзюцзю тут же гордо выпрямился. — А что он тогда такое?
Цзюцзю мгновенно вспомнил давно прочитанный роман Юмэмакура Баку «Онмёдзи» и спросил:
— Может, дух текста? Он ведь наряжен точь-в-точь как твой персонаж!
Дин Ханьбин, распластанный по полу среди густого запаха крови, слушал их перепалку. Вставать было стыдно, лежать дальше — глупо. Черт побери, наступить на вывалившийся глаз и накрыть головой пол — какой позор!
— На духа текста не похоже, — качнул головой Бай Юйхуа.
Цзин Цзюцзю кивнул, а затем не удержался и бросил взгляд на плашмя лежащего Ханьбина:
— Эй, ты как? Не ушибся?
Вообще-то Цзюцзю поначалу не хотел спрашивать. Этот его детский сосед с малых лет отличался прескверным характером: упадет — не давай помочь, набьет шишку — не смей пожалеть, поперхнется — вырвет стакан из рук... Особенно если помощь предлагал именно Цзюцзю.
Но Ханьбин пролежал на полу слишком уж долго. Цзюцзю даже заколебался: уж не зашиб ли Дин Дабао свою бедовую голову?
Мозг Дин Ханьбина, слегка контуженный крушением привычной картины мира, медленно возвращался к реальности.
— Я не... — хотел было буркнуть он, но осекся. Помявшись, вымучил: — Да тут на днях на репетиции колено ушиб... А сейчас, кажется, снова приложился.
Цзин Цзюцзю хлопнул ресницами. Характер решил сменить?
Впрочем, чему удивляться. Семь лет прошло, он сам успел умереть. Многое изменилось.
Цзюцзю протянул ему руку.
Ханьбин мгновенно цапнул прохладные пальцы. Рука юноши была ледяной — неживой, ведь перед ним стоял самый настоящий призрак. Сердце Ханьбина бешено заколотилось, к горлу подступил жар... «Ну и пусть! Зато я живой, я согрею!» — подумал он и сжал тонкую ладонь еще крепче.
— Хм?
Цзин Цзюцзю потянул руку на себя, но Ханьбин вцепился мертвой хваткой.
Ханьбину до смерти не хотелось отпускать эту руку. В прошлый раз ему удалось подержать Цзюцзю за руку на читке сценария, и вот прошло несколько дней... Теперь, когда всплыла вся правда, Ханьбин чувствовал, как щемит сердце. Когда Цзюцзю был человеком, он не мог его удержать, а теперь, когда тот стал духом — тем более...
Но парень быстро себя утешил: зато Цзюцзю от него ничего не скрыл! Даже то, что стал призраком! Разве это не означает, что их прежняя детская дружба стала куда крепче, чем казалось?
Цзюцзю, естественно, и понятия не имел, какая каша заварилась в голове соседа. Он просто искал улики по делу с аквариумом, поэтому и перестал прятаться от Ханьбина.
Цзюцзю высвободил руку и вновь повернулся к болтающемуся мужчине.
Мужчина, лишенный черт лица, снова нервно дернулся, словно смущаясь и одновременно испугавшись:
— Я не «что»... Я человек.
Цзин Цзюцзю опешил. Ханьбин едва сдержал брань: «Человек?! Нацепил рожу безглазую и еще смеет чушь нести?!»
— У меня и имя есть, и фамилия, и род! — гнусаво из-за петли и вывалившегося языка пробормотал мужчина. Было видно, что он до смерти боится Бая Юйхуа, поэтому, вися на веревке чуть подальше от Киноимператора, чувствовал себя в относительной безопасности и слезать категорически отказывался. — Меня зовут Линь Чжи. Мне двадцать восемь лет. Я родился в 4-й год Китайской Республики, мой дед был генералом цинской армии. Я унаследовал семейное дело и тоже стал генералом...
— Постой-ка, — пробормотал Цзюцзю. — Это же персонаж из сценария! Точно такой же, которого играет господин Бай!
Бай Юйхуа внимательно осмотрел висельника с головы до ног:
— Теперь я понял. Это не призрак, не дух текста и не человек... Это Первозданный Хаос.
— Первозданный Хаос?.. — пролепетал висельник, задрожав.
— Неужели тот самый Первозданный Хаос? — тихо ахнул Цзин Цзюцзю.
Выглядело это существо и впрямь... весьма хаотично. Впрочем, Цзюцзю не совсем понимал природу этой сущности и уточнил:
— А что из себя представляет Первозданный Хаос?
— Это сгусток энергии или чистой осознанности, существовавший между небом и землей, — пояснил Бай Юйхуа. — Конструкция без формы, не ведающая ни жизни, ни смерти. Говорят, она возникла еще в мгновение создания мира, а когда Паньгу расколол небеса и землю, эти сгустки рассеялись по миру смертных. Неизвестно, на сколько частей их разбросало.
Мужчина на веревке затрясся еще сильнее, будто Бай Юйхуа воочию собирался расчленить его на куски.
— Насколько эта хрень могущественна? — вмешался Ханьбин, зыркнув на висельника. — Вот эта вот мазня?!
— Непробужденный первозданный хаос не имеет собственного «Я» и не обладает самосознанием, — ответил Бай Юйхуа. — Он подобен чистому листу: что из него вылепишь, тем он и станет. В легендах сказано, что в момент зарождения Хаос вобрал в себя искру созидания.
Бай Юйхуа умолк. Он не стал добавлять, что, хотя первозданный хаос не подвержен смерти, его можно поглотить. Предания гласили, что бессмертные ковали себе новые духовные кости из этой сущности. Он задумчиво посмотрел на Цзюцзю: возможно, с помощью этой материи получится вылепить для юноши настоящее, живое тело?
— Хм-м... — Цзин Цзюцзю на мгновение задумался, а потом обратился к висельнику: — В таком случае, Линь Чжи... Кто тот человек, что каждый день разговаривал с тобой?
Все присутствующие замерли, да и сам Линь Чжи опешил.
Бай Юйхуа тут же уловил суть: если первозданный хаос — это чистый лист, кто именно раскрасил его и придал ему нынешнюю форму? Цзюцзю сходу нащупал ключевую нить.
Дин Ханьбин же, так ничего и не поняв, в раздражении сжал телефон. Экран устройства при падении покрылся трещинами, а поиск в сети выдавал чушь: «Первозданный хаос — один из четырех свирепых зверей, похожий на огромную собаку...»
«Что за бред? Или этот Бай Юйхуа все из головы выдумал?!»
— Я не могу сказать, — пролепетал Линь Чжи.
Бай Юйхуа едва заметно прищурился.
— То есть не то чтобы не могу... — поправился висельник. — Просто он сказал, что увидеть его сможет только умный человек!
— А вот он-то как раз и есть настоящий призрак, — тихо констатировал Цзин Цзюцзю.
От мысли, что где-то в тени притаился дух, разыгрывающий сказку про новое платье короля и дергающий за ниточки этот сгусток Хаоса, становилось удручающе жутко.
— И что нам теперь делать? — спросил Ханьбин.
Цзин Цзюцзю подхватил Бая Юйхуа под локоть и потянул к выходу:
— Пусть руководство театра тихонько вызовет даоса, а нам пора уходить. А то еще и меня заодно сгребут!
— Не сгребут, — спокойно ответил Бай Юйхуа.
— Я сам обо всем позабочусь, — поспешно добавил Ханьбин, увязавшись следом. — Хоть даоса, хоть монаха найму! Были бы деньги, а они любые проблемы уладят...
Линь Чжи, видя, что и живые, и мертвые спешно покидают гримерку, не удержался и крадучись увязался сзади. «Тот красивый призрачный юноша говорил, что я мог бы учить людей актерскому мастерству... А теперь что?»
Когда они вышли из-за кулис, навстречу им выскочили перепуганные сотрудники театра:
— Господа, мы слышали какой-то шум! У вас все в порядке?
— В полном, — отозвался Ханьбин. — Только вам бы пригласить кое-кого осмотреть здание...
— Кое-кого? Вы про полицию? Мы уже вызвали наряды! Ждем, пока проверят сцену, не подпилил ли кто крепления, чтобы всем спокойнее было.
— Не полицию. Даоса, — ровным тоном поправил Бай Юйхуа и увлек Цзин Цзюцзю к выходу.
Сотрудник застыл в недоумении.
Тем временем Линь Чжи, высунувшись из-за кулисы, проводил Цзин Цзюцзю взглядом. Превозмогая липкий страх, он сглотнул слюну: «До чего же красивый призрак...»
Сотрудник театра, обернувшись на шорох, услышал шепот:
— Кто здесь? Сяо Ван?.. Мать твою!
В полутьме перед ним мелькнула жуткая бледная маска без очей, носа и рта, а в следующее мгновение фигура растаяла в воздухе. Работник с диким криком бросился искать режиссера: «Даоса?! Срочно! Зовите всех даосов округа!»
На улице менеджер Дин Ханьбина как раз провожал артистку Кон Сянци. Почакав языком, он вздохнул:
— Тяжела жизнь незадачливых актрис: за ней приехала какая-то сопливая ассистентка, совершенно ненадежная с виду!
Обернувшись, он обомлел:
— Молодой господин! Наконец-то вы вышли!
Еще немного, и менеджер решил бы, что они устроили внутри либо поножовщину, либо групповую оргию.
Сюй Саньюй, менеджер Бая Юйхуа, тоже облегченно перевел дух:
— Брат Бай, там серьезная авария? Возвращаемся в отель?
— Кое-кто пострадал, ничего смертельного, — ответил Бай Юйхуа и предупредительно распахнул перед Цзин Цзюцзю дверцу автомобиля.
Дин Ханьбин, не раздумывая, влепил ладонь на дверную панель, перекрывая ход:
— Ты... уже уезжаешь?
— Ну да, — кивнул Цзин Цзюцзю.
Если мешкать, приехавший даос сходу примет за нечисть его самого.
— Я поеду с тобой! У меня к тебе миллион вопросов! — Ханьбина разрывало от желания узнать, как Цзюцзю жил все эти годы, почему стал духом и неужели после смерти люди и впрямь превращаются в призраков.
Но Цзюцзю не горел желанием откровесничать — он и сам толком не разобрался в происходящем.
— Мы с братом Баем заняты, у нас еще дела, — мягко отказал Цзюцзю.
Ханьбин посерел от досады, мгновенно схватился за поясницу и скривился:
— Ой-ой-ой... Что-то мне невмоготу! Спину прострелило, адская боль!..
Его менеджер молча закрыл лицо рукой: «Господи, Дин, заставь тебя кто сыграть боль — ты бы и деревья с корнем вырывал! С какими щами ты корчишься? Образ плохиша не сломал, а вот актерку спустил в трубу! Хоть грамм стыда имей!»
Цзин Цзюцзю, впрочем, наигранности не заметил — Дин Дабао и в детстве был парнем с приветом.
— Тебе в больницу надо? Вызвать скорую? — с сочувствием спросил Цзюцзю.
Ханьбин замялся. Это было совсем не то, чего он добивался, но забота Цзюцзю грела душу.
И тут молчавший доселе Бай Юйхуа подал голос:
— Господин Дин, вы же ушибли колено. Почему держитесь за поясницу?
Цзин Цзюцзю недоуменно моргнул и посмотрел на Ханьбина с нескрываемой тревогой. Он что, при падении еще и головой пришибся?
Ханьбин застыл с открытым ртом. Менеджер тихо сполз по стенке. Логика умерла: оказывается, болела даже не поясница, а нога!
http://bllate.org/book/35215/4549237
Готово:
