— Вы не хотите встретиться с подозреваемым?
Цзинь Цюэ опешил и указал на себя:
— Я?
Полицейский кивнул. Получив в тот вечер звонок, они сразу же выехали на вызов и, опираясь на информацию от сообщившего о происшествии человека, практически моментально нашли Цзинь Цюэ. Но было уже поздно: обстановка на месте оказалась крайне хаотичной, повсюду виднелась кровь. Издалека им показалось, будто жертва в целях самообороны мёртво вцепилась правой рукой в орудие убийства подозреваемого. Из-за плохого освещения фонарей они разглядели лишь общие очертания, а поскольку в том переулке вообще не было прохожих, никто не знал подробностей.
Цзинь Цюэ инстинктивно посмотрел на Сун Е. Их взгляды встретились, и в глазах Сун Е читалось абсолютное, ничем не замутнённое доверие. У Цзинь Цюэ защемило сердце, но он ничего не сказал.
Не дождавшись ответа от Сун Е, Цзинь Цюэ повернулся к врачу:
— Доктор, я могу покинуть больницу?
— Да, вы восстанавливаетесь очень хорошо. Только сначала нужно закончить капельницу, а вечером не забудьте, что медсестра должна будет сделать вам перевязку. Главное — не возвращайтесь слишком поздно.
Услышав это, Цзинь Цюэ перевёл взгляд на полицейского:
— У меня осталось еще два флакона, закончу капать, наверное, уже во второй половине дня. Мы сможем поехать после обеда?
Заметив слово «мы», полицейский бросил взгляд на стоявшего рядом Сун Е. Он легко догадался, насколько пациент привязан к этому человеку, и кивнул:
— Угу.
Цзинь Цюэ молча потянул Сун Е за край одежды. Сун Е опустил голову: в глазах Цзинь Цюэ плескались надежда и мольба. Ресницы Сун Е едва заметно дрогнули, после чего он повернулся к полицейскому и произвел вслух:
— Простите за беспокойство.
Услышав это, Цзинь Цюэ мгновенно всё понял и в душе тихонько обрадовался. Он согнул глаза в полумесяцы, и в его взгляде расплылась улыбка.
— Тогда я пойду. Как будете на месте, можете со мной связаться, это мой номер телефона, — сказал полицейский, доставая небольшую карточку. Сделав шаг вперед, он протянул ее Сун Е. — Не буду вам мешать.
С этими словами полицейский и врач покинули палату.
Сун Е опустил взгляд на карточку и запомнил цифры. Подняв голову снова, он встретился с заглядывающим ему в лицо человеком. Чуть улыбнувшись, Сун Е присел и спросил с усмешкой:
— Хочешь посмотреть?
Цзинь Цюэ яростно закивал:
— Угу.
— Но как быть, если у тебя нет рук?
— Ты держи, а я просто гляну краем глаза.
Сун Е посмотрел на Цзинь Цюэ, и в нём взыграло вредное желание:
— Попроси меня.
Цзинь Цюэ застыл, не веря своим ушам. Видя, что Сун Е молчит, он выдавил:
— Я... умоляю тебя~ дядя.
Голос прозвучал тихо, с капризным завитком на конце, будто с крючком.
Кончики пальцев Сун Е дрогнули, но внешне он не подал виду и протянул карточку.
Опираясь на помощь Сун Е, Цзинь Цюэ разглядел её: самая обычная карточка, в правом нижнем углу нарисован маленький мультяшный человечек в полицейской форме и фуражке, слева — данные сотрудника.
Телефон и имя.
Красивая карточка?
Цзинь Цюэ это не волновало. Куда прекраснее были те руки, что едва заметно дрожали в воздухе.
Его взгляд, полный нежной тоски, скользнул по изящным белым пальцам, и в груди зародилось какое-то смутное желание... Чего же именно он хотел? Что бы он хотел сделать с этими руками?.. Цзинь Цюэ потерял счёт времени.
Долгое время не дождавшись никакой реакции от Цзинь Цюэ, Сун Е быстро убрал руку.
Придя в себя, Цзинь Цюэ подавил бушующие внутри эмоции и вынес вердикт:
— Не такая уж это простая карточка.
Сун Е издал неопределенное «угу». Ему почему-то казалось, что речь шла вовсе не о карточке, вернее, не только о ней.
Утром поставили капельницу, после обеда, получив разрешение врача, они вдвоем покинули больницу.
Дорога заняла сорок шесть минут, и они прибыли в полицейский участок. Сун Е связался с полицейским с карточки, и их провели внутрь.
Поскольку подозреваемый потребовал встречи исключительно с Цзинь Цюэ, Сун Е проследовал с ним только до дверей.
Цзинь Цюэ слегка нервничал, уже долгое время теребя край одежды Сун Е и не сдвигаясь с места. Стоявший рядом полицейский перевёл взгляд с одного на другого и, проявив тактичность, отвернулся.
Сун Е опустил глаза: край его рубашки уже весь измялся — было очевидно, что Цзинь Цюэ тревожится.
Сун Е не стал гадать, искренне это или нет, и вздохнул:
— Я буду прямо за дверью.
— Я...
Цзинь Цюэ приоткрыл рот, но не знал, что сказать, лишь впился в Сун Е взглядом:
— Не уходи.
— Куда я дегу?
Цзинь Цюэ ничего не ответил и опустил голову. Спустя долгое время он разжал пальцы и глухо произрëс:
— Я быстро, не заставлю тебя долго ждать.
— Хорошо.
Цзинь Цюэ уныло поднял голову, бросил на Сун Е долгий взгляд, затем повернул ручку и вошёл внутрь.
Стоявший в коридоре полицейский аккуратно прикрыл за ним дверь.
Сун Е же отошел в сторону, ожидая Цзинь Цюэ.
Внутри комнаты человек, сидевший по другую сторону стекла, при виде Цзинь Цюэ мгновенно преобразился: его потухший взгляд ярко вспыхнул. Он возбужденно вскочил на ноги и в упор уставился на вошедшего.
Цзинь Цюэ холодно посмотрел на него, неторопливо подошел и опустился на стул.
Сидевший внутри человек тут же последовал его примеру и тоже сел. Позади него находилась дверь; она была приоткрыта, и Цзинь Цюэ мог видеть выглядывающий край форменной одежды — судя по всему, там дежурил страж порядка.
— Цзинь Цюэ, ты...Его взгляд медленно скользил сверху вниз и в конце концов остановился на туго намотанной марлевой повязке на голове Цзинь Цюэ. По всей видимости, из-за полученной травмы бо́льшую часть волос Цзинь Цюэ состригли, благодаря чему открылись его изящные брови и глаза. Он с болезненной привязанностью смотрел на Цзинь Цюэ, а его голос звучал хрипло:
— Я не со зла... Я не хотел тебя ранить.
Он просто испугался. Испугался Цзинь Цюэ.
В глазах Цзинь Цюэ мелькнула насмешка. Услышав эти слова, он лишь горько усмехнулся:
— Разве ты не собирался убить меня ножом?
К чему теперь эти отрицания? Неужели оттого, что он окончательно сошел с ума?
— Я... я не собирался. Я просто... просто был так разочарован, я правда не хотел причинять тебе вреда, это ты сам... схватился за мой нож, а я просто запаниковал и оттолкнул тебя.
— Ли Сюань.
Цзинь Цюэ прервал оправдания мужчины. Глядя на его слезы, он не испытывал ни малейшего трепета в душе — напротив, это вызывало у него лишь раздражение. Чарующе улыбнувшись, он приблизился к стеклу:
— Разве между нами всё не кончено?
Ли Сюань замер. Кончено? Почему? Он ведь просто впервые столкнулся с приступом психического расстройства и испугался, он вовсе не собирался бросать Цзинь Цюэ! Ему просто нужно было время, нужно время, чтобы всё обдумать, так почему же Цзинь Цюэ смог просто взять и уйти, почему он так легко смог отказаться от него?
— Ты...
Слезы затуманили зрение. Ли Сюань попытался поднять руку, чтобы смахнуть их, но услышал, как тяжелые кандалы звякнули о стол. Этот резкий звук словно напоминал Ли Сюаню, что он угодил за решетку из-за нападения на Цзинь Цюэ, и в ту же секунду невыразимая боль пронзила его сердце.
Сквозь пелену слез он смотрел на человека по ту сторону стекла и, почти потеряв голос, задал вопрос, который так долго не давал ему покоя:
— Ты хоть капельку любил меня?
Цзинь Цюэ изогнул брови и выпрямился. Его взгляд был мягок — он смотрел на Ли Сюаня так, будто тот был ему самым близким человеком, однако нежным голосом он произносил слова, способные вырвать сердце из груди:
— Ли Сюань, я же психически больной человек. Зачем ты требуешь любви от безумца?
Слезы окончательно скатились по щекам, и мир перед глазами прояснился. Ли Сюань словно заново познакомился с Цзинь Цюэ: у того не было сердца, он был холоден и бездушен. Вся его страстная любовь казалась Цзинь Цюэ уличным мусором — не только бесполезным, но еще и испускающим зловоние, от которого хочется держаться как можно дальше.
До чего же нелепо! Он, Ли Сюань, ради призрачной и эфемерной любви бросил дом, бросил работу, и весь этот последний год жил лишь ради того, чтобы отыскать Цзинь Цюэ.
Какая же, черт возьми, глупость!
— Цзинь Цюэ, я сам во всем виноват.
Цзинь Цюэ покачал головой. Его лишенные крови губы едва заметно шевельнулись, и раздался холодный голос:
— Ты просто сделал неверную ставку. Ты ставил на то, что я люблю тебя.
А он ставил на милосердие Сун Е.
И результат был очевиден: он выиграл эту ставку.
Ли Сюань, неотрывно следивший за Цзинь Цюэ, не упустил промелькнувшего в глубине его глаз победного огонька. Внезапно вспомнив тот полдень на улице и мужчину с длинными серебристыми волосами, которого он тогда встретил, Ли Сюань в одно мгновение всё понял. Охотничья цель Цзинь Цюэ сменилась: с него самого она переключилась на того человека.
Ли Сюань рассмеялся. Болезнь Цзинь Цюэ вовсе не была вылечена, а та медицинская карта, которую он добыл с таким трудом, содержала неверный диагноз.
Цзинь Цюэ оставался безумцем, и ему по-прежнему требовался кто-то, кто разделил бы с ним смерть.
Начиная с него самого, а затем переходя к Сюй Суну, Чжао Линшань и Чэнь Ли.
Все эти люди были совсем не такими, какими он их представлял по своим поискам: они не цеплялись за Цзинь Цюэ мертвой хваткой, и он сам не занимался самовнушением, пытаясь убедить себя, что Цзинь Цюэ просто получил душевную травму, разочаровался в любви и погрузился в пучину собственных страданий. Цзинь Цюэ был человеком, который от начала и до конца любил лишь самого себя.
И уж кто-кто, а Цзинь Цюэ никогда не был невивинным.
Смеясь сквозь слезы, Ли Сюань прямо здесь, в полицейском участке, сидя на месте подозреваемого, наконец-то осознал то, что мучило его долгие годы:
— Это я бросил тебя, это я брезговал твоим безумием и пугался твоих непрекращающихся разговоров о том, что нам нужно умереть вместе. Не потому, что я не любил тебя, а потому, что я — нормальный человек!
Произнеся это, Ли Сюань стер с лица улыбку. Похожий на демона, выбравшегося из преисподней, он в упор уставился на Цзинь Цюэ и выплюнул:
— Цзинь Цюэ, ты душевнобольной, ты болен, и твою болезнь так и не вылечили!
Улыбка на лице Цзинь Цюэ рухнула в один миг. Его кадык судорожно дернулся под бледной кожей. Он пристально глядел на Ли Сюаня, а в глубине его зрачков клубились чернильные воронки — словно человек, тонущий в пучинах океана, каждый вдох которого наполнен соленым вкусом жажды самоуничтожения.
Брошенные слова о том, что он болен, вонзились в перепонки подобно отравленным серебряным иглам, непрестанно терзая его хрупкие нервы. Спавшее долгие годы отвращение к самому себе внезапно пробудилось и, словно сорвавшийся с цепи дикий зверь, принялось безумно колотить в стены тюрьмы разума.
Внезапно Цзинь Цюэ рассмеялся. С усилие впившись ногтями в ладони, он мягко проговорил:
— Ли Сюань, ты ведь во всем прав.
Но что с того?
Цзинь Цюэ разжал побелевшие пальцы и, опершись локтями о столешницу и подперев подбородок, снова подался к стеклу:
— Ли Сюань, ты ведь тоже любишь самого себя. Разве есть что-то дурное в том, что мы оба любим себя?
В глазах Ли Сюаня промелькнула скорбь. Переведя взгляд с Цзинь Цюэ на висящие на стене часы, он понял, что до истечения десяти минут осталась ровно минута. Как же быстро бежало время.
Он на мгновение прикрыл глаза и посмотрел на правую руку Цзинь Цюэ, обмотанную повязкой. События той ночи мгновенно ожили в памяти. Хотя всё было так спутано и хаотично: казалось, в ту ночь повсюду была кровь, а воздух пропах едким запахом — точно заброшенный клинок, заржавевший во время сезонных дождей. Цзинь Цюэ был одновременно пугающе спокоен и безумен, сжимая в руке тот самый нож, которым он угрожал и запугивал его.
http://bllate.org/book/35130/4337185
Готово:
