Мастер Цоу внимательно осмотрелся, пытаясь понять, что именно настораживает его искушённый взгляд.
Концентрация тьмы — тяжёлой, могильной инь — возросла в разы. Впрочем, невооружённым глазом никаких перемен видно не было.
Достав флакон с водой, настоянной на листьях помело, мастер Цоу омыл лицо, руки и окропил веки.
Пелена спала. Картина преобразилась с ужасающей отчётливостью — весь замок кишел призраками!
Лицо мастера Цоу исказилось от испуга. Поднявшись бегом на верхний этаж, он замер перед дверью в спальню молодого господина Цзина. На левой створке запеклась кровь чёрной собаки, правая была обмотана ветвями акации. Пёсья кровь отгоняет скверну и рушит ритуал вытягивания инь, а акация, напротив, манит тьму, расщепляя связывающую неупокоенных духов энергию ян.
Нанесённые прежде защитные руны кто-то жестоко изрезал резцом.
Нетрудно догадаться, что и фэншуй-защита в подвале уничтожена подчистую. А если за дело взялся умелый знаток, он вполне мог перенаправить ритуал, чтобы тот высасывал жизненные силы из всего рода Цзин!
Когда мастер пришёл сюда впервые, вокруг стоял плотный морок... Как же он ничего не заметил?!
Дело дрянь!
Забыв о степенности, мастер Цоу бросился во флигель. На месте провалившегося пола зияла глубокая яма, на дне которой проступала влажная тёмная грязь.
Достав карманный фонарик, он высветил дно и обомлел: вся грязь оказалась исплёвана и истоптана.
Какая сука догадалась залезть туда в обуви?!
Подошва несёт в себе земную цзи! Едва живой человек ступит обутой ногой на тёмную грязь, вся её магическая сила тут же развеивается!
Но и это полбеды... Мастер Цоу без раздумий сиганул в яму, едва не уткнувшись носом в землю.
Согнувшись в три погибели, он принялся судорожно перебирать влажные комья.
Где? Куда делась запрятанная вещь?!
Ладно, если её кто-то умыкнул, но если она осталась здесь и лишилась подпитки инь — жди беды!
Мастер Цоу изрыл землю вдоль и поперёк, но за добрые полчаса так ничего и не нащупал. Он уже собрался было перевести дух, как пальцы наткнулись на нечто твёрдое и холодное.
Похоже, кто-то нашёл эту штуку, а затем закопал обратно. Неужто тот незнакомец понял, с чем имеет дело?
С тяжёлым сердцем мастер Цоу выгреб предмет на поверхность.
Из грязи показался извазюканный, но всё ещё отсвечивающий золотобоким блеском артефакт. Это была литая из чистого золота статуэтка тёмного божества.
Покровитель, которому семья Цзин поклонялась не одно поколение.
Предки Цзинов когда-то были нищими бездомными, спавшими под открытым небом. Лишь во времена военной разрухи им улыбнулась удача: они нашли божка, приносящего фортуну, с иероглифами «Накопление удачи», высеченными на основании. Но божеству требовались подношения.
Пока ему поклоняются — удача бьёт ключом. Стоит забросить — и весь род обречён на гибель.
Оставлять статуэтку здесь нельзя. Защитный фэншуй разрушен, дух молодого господина Цзина бесследно исчез. Если не возобновить ритуалы и подношения, не только семейству Цзин, но и самому мастеру Цоу придётся несладко — накроет катастрофой такой силы, что мало не покажется.
Сглотнув подступивший к горлу липкий страх, мастер Цоу спрятал золотого божка за пазуху и попытался выкарабкаться из ямы.
Сделать это с ходу не удалось — скользкие края осыпались.
Он опешил, выхватил телефон, надеясь вызвать подмогу...
Сети нет.
Мастер судорожно потряс мобильным, проклиная собственную неосмотрительность: надо было предупредить людей Цзин Тинхуа, прежде чем прыгать в эту чертову яму!
Прижатый к груди идол становился всё холоднее, будто запертое внутри тёмное божество вот-вот вырвется наружу. В холодном поту мастер Цоу вытащил статуэтку, бросил её на землю и принялся впопыхах чертить защитный круг...
***
Маленький робот застыл у края ямы, безмолвно наблюдая за его метаниями.
«Вот же бесполезный кусок мусора. Свалился в яму — и вылезти не в состоянии! И когда я теперь, спрашивается, отыщу своего носителя?»
***
Утро в особняке Бай Юйхуа вышло тихим. Цзин Цзюцзю восседал за обеденным столом, символически звякнул ножом и вилкой о пустую тарелку и со вздохом отложил приборы. Бай Юйхуа же неспешно доедал свой завтрак.
Цзин Цзюцзю принюхался, словно надеялся уловить витающий в воздухе аппетитный аромат...
— Хм? Чего замер? — спросил Цзин Цзюцзю, подперев щеку кулачком.
— Кто-то проник в твой замок, — ровным тоном отозвался Бай Юйхуа.
Цзин Цзюцзю оторопел:
— Даже это знаешь?
— Я поставил у ворот пару человек, — сделав паузу, небрежно пояснил Бай Юйхуа. — Раз хозяина нет дома, кому-то нужно присматривать за добром.
Цзин Цзюцзю понимающе кивнул:
— Выходит, я заставил господина Бая хлопотать?
— Ерунда. Я им плачу, они выполняют работу.
Стоило упомянуть деньги и замок, как Цзин Цзюцзю мечтательно протянул:
— Ах... Раз уж отец во всеуслышание перед журналистами заявил, что я жив, значит, я смогу вступить в права наследования. Моё имущество, наследство родного отца... И Замок Спящей Красавицы тоже снова станет моим!
— Именно, — подтвердил Бай Юйхуа.
Поднявшись из-за стола, он убрал посуду и направился к кухне:
— Потребуется собрать кое-какие бумаги. Я выделю тебе своего личного адвоката.
Цзин Цзюцзю устремился следом:
— У господина Бая всё предусмотрено!
Бай Юйхуа ничего не ответил, лишь едва заметно дёрнул уголком губ.
Он вымыл тарелки и поднялся на второй этаж. Юноша кружил за ним по пятам, словно преданный хвост.
— Мы сегодня куда-то едем? — поинтересовался Цзин Цзюцзю.
— Да. У меня репетиция в театре.
За прошедшие дни юноша успел свести близкое знакомство с менеджером Сюй Саньюем, а потому удивленно вскинул голову:
— А? На днях брат Юй говорил, что у тебя в расписании ничего подобного нет.
Брат Юй. Брат Бай.
В ушах киноимператора эти обращения звучали до обидного одинаково. А временами юнец и вовсе дистанцировался, величая его официальным «господин Бай».
Бай Юйхуа промолчал.
Цзин Цзюцзю озадаченно хлопнул глазами.
Бай Юйхуа нагнулся за пиджаком. Обернувшись, он обнаружил, что Цзин Цзюцзю сидит на корточках перед трюмо и увлечённо поглядывает на своё отражение, одновременно ожидая ответа. Нарциссизма парню было не занимать.
Ни разозлиться толком, ни рассмеяться.
Чуть приподняв веки, Бай Юйхуа спросил:
— Со мной поедешь?
— Да-да-да! — оживился Цзин Цзюцзю.
При выходе из дома он привычно вознамерился вскарабкаться ему на спину.
Бай Юйхуа ловко перехватил его за запястье:
— Не смей на меня взбираться.
Ещё не хватало заработать защемление шеи. Выглядеть со стороны нелепо и перекошенно киноимператор категорически не желал.
Цзин Цзюцзю разочарованно облизнул губы:
— Эх... Больше-то оседлать и некого...
Бай Юйхуа: «...»
Бай Юйхуа: — Вот как.
— Ладно, давай лучше под зонт, — сменил тему юноша.
Бай Юйхуа раскрыл зонт одной рукой, а второй Цзин Цзюцзю вцепился в него мёртвой хваткой. Прижавшись друг к другу вплотную, они уселись в машину. Цзин Цзюцзю решил, что так куда безопаснее.
Менеджер при виде этой картины лишь мысленно вздохнул. Впрочем, если порассуждать, юнец просто липнет к нему, точно ребёнок к матери, верно? Совсем не обязательно, что они любовники.
Едва они тронулись, Бай Юйхуа внезапно произнёс:
— У Сюй Саньюя есть прозвище.
Цзин Цзюцзю замер, не понимая, к чему этот разговор.
Менеджер тоже опешил.
— Его кличут Большим Горным Козлом, — невозмутимо продолжал киноимператор. — Можешь отныне звать его именно так.
— Договорились! — Цзин Цзюцзю продемонстрировал изящную фигуру из пальцев «ОК».
А вот менеджер едва не выпал в осадок.
«Брат Бай ещё пару недель назад утверждал, что подобные клички звучат нелепо и неуважительно! Неужели из-за того, что я сосватал его на то реалити-шоу, я вообще перестал считаться за человека?!» — мысленно вопил Сюй Саньюй.
Цзин Цзюцзю же усвоил урок: прозвища сближают людей. В детстве, к примеру, Дин Ханьбина никто не звал по имени — исключительно Дин Дабао.
«Интересно, а у Бай Юйхуа есть какое-нибудь ласковое прозвище?»
***
Автомобиль затормозил у главного входа в Большой театр города Цзин. Режиссёр лично выскочил встречать высокого гостя.
Завидев спутника киноимператора, постановщик на мгновение замер:
— Ба, да это же тот самый парень из трендов...
Тут и остальные актеры признали юношу — среди них находились и те, кто присутствовал на том самом благотворительном вечере. Так вот он кто! Настоящий наследник клана Цзин!
Актерская братия зашепталась: «Ишь ты, какой "Байцзю"! Ну и парочка... Назвался в честь Бай Юйхуа, прямо-таки вопит всему миру об их интиме!»
Вспомнив публичные заявления Цзин Тинхуа о желании оградить сына от лишнего внимания, да ещё и чувствуя на себе давящий взгляд Бай Юйхуа, режиссёр не дерзнул лезть с расспросами. Поприветствовав гостя, он ловко перевёл тему:
— Никак не ожидал, что вы приедете лично. Роль-то совсем крошечная, даже неловко вас беспокоить...
— Кое-кто хотел посмотреть, — отрезал Бай Юйхуа.
— А? — опешил постановщик.
Лишь спустя пару секунд до него начал доходить подтекст: «Хотел посмотреть? Спектакль посмотреть или... посмотреть на киноимператора в этой роли?»
Они прошли в зрительный зал, где вовсю шла репетиция. Среди прогонявших сцену артистов мелькнуло знакомое лицо.
«Кажется, её зовут Кон Сянци?» — припомнил Цзин Цзюцзю.
Бай Юйхуа направился в гримёрку переодеваться и повторять текст. Цзин Цзюцзю весьма усердно похлопал по бархатному креслу:
— Угу, я подожду тебя здесь.
Стоило актеру скрыться за кулисами, как окружающие заколебались. Присутствующим хотелось завязать разговор с молодым господином Цзином, но никто не решался. Все боялись прогадать: а ну как он действительно фаворит киноимператора? Подойдёшь к нему — и Бай Юйхуа заподозрит тебя в нечистых намерениях!
Цзин Цзюцзю, оставшись в одиночестве, ничуть не скучал. С тех пор как он вырвался из застенков замка, весь внешний мир казался ему невероятно увлекательным. Оперевшись на спинку переднего кресла, юноша увлечённо уставился на сцену.
Пьеса повествовала о двух девушках, волею рока оказавшихся на краю гибели в военное лихолетье. Каждая их случайная встреча становилась крутым поворотом судьбы. Кон Сянци играла одну из главных героинь.
А что до Бай Юйхуа...
Вскоре занавес приподнялся, и он вышел к рампе.
Стильный, идеально отглаженный военный китель, на поясе — длинная офицерская сабля. На носу блестели очки в тонкой серебряной оправе. Обманчиво утончённый и одновременно леденяще-опасный. Идеальный, дьявольски привлекательный психопат.
Не успел он произнести ни строчки, как в зале раздались сдавленные вздохи восхищения.
Режиссёр едва не прослезился от счастья. Эпизодический персонаж, да ещё и законченный маньяк! То, что сам Бай Юйхуа согласился на эту роль — настоящая фантастика! Чудо небесное!
Бай Юйхуа на сцене безупречно включился в читку. Атмосфера в театре мгновенно заиграла яркими красками.
***
Тем временем в кабинете генерального директора в высотке Корпорации Цзин воздух, казалось, можно было резать ножом.
Цзин Тинхуа никак не мог связаться с мастером Цоу. Начиная со вчерашнего дня тот словно сквозь землю провалился.
— Отправь пару человек в Замок Спящей Красавицы, пусть проверят, — мрачно отдавал он приказ по телефону.
Подчинённые мгновенно выдвинулись на место. Не прошло и часа, как телефон Цзин Тинхуа зазвонил снова.
— Господин Цзин... Он мёртв, — пробормотал гнетущий голос в трубке. Говоривший судорожно сглотнул. — Мы приехали, а он там... свернулся калачиком, застыл уже весь. Окоченел.
Цзин Тинхуа вздрогнул, на сердце лёг тяжёлый валун.
— Как мёртв?!
Впрочем, он быстро взял себя в руки и отдал чеканный приказ:
— В полицию не звонить. По-тихому везите тело сюда. Где именно его нашли?
— В... в яме. На самом дне, среди грязи.
Цзин Тинхуа изменился в лице:
— Осмотрите всё вокруг! Была ли там статуэтка тёмного божества?! Если да — немедленно заберите!
— Слушаюсь!
***
В замке Спящей Красавицы маленький робот наблюдал за суетой приехавших молодчиков. Он рассчитывал подгадать момент и запрыгнуть в карман покойного мастера, чтобы его вывезли вместе с трупом. Сам-то он залезть в высокий грузовик не в состоянии — тело у него нынче крохотное, беспомощное.
Вдруг один из людей нагнулся и поднял робота за шиворот:
— Статуэтка?
Подельник прыснул:
— Да ты разуй глаза! Какая это тебе статуэтка? Жалкая пластмассовая игрушка, которую дети сто раз сломать успели.
— Оно-то так, но больше тут вообще ничего нет...
— Ладно, хрен с тобой, забирай эту хреновину и погнали отсюда.
Подручные Цзин Тинхуа спешно ретировались, не желая оставаться в этом жутком месте ни лишней минуты. Вскоре в замке вновь воцарилось безмолвие.
Золотая статуэтка, которой полагалось лежать на дне ямы или за пазухой у мастера Цоу, аккуратно стояла прямо посреди мрачной гостиной.
Пробившийся сквозь тучи пыльный солнечный луч полоснул по чистому золоту. Изваяние было выполнено с изумительным мастерством: в лике божества угадывались черты ослепительно красивого мужчины...
***
Цзин Цзюцзю провёл в зале уже добрых пару часов.
На сцене Кон Сянци ногой опрокинула табурет, ставя финальную точку в кульминационной сцене.
— Фальшь. Разве можно достоверно сыграть удушье, если ты ни разу по-настоящему не висела в петле?
— А? — Цзин Цзюцзю обернулся на голос.
Рядом с ним неуловимо возник незнакомец.
Это был молодой мужчина в тёмно-зелёном мундире, чьё лицо терялось под густым гримом. На носу сидели очки в серебряной оправе, на боку висела сабля — эдакий Бай Юйхуа №2.
Вот только грим у него был совсем странный.
Цзин Цзюцзю наклонил голову:
— Это у тебя смоки-айс такой?
Мужчина провел пальцами по щеке:
— А... Красиво?
— Ну... — Цзин Цзюцзю нахмурился. — Я тут на днях читал разбор в интернете. Пишут, мол, если актер изображает злодеев с помощью жирного чёрного макияжа, значит, играть он толком не умеет.
Мужчина переменился в лице от неожиданности:
— Серьёзно?!
Актеры, отдыхавшие в ряду перед ними, лишь лишились дара речи.
«Ну и собеседничек, прости господи!»
Впрочем, странный тип быстро взял себя в руки:
— Всё равно лучше, чем у того урода, — он ткнул пальцем в сторону одного из актеров на сцене. — Скажи, ну разве он не уродина? А вопит-то как! Аж уши закладывает! С такой рожей — и на сцену? Боже правый...
Договорив, он возмущенно поднялся.
Сидящие впереди артисты окончательно растерялись: «М-да, у тебя тоже язык без костей...»
Странный мужчина тем временем двинулся прочь.
В этот момент Бай Юйхуа закончил смену, сошёл со сцены и неторопливо направился к Цзин Цзюцзю.
Юноша бросил мимолётный взгляд вослед уходящему «второму Бай Юйхуа».
Тот шёл прямиком сквозь ряды кресел — его ноги буквально проходили сквозь пластиковые спинки и сиденья, а вся спина военного кителя была залита запекшейся кровью.
Шея Цзин Цзюцзю хрустнула от резкого поворота. В следующее мгновение он с разбега зарылся носом в грудь Бай Юйхуа и с руками и ногами оседлал его:
— П-призрак!!
Сидящие впереди люди остолбенели.
Призрак?! А, фух, просто дух... А они-то, глядя на окровавленный китель, подумали, что тут кого-то зарезали!
Постойте-ка...
— ПРИЗРАК-А-А-А!!! — завопил кто-то из актеров так, что зазвенели стёкла.
Слушая эти вопли, Цзин Цзюцзю почувствовал, как весь страх вылетел у него из головы. Растеряв испуг, он сполз с Бай Юйхуа на пол.
«Ну и трусы. Я-то куда храбрее буду».
http://bllate.org/book/35215/4533526
Готово:
