Будучи внуком Маркиза Тайбо, прославленного ветерана двух императорских правлений, и сыном Министра финансов, Ань Хуайши с малых лет рос при дворце, обучаясь вместе с принцами. У него имелась собственная гордость, к тому же, когда он прежде занимал пост Канцлера, кто из присутствующих не обращался к нему с глубоким почтением: Господин Канцлер?
В ответ на провокацию Вэнь Сюаньи Ань Хуайши лишь слегка приподнял бровь: Надеюсь, когда придет время, господин Вэнь не окажется в ситуации, с которой не сможет справиться. Что же до предложенного им вина? Пить вино из рук человека, в чьем жесте нет ни грамма искренности или уважения? Зачем?
Цюй Юнь все это время наблюдал за их словесной перепалкой. Хуайши, безусловно, стоил тех похвал, которыми его всегда одаривал отец.
Главный евнух, Евнух Гуй, приблизился к Императору Тяньцзэ и напомнил: Ваше Величество, пора переходить к ответам.
Император Тяньцзэ кивнул, и Евнух Гуй отошел в сторону, чтобы объявить о начале. Чу Кэсюнь отложил палочки, подошел к деревянному ящику, где хранились вопросы, небрежно вытянул свиток, развернул его и прочел: Литература призвана нести Дао, литература призвана пронизывать Дао. Что первично, а что вторично? Что важнее, а что второстепенно?
— Литература — это воплощение замыслов, Дао — это основа нравственности и совершенствования. Я считаю, что литература призвана нести Дао. Письменное слово существует для того, чтобы доносить истину. Если на колеснице украшены лишь оглобли, а сама она не едет, то это лишь бесполезное украшение, пустая повозка, — для Цюй Юня, выходца из знатного рода, чей отец был Императорским наставником, этот вопрос не представлял сложности, и охватившее его напряжение тут же отступило.
— Хорошо, весьма недурно. — Хотя познания Цюй Юня еще не достигли уровня Императорского наставника, в столь юном возрасте иметь подобные суждения — это залог великого будущего. Изначально Император Тяньцзэ хотел пожаловать ему лишь скромную должность для начала, но теперь решил, что назначение на пост Ученого Академии Ханьлинь будет в самый раз.
Заметив расположение Его Величества, многие мелкие чиновники засуетились, обдумывая, когда бы лучше нанести визит с поздравлениями и примелькаться — к тому же, отец юноши когда-то был Императорским наставником самого государя.
Вэнь Сюаньи, видя, что Цюй Юнь, которого он считал слабее себя, удостоился похвалы Императора Тяньцзэ, помрачнел.
Глядя на это, Ань Хуайши сделал вывод, что карьера этого человека вряд ли будет долгой. Рассуждения Цюй Юня восхитили даже его самого, но Вэнь Сюаньи из-за собственной зависти даже не удосужился вслушаться в ответ соперника, проявив тем самым крайне узкий кругозор.
Ань Хуайши покачал головой. Ранее он попробовал кусочек пирожного из сливового желе, вкус оказался неожиданно приятным, и он увлекся, съев несколько штук. Теперь в горле пересохло, хотелось запить, но чай давно заменили вином, а он с детства плохо переносил хмель. Пришлось терпеть, хотя глядя на аккуратно разложенные пирожные, он с удовольствием отведал бы еще парочку.
Внезапно перед ним появилась чайная чашка. Ань Хуайши остолбенел и, проследив за рукой, держащей чашку, перевел взгляд на владельца: Наследный принц? Разве он не стоял у ящика с вопросами? Когда он успел вернуться на свое место?
— Ешь поменьше. — Заметив, что Отец-Император вот-вот посмотрит в их сторону, Чу Кэсюнь поставил чашку и вновь направился к деревянному ящику.
Ань Хуайши взял появившуюся на столе чашку и сделал два глотка. Его взгляд упал на пирожные — почему Чу Кэсюнь запретил ему есть много?
На самом деле Чу Кэсюнь хотел сказать, что от избытка сладостей будет тяжесть в животе, но, увидев, как Ань Хуайши от удивления приоткрыл свои тонкие розовые губы, в глубине которых промелькнул кончик мягкого языка, сам почувствовал, как в горле пересохло. Поэтому он поспешно бросил фразу о том, чтобы тот ел поменьше, и удалился.
— Наследный принц, продолжай чтение. — Император Тяньцзэ с предвкушением ждал, какую эрудицию проявит Таньхуа Вэнь Сюаньи.
Взглянув на вопрос, Чу Кэсюнь невольно нахмурился. Что за чиновник составлял вопросы? Он предлагал всего лишь сочинить стихотворение: Напишите стихотворение о вине.
Император Тяньцзэ, услышав это, испытал то же самое чувство. Этот этап был предназначен для демонстрации талантов трех лучших умов, и если бы люди, отобранные из миллионов других, не смогли даже написать стихи, это стало бы посмешищем.
Вэнь Сюаньи, конечно, понимал, что этот вопрос не дает ему возможности проявить себя, и решил, что Ань Хуайши сейчас, должно быть, ликует — уж в этот раз он точно победит.
Из-за того, что его настрой был подорван, стихи Вэнь Сюаньи вышли довольно посредственными, хотя в них и проглядывали слабые искры таланта, не позволявшие усомниться в его звании Таньхуа.
Хотя внешне Император Тяньцзэ и Чу Кэсюнь казались равнодушными, они внимательно следили за выражением лица Вэнь Сюаньи. Оба были недовольны таким подходом: пусть вопрос и прост, но отвечать на него с подобным отношением — признак косности мышления, с которым трудно достичь больших высот.
В этот момент Вэнь Сюаньи еще не знал, что в глазах Императора Тяньцзэ он окончательно потерял всякий вес.
Чу Кэсюнь развернул третий свиток. Его голос прозвучал низко, но с легкой ноткой мягкости, адресованной, конечно же, Ань Хуайши: Если не выместишь пыль в одной комнате, как ты сможешь навести порядок во всей Поднебесной?
Ань Хуайши, облаченный в красные одежды, стоял среди присутствующих. Его взгляд был сосредоточен, а речь текла плавно и уверенно: Чэнь Фань, будучи градоначальником, однажды в свои пятнадцать лет предавался отдыху в пустой комнате, где все было заброшено и покрыто сором. Друг его отца, приехав из другого уезда, упрекнул его: Юноша, почему бы тебе не подмести здесь, чтобы принять гостя? На что Чэнь Фань ответил: Великий муж, вершащий дела, должен наводить порядок во всей Поднебесной, к чему ему заниматься какой-то одной комнатой? Полагаю, что Чэнь Фань был прав в своих устремлениях, однако, чтобы стать деревом, в обхват которого не заключить руками, нужно начинать с малого ростка; девятиэтажная пагода строится из горсти земли, а путь в тысячу ли начинается с первого шага.
— Внук Маркиза Тайбо и сын Министра финансов — воистину, молва о нем не лжет, — не удержался от восхищения один из чиновников.
Чу Кэсюнь, уже вернувшийся на свое место, смотрел на уверенного в себе Ань Хуайши и страстно желал лишь одного — спрятать его от всех, чтобы никто другой не мог видеть сияние Хуайши.
— Ха-ха, хорошо! Ань Хуайши, ты не разочаровал Нас. Мы знаем, что ты любишь читать, но на должность Ученого Академии Ханьлинь у Нас уже есть кандидат.
Как только эти слова прозвучали, чиновники устремили взгляды на Вэнь Сюаньи и Цюй Юня. Стало ясно, что пост достанется одному из них.
Ань Хуайши, который успел побывать и Канцлером, и мелким привратником, не испытывал особого рвения к подобным должностям, однако он был удивлен: Император Тяньцзэ сам обещал ему место Ученого Академии Ханьлинь, почему же теперь все иначе?
— Ань Хуайши, что ты думаешь о должности Главы Приказа императорских конюшен? — Император Тяньцзэ с лучистой улыбкой смотрел на него. Он возлагал на юношу большие надежды: хотя когда-то Ань Хуайши выбрал роль компаньона для учебы Чу Кэжуна, отношения между ними не были особо теплыми, но с его эрудицией он в будущем непременно сможет стать опорой для Наследного принца.
http://bllate.org/book/35133/4337645
Готово:
