В середине марта весна вовсю заявляла о себе: даже у тяжелых черных штативов съемочных камер пробились и зацвели несколько золотистых диких бутонов.
Переодевшись в костюм, подготовленный гримерами, Шэнь Сици вышел на площадку.
— Мне никто не звонил? — спросил он у Лань Сяошаня, который держал его куртку.
Тот протянул ему телефон:
— Я ни на секунду от него не отрывался, брат Шэнь. Звонков не было, но пришло сообщение.
«Сообщение?»
Шэнь Сици послушно раскинул руки, позволяя костюмеру поправить складки одеяния, и разблокировал экран. СМС действительно висело в уведомлениях, но прислал его не Шэн Шаоянь, а руководство академии. Это была стандартная веерная рассылка с напоминанием о правилах пожарной безопасности в общежитии и строгом запрете на использование нелегальных электроприборов. Видимо, коменданты опять поймали кого-то с рисоваркой в комнате.
«Я точно зря извожу себя переживаниями», — подумал Сици. Шэн Шаоянь лишился памяти, а не рассудка и дееспособности. Он взрослый человек и уж точно не обожжется чаем и не попадет под машину на ровном месте.
Костюмер отступил на пару шагов, оценивая работу. Стоявший рядом Лань Сяошань восхищенно выдохнул:
— Ого! Брат Шэнь, тебе невероятно идет этот наряд!
Чтобы образ глухонемого юноши, выросшего в глухой горной деревушке, выглядел аутентично, художники по костюмам выбрали плотную домотканую хлопчатобумажную ткань молочно-белого цвета. Традиционный распашной халат застегивался у ворота на узелковые пуговицы-панкоу, косой запах украшала вставка из синего холста, окрашенного натуральным индиго по старинной методике. Рукава, широкие у плеч, к запястьям сужались и плотно фиксировались синими обшлагами.
Широкий узорчатый пояс, вытканный на ручном станке, выгодно подчеркивал тонкую, изящную талию актера. Вторая лента — покороче и пошире — живописно свисала сбоку в качестве украшения. Рядом покачивалась миниатюрная фигурка рыбки из черненого серебра размером с ноготь, тихо звякавшая при каждом движении.
Костюмер самодовольно улыбнулся. Он уже мысленно репетировал, как будет хвастаться перед режиссером:
— А ведь не соврал наш Вань Шань! Этот грубый холст сидит на тебе точь-в-точь так, как он описывал. Как он там выразился?.. — Мужчина на секунду задумался, а затем хлопнул себя ладонью по лбу: — Точно! «Чистый и прекрасный, словно капля утренней росы на стекле»! Ох уж эти творцы, вечно напридумывают сопливой романтики!
— Вот-вот! — поддакнул Лань Сяошань. — Потрясающе выглядит!
Шэнь Сици подошел к ростовому зеркалу. Вглядываясь в собственное отражение, он принялся неторопливо менять осанку, расправлять плечи, искать нужное выражение лица — словно пытался заглянуть в душу того самого безмолвного юноши со страниц сценария.
Ему казалось, что в глубине этих глаз отражаются бескрайние горные массивы, взмывающие ввысь птицы и резвящаяся в реке рыба. Он почти физически ощутил тепло угасающего солнца на кончиках пальцев, сырость и прохладу предрассветного тумана и свист ветра в ушах во время стремительного бега по лесу.
Слегка склонив голову набок, Шэнь Сици спросил:
— Мастер, как думаете, может, добавим серьгу в левое ухо?
Костюмеру было уже за сорок. Будучи давним соратником режиссера Вань Шаня, он прекрасно понимал, какую ставку тот делает на образ немого юноши, поэтому лично контролировал каждую примерку. Услышав предложение актера, он заинтересованно приподнял брови:
— Серьгу? Хм, у этого есть какой-то подтекст?
— Местные рассказывали мне, что в здешних пещерах часто находят голубые полудрагоценные камни, — охотно объяснил Шэнь Сици. — Горцы обтачивают их, придавая форму капли или овала, полируют, а затем крепят к старинным серебряным оправам, которые передаются из поколения в поколение. Такие серьги служат оберегом — символом родительского благословения. Мне кажется, у моего героя была очень близкая, любящая семья. Когда он был совсем маленьким, мать наверняка спустилась в грот, отыскала красивый осколок и своими руками сделала для него такой амулет, чтобы уберечь немого ребенка от невзгод.
— Надо же, а ты глубже копаешь, чем я думал! — восхитился мастер.
Он подозвал своего помощника, в красках описал задачу и велел немедленно завести грузовой трицикл, чтобы съездить к деревенским мастерам за подходящей вещицей.
— Идея отличная, — повернулся он обратно к Шэнь Сици. — Но есть загвоздка. Проколоть ухо мы можем хоть сейчас, только вот зажить до начала съемок оно явно не успеет.
— Ничего страшного, — улыбнулся Сици. — Наденем серьгу сразу на медицинскую иглу. У меня очень быстро все затягивается, регенерация отличная.
— Каждый раз вешать подвеску на свежую рану, а после команды «снято» снимать? — Костюмер поежился. — Ну ты и кремень! Точно не боишься боли? Может, все-таки клипсу?
Как истинный перфекционист, он понимал: деталь с серьгой сделает образ глухонемого юноши по-настоящему фактурным и запоминающимся, без нее картинка выйдет пресноватой. Но профессиональная осторожность брала свое: если у молодого актера начнется воспаление, виноватым сделают его, главного костюмера.
— На крупном плане в кинотеатре клипса будет бросаться в глаза, — покачал головой Шэнь Сици. — Качество кадра важнее всего. К тому же, — усмехнулся он, — пока мы дождемся естественного заживления, съемки уже подойдут к концу.
Холодный антисептик обжег мочку уха. Рука у мастера была набита отлично: он сделал быстрый, точный прокол вручную, без пистолета. Лань Сяошань рядом зажмурился и закрыл лицо ладонями, не в силах на это смотреть, а вот сам Шэнь Сици даже бровью не повел, будто совершенно не почувствовал боли.
***
Шэнь Сици успел примерить еще четыре варианта грима и костюмов. К тому времени, как он наконец освободился, на лес уже опустились сумерки. На съемочной площадке вовсю шла работа: Сюй Линцзя спешил закончить свою дебютную сцену после внезапной смены амплуа.
По сюжету оперативная группа преследования вместе с внедренным агентом А-Чжэном углубилась в непролазные джунгли и сбилась с пути. Героям пришлось разбить лагерь и заночевать в палатках прямо посреди дикой чащи.
У весело потрескивающего костра самый молодой оперативник по фамилии Линь подсел к А-Чжэну. Завязался разговор:
— Мы ведь с тобой почти ровесники, — негромко спросил Сяолинь. — И как тебя только угораздило пойти по кривой дорожке?
А-Чжэн, скрывая затаенную тоску и зависть к чистой судьбе собеседника, небрежно сплюнул и ухмыльнулся с деланной развязностью:
— А где были вы, гребаные защитники справедливости, когда деревенские бандюки забили моих родителей насмерть? Если бы я не крал, не грабил и не прибился к банде старшего брата, кто бы меня кормил? Ты, что ли? Да твоей ментовской зарплаты мне и на две бутылки виски в приличном клубе не хватит!
Поняв, что парень закостенел в своем цинизме, Сяолинь разочарованно махнул рукой и поднялся с бревна. Стоило полицейскому скрыться в темноте, как напускная спесь мигом слетела с лица А-Чжэна. Он понуро опустил голову и уставился на тускло поблескивающие наручники. В его глазах читалась глубокая, щемящая тоска: он и сам не знал, наступит ли когда-нибудь день, когда он сможет отбросить эту фальшивую личину и с гордостью надеть настоящую форму.
Режиссер отдал команду снять еще один дубль для подстраховки, после чего одобрительно кивнул:
— Снято! Сюй Линцзя, неплохо.
Отойдя в сторону, Линцзя жадно пил воду через соломинку, пока ассистент усердно поливал его репеллентом от гнуса. Заметив краем глаза Шэнь Сици, выходящего из гримерки, он невольно расплылся в самодовольной улыбке.
«И все-таки я баловень судьбы! — ликовал он про себя. — Только избранным дано заглядывать в будущее и принимать верные решения!»
Все началось пару дней назад. Посреди ночи он проснулся, чтобы зажечь спираль от комаров, спросонья обо что-то споткнулся и больно растянулся на полу. А когда снова заснул, ему явилось невероятно отчетливое видение.
В том сне он все-таки сыграл глухонемого юношу. Поначалу роль казалась ему подарком судьбы: никаких длинных заумных монологов, не нужно зубрить реплики — стой себе и улыбайся в кадре. Съемки шли как по маслу.
Однако вскоре начался сущий ад. Дикие лесные мошки искусали его до волдырей. Сюй Линцзя несколько раз устраивал истерики, порывался бросить проект или требовал перенести съемки в павильон на зеленый экран, но его крестная мать каждый раз остужала его пыл дежурными уговорами: «Потерпи, деточка, после премьеры эта роль сделает тебя суперзвездой!»
Но крестная бессовестно лгала. Никакого триумфа не случилось.
После выхода картины сеть заполонил отборный хейт. Его обзывали «деревянным бревном», «безвкусным кривлякой» и «недоразумением без капли таланта». Комментаторы язвили: «Весь фильм только глупо лыбится», «Взгляд пустой, как у дохлой рыбы, играть умеет только выпученными глазами». Даже преданные фанаты, следившие за его карьерой с самого детства, со времен популярного семейного шоу, начали публично признаваться в разочаровании.
Но ведь виноват был сам персонаж, плоский и глупый, при чем тут его актерская игра?! Да и поклонники хороши: клялись в вечной любви, а при первых же нападках антифанатов мгновенно поджали хвосты и повелись на провокации!
Линцзя душили гнев и обида. Когда менеджер настоял на том, чтобы выпустить примирительный пост в Вейбо, он не сдержался и написал всё как есть: «Ребята, мой герой по сценарию — немой! У него нет слов, как еще мне нужно было выражать эмоции, кроме улыбки?!» — и прикрепил к тексту снимки распухших укусов на ногах и руках, чтобы показать, какими жертвами далась ему эта роль.
Эффект оказался прямо противоположным. Над ним стали издеваться с утроенной силой, а обидные прозвища «Сюй-Улыбашка» и «Сюй-Волдырь» намертво приклеились к его имени.
А вот этому выскочке Шэнь Сици подвернулась какая-то невероятная удача. Перед премьерой Сюй Линцзя лично подговорил крестную урезать экранное время Сици до минимума в свою пользу. Но даже тех несчастных десяти минут экранного времени хватило, чтобы сцена гибели А-Чжэна в бушующем пламени вошла в список «Самых разрывающих сердце моментов года». Хэштег «А-Чжэн возвращается домой» не сходил с топов трендов больше недели. Даже правительственные газеты посвятили Сици хвалебные статьи, чествуя через его персонажа память безымянных героев, отдавших жизни за родину.
Они дебютировали в одной картине, оба были новичками. К тому же как раз тогда в прессу просочились слухи о подмене младенцев в их семьях. Пресса, блогеры и обычные пользователи принялись с упоением сравнивать «настоящего» и «приемного» наследников. На Билибили один за другим выходили разгромные видеоколлажи, где бездарность Линцзя противопоставлялась гениальности Сици. Закончилось все тем, что представители брендов, которые он рекламировал, прислали ему вежливые, но недвусмысленные намеки на то, что ему не мешало бы подтянуть актерское мастерство.
В ту ночь Сюй Линцзя проснулся в холодном поту. Шелковая пижама неприятно липла к спине. Он долго сидел в темноте, обхватив колени руками и мелко дрожа от пережитого ужаса.
Тот факт, что он не был родным сыном своим родителям, а настоящим ребенком являлся Шэнь Сици, потряс его больше всего. Сон казался слишком реалистичным, чтобы быть просто игрой воображения. Сюй Линцзя хранил одну тайну, о которой не знал никто: его отец и мать имели вторую группу крови, в то время как у него самого была третья. С тех пор как он случайно узнал об этой генетической нестыковке, он больше никогда не сдавал анализы на группу крови, а во всех анкетах и медицинских картах упрямо указывал вторую.
К счастью, судьба дала ему шанс всё исправить. Пользуясь подсказками из вещего сна, он лично перехватил нищую престарелую женщину, которая приехала в город на поиски сына, и позаботился о том, чтобы правда никогда не всплыла наружу. А затем выпросил у крестной рокировку ролей. Поначалу та пыталась возражать, твердила, что режиссер Вань подготовил для немого мальчика роскошную раскадровку и сложные ракурсы, но Линцзя лишь раздраженно отмахивался. Что она вообще понимает?! В прошлый раз она тоже обещала ему золотые горы, а в итоге он стал посмешищем для всей страны! Какая разница, сколько там красивых ракурсов, если у персонажа нет ни единого слова? Безмолвные роли — самые неблагодарные, их чертовски трудно сыграть хорошо!
Роль полицейского под прикрытием подходила ему идеально. Если в его кошмаре даже Шэнь Сици — абсолютный дилетант, не знавший изнанки шоу-бизнеса и не посетивший ни одного актерского класса — сумел блеснуть в этом образе, то он, профессионал, справится стократ лучше!
Первый съемочный день оправдал все его ожидания. Линцзя окончательно успокоился. Его выбор был безупречен. Ни во сне, ни наяву великий режиссер Вань никогда не расточал ему комплиментов, а сегодня сцена была завершена всего за четыре дубля, и мэтр даже выдавил скупое «неплохо»!
Вань Шань сидел перед монитором, скрестив руки на груди, и внимательно пересматривал отснятый материал. Костюмер подвел к нему Шэнь Сици и заглянул через плечо режиссера:
— Ну как? Слышал, парень отлично справился?
Вань Шань не отрывал взгляда от экрана.
— Рано судить. Сцена простая, тут особо не развернешься, — буркнул он под нос. — Но мальчишка старается, нужно его подбодрить.
Костюмер негромко хмыкнул, подмигнув Сици:
— Это точно. Другие молодые актеры о твоем одобрении могут только мечтать.
— Да ну тебя! — отмахнулся режиссер, но, подняв голову, наткнулся взглядом на Шэнь Сици. Его глаза мгновенно блеснули, а суровые морщины на лбу разгладились. Он придирчиво оглядел юношу с ног до головы и довольно кивнул: — Отлично. Завтра снимаем именно в этом костюме.
— Еще бы! Но это еще не всё, мы готовим одну важную деталь, — улыбнулся костюмер и в двух словах пересказал режиссеру идею Шэнь Сици насчет украшения.
Посмотрев на покрасневшую мочку уха актера, Вань Шань понимающе кивнул:
— Идея с серьгой замечательная. Сразу видно, что ты глубоко погрузился в характер своего персонажа. Умница, ценить надо такое рвение. Завтра не опаздывай, сбор на рассвете — будем ловить первые лучи солнца.
Шэнь Сици не стал любопытствовать и заглядывать в режиссерский монитор. В отличие от большинства новичков, которых похвала именитого мастера привела бы в восторг, он остался собран и спокоен. Лишь вежливо наклонил голову:
— Спасибо, режиссер Вань. Сегодня перед сном еще раз просмотрю сцены на завтра.
Костюмер остался на площадке, чтобы обсудить с режиссером завтрашние съемки, а его ассистентка повела Шэнь Сици обратно в гримерную — переодеться и смыть грим. На полпути им навстречу попался Сюй Линцзя, неторопливо потягивающий напиток через трубочку.
Сюй Линцзя лучезарно улыбнулся и ласково поприветствовал ассистентку:
— Привет, сестрица! — затем перевел взгляд на Шэнь Сици: — Брат Шэнь, завтра твой первый съемочный день? Тебе обязательно нужно лечь пораньше и хорошенько выспаться.
«Я ведь знаю, что родился на целый час раньше него. Настоящий подкидыш здесь — я», — подумал Линцзя, чувствуя укол горького торжества. Но какая теперь разница? В этом мире никто, кроме него самого, никогда не узнает правду.
Его улыбка стала еще слаще:
— Всё-таки играть немого — задача не из простых, особенно для новичка. Если вдруг что-то пойдет не так, не переживай, это вполне естественно. Сильно не нервничай. Мы с режиссером Вань Шанем давно знакомы, если возникнут трудности, я могу замолвить за тебя словечко.
— Ох, Цзяцзя, какой же ты все-таки заботливый! — расплылась в улыбке ассистентка костюмера.
Проходивший мимо техник согласно поддакнул:
— И не говорите! Все знают, какой господин Сюй скромный и вежливый. Всегда поддерживает новичков. Только у него и хватит смелости просить за кого-то перед мэтром Вань Шанем.
Шэнь Сици ответил мягкой, едва заметной улыбкой:
— В таком случае заранее благодарю вас, господин Сюй.
***
Вернувшись в свою съемную квартиру, Шэнь Сици привычным жестом выдавил на ладонь каплю дезинфицирующего геля. Тщательно протерев руки, он закрепил на большом пальце компактный пульсоксиметр и уставился на мигающие цифры пульса и сатурации. Другой рукой он потянулся к бесконтактному термометру на обувной полке и привычно измерил температуру.
Из скромной гостиной доносился хорошо поставленный голос диктора — по телевизору шли вечерние финансовые новости. Шэнь Сици замер у порога, а затем негромко произнес:
— Я дома.
Едва слова сорвались с губ, он поймал себя на странном, непривычном чувстве. Раньше его всегда встречала лишь гулкая, темная пустота. Теперь же в комнатах горел теплый свет, а на диване перед экраном сидел живой человек.
Захватив из пакета новую лампочку с мягким желтым светом, купленную в супермаркете у дома, Сици направился в ванную. Он вытянул руку вверх, но пальцы едва доставали до патрона. Стоило ему приподняться на цыпочки, как из-за его плеча протянулась чужая сильная рука. Шэн Шаоянь парой уверенных движений выкрутил старую сгоревшую лампу и забрал у него новую.
Поняв, что помощь пришлась кстати, Шэнь Сици опустился на полную стопу и решил завязать разговор:
— Как прошел день? Что ел на обед и ужин?
Шэн Шаоянь держал голову приподнятой, отчего его волевой подбородок и линия челюсти казались еще более резкими.
— В закусочной на первом этаже. Брал мясо и зелень, — ровным тоном ответил он.
По этой лаконичной формулировке Сици сразу всё понял: его постоялец даже понятия не имел, как именно было приготовлено это мясо и какие именно овощи лежали в его тарелке. Шэн Шаоянь мог быть блестящим выпускником Принстона, но в бытовых вопросах его познания стремились к нулю — он едва ли сумел бы отличить пшеницу от ячменя.
— Ты...
Шэн Шаоянь ловко вкрутил лампочку до упора. Под потолком вспыхнул ровный свет. Мужчина опустил взгляд на Сици и монотонно перечислил:
— Лекарства выпил. Швы целы. Водой рану не мочил.
«Надо же, научился играть на опережение», — мысленно усмехнулся Шэнь Сици.
Он вытащил край телефона, торчащий из кармана куртки Шаояня, протянул ему для разблокировки лица, а затем прямо у него на глазах установил приложение платежной системы. Пройдя быструю верификацию, Сици без колебаний привязал к аккаунту свою личную банковскую карту.
На месте происшествия, где он подобрал раненого Шаояня, не удалось найти ни документов, ни личных вещей. О восстановлении загранпаспорта пока не шло и речи, так что единственным выходом было временно использовать карту Сици для безналичной оплаты.
Шаоянь скользнул взглядом по свежему, чуть воспаленному проколу на ухе парня, но тактично промолчал. Наблюдая за манипуляциями с приложением, он невольно задумался:
"Неужели меня действительно... содержат?"
Сици ни разу не заикался о работе или отпуске, словно был абсолютно свободен. И все же уходя утром, он оставил ему наличные на карманные расходы, а теперь и вовсе привязал свою карту к его телефону.
Убедившись, что платежи проходят успешно, Шэнь Сици протянул гаджет владельцу и тихо вздохнул:
— Только постарайся тратить экономно.
Шаоянь замерил телефон.
— Что ты имеешь в виду? — спросил он. Неужели в прошлой жизни он привык швыряться деньгами направо и налево?
Сици признался с обезоруживающей честностью бедняка:
— На моем счету не так много средств. Закончатся — и нам будет не на что жить.
Трезво оценив плачевное финансовое состояние своего спасителя, Шэн Шаоянь с пониманием кивнул:
— Я понял. Не волнуйся.
***
Вернувшись к себе в комнату и плотно прикрыв дверь, Сици избавился от навязчивого бубнежа теленовостей — звук стал тише ровно наполовину. Он щелкнул выключателем настольной лампы, раскрыл тетрадь со сценарием и углубился в чтение с того места, где остановился днем.
«Сюй Линцзя в одном прав: играть немого — чертовски сложно».
Без слов актер лишается своего главного инструмента. Любое движение души, каждый мимолетный порыв приходится передавать мимикой, жестом или взглядом.
Шэнь Сици задумчиво завертел в пальцах ручку — точно так же, как делал в школе перед сложной контрольной. Откинувшись на спинку стула, он закрыл глаза. В его воображении возник образ: диковатый немой подросток сидит на толстой ветке старого дуба. Из-за густой листвы поблескивают чистые, не по-детски серьезные глаза, а в мочке левого уха лениво покачивается капелька лазурного камня.
Тишину нарушил резкий сигнал уведомления. Шэнь Сици рассеянно потянулся к телефону и разблокировал экран. СМС пришло от банка.
Все еще погруженный в мысли о роли, он скользнул по строчкам ленивым взглядом: «Списание средств по операции в платежной системе... Сумма: 9687 юаней. Доступный остаток...»
Стоп.
Что?! Сколько?!
Сици пулей взлетел со стула и впился глазами в экран, перечитывая каждую цифру. Ошибки не было — с его счета действительно списали почти десять тысяч юаней. Мошенники? Но он весь вечер не выпускал телефон из рук и ничего не покупал!
Он уже собирался набрать номер горячей линии банка, как вдруг замер на полпути к кнопке вызова. Холодный пот прошиб его спину.
«Я-то карту не трогал. Но у кого сейчас доступ к моему счету?..»
Шэн Шаоянь!
Сици распахнул дверь спальни. Сидевший на диване Шэн Шаоянь невозмутимо повернул к нему голову.
Подавив желание выругаться, Сици сделал глубокий вдох и постарался придать голосу максимум дружелюбия:
— А-Шао, ты только что совершил какую-то покупку?
Шаоянь кивнул на пустующий угол у окна:
— Да. Купил кресло. Хочу поставить его там, у панорамного стекла. Нельзя?
— Можно, конечно... — Сици растерянно перевел взгляд на эркер. Место действительно было чудесным: по утрам туда заглядывало солнце, а за стеклом буйно цвела нежно-лиловая бугенвиллея. Но перед его мысленным взором тут же всплыли интерьеры загородной виллы Шэн Шаояня. — Погоди. Ты выбрал то самое дизайнерское кресло из состаренной кожи коньячного цвета?
В глазах Шаояня промелькнуло удивление:
— Именно его, — ответил он. Вспомнив недавнее предупреждение о бережливости, он поспешил добавить: — И вообще, я сэкономил. Там был вариант за пятьдесят шесть тысяч, его я брать не стал.
Сици мысленно схватился за голову. Ну еще бы! Для наследника корпорации Шэн кресло за десять тысяч юаней — дешевая китайская реплика, которую стыдно поставить даже в прихожей слуг. Оригинальная мебель в его особняках стоила как минимум на один ноль больше.
Шэнь Сици почувствовал себя несчастным хозяином, который завел капризную породистую птицу, а та притащила в клетку золотую веточку стоимостью в годовой бюджет небольшой семьи.
«Почему никто не предупреждал, что содержать холеную золотую синицу — такое разорительное удовольствие?!»
Обреченно вздохнув, Сици разблокировал телефон, зашел в банковское приложение и молча протянул экран Шаояню.
Тот послушно опустил взгляд. В графе «Доступный баланс» светились сиротливые цифры: 125.63.
«М-да, на альфонса я явно не тяну», — сделал мысленный вывод Шэн Шаоянь.
Его новоиспеченный покровитель был до неприличия нищ.
http://bllate.org/book/35153/4413463
Готово:
