Генеральный директор Сюн приехал на съёмочную площадку — посмотреть на свою жену! Однако в этот самый момент Ци Юнь воскликнул:
— Только не подходи!
Под пристальным взглядом этого «постороннего» Ци Юнь машинально поправил свой соблазнительный костюм. Хотя наряд и был вполне уместен для сцены, он не знал, не приобрёл ли тот в глазах Сюн Юаньчэна какой-то иной, двусмысленный оттенок.
Ведь, несмотря на то что это всего лишь игра, омеге всё же неприлично выглядеть подобным образом перед альфой.
Его актёрская игра внезапно дала сбой. Несколько дублей крупным планом подряд не прошли, и режиссёр уже начал ворчать на него.
Ци Юнь сам не хотел так, но стоило ему повернуться и встретиться взглядом с прекрасным лицом Сюн Юаньчэна — как всё вокруг стало казаться странным и неестественным.
Тот не отводил от него глаз, будто приклеился к нему взглядом. Многие сотрудники на площадке уже бросали на них странные, многозначительные взгляды. В глазах Сюн Юаньчэна Ци Юнь уловил иной оттенок — будто тот смотрел сквозь него на кого-то другого.
Режиссёр тоже заметил, что сегодня игра Ци Юня какая-то не та.
— Ци Юнь, что с тобой сегодня? Совсем не получается. Может, устал? Пойди отдохни немного, — сказал он.
Затем он обернулся к Сюн Юаньчэну с улыбкой:
— Генеральный директор Сюн, мы сейчас немного подстроимся. Пожалуйста, и вы отдохните.
Су Учжи хотел продемонстрировать перед боссом профессионализм своей съёмочной группы, поэтому специально запланировал сцены Ци Юня — ведь тот до сих пор был лучшим среди всех актёров, и режиссёр в нём не сомневался. Но сегодня Ци Юнь неожиданно дал осечку.
Ци Юнь покачал головой:
— Ничего, просто место новое, немного не привык. Сейчас уже лучше. Режиссёр, я могу продолжать.
Он старался игнорировать откровенный, пристальный взгляд Сюн Юаньчэна прямо перед собой, глубоко вдохнул и сосредоточился на образе персонажа, возвращая себе профессиональную собранность.
Теперь он — Цысю, пришедший угрожать главным героям.
Цысю лёгким стуком постучал в дверь гостиничного номера. Звукоизоляция здесь оставляла желать лучшего, и его острый слух улавливал приглушённый разговор мужчины и женщины внутри. Но в тот момент, когда он постучал, разговор сразу же прекратился.
Наступила мёртвая тишина — полная, абсолютная тишина, будто они нарочно прятались от Цысю и не желали отвечать.
Он не спешил, просто стоял и ждал, пока ему откроют. Цысю знал: они не посмеют его игнорировать. Ведь он уже раскрыл их секрет.
Однако времени у него было мало. Цысю воспользовался моментом, когда мелкий главарь занялся другими омегами, и сбежал. Если тот закончит свои «развлечения» и не найдёт его, непременно заподозрит неладное.
У того мужчины в лучшем случае минут десять, не больше, — с презрением подумал Цысю.
Вскоре дверь открылась.
Чэн Вэй сверху вниз взглянул на этого наряженного, как кукла, юношу — того самого раба, который тогда странно смотрел на них. Он несколько раз проверил в глазок и, убедившись, что за дверью только один Цысю, наконец открыл.
Здесь было немало таких рабов. Все они утратили собственное мышление и лишь угождали мелким главарям, влача жалкое существование. Стоило их внешности немного увянуть — и их безжалостно выбрасывали. Кого-то отдавали нижестоящим на растерзание, кого-то продавали другим организациям, чтобы выжать последние крохи выгоды.
Чэн Вэй и Мо Цици как раз получали задание от своей организации через специальное оборудование, когда неожиданный стук заставил их мгновенно замолчать и выключить аппаратуру.
Они уже много лет вели засекреченную операцию в этом регионе, чтобы выяснить, как именно функционирует сеть перевозок наркотиков между страной и границей. Успешное проникновение в организацию позволит уничтожить весь наркокартель разом, и тогда они наконец смогут вернуться домой.
Никто не захочет жить в месте, где приходится постоянно быть настороже. Если их личности раскроются, их ждёт участь хуже смерти. Поэтому они были предельно осторожны и боялись малейшей ошибки.
Но в последнее время организация стала торопить их, требуя действовать быстрее. Внутри самой преступной группировки тоже появились признаки поиска шпионов. Под давлением извне и изнутри скрываться становилось всё труднее. Несколько раз они едва не попались главарю и уже вызывали подозрения.
А этот юноша тогда смотрел на них слишком странно. Мо Цици убеждала Чэн Вэя, что он просто слишком нервничает и воображает себе лишнее, но интуиция Чэн Вэя твердила: что-то не так.
Он решился открыть дверь лишь потому, что за ней был только Цысю — всего лишь раб. Единственное, на что они могли рассчитывать, — это красота и тело. У них не было ни капли боевой силы. Оба Чэн Вэй и Мо Цици прошли специальную подготовку, и даже если этот юноша раскрыл их, он мгновенно устранит угрозу.
В конце концов, убить одного раба — не преступление. Мелкие главари, в худшем случае, пару дней будут докучать им, но Чэн Вэй всегда найдёт повод — скажет, что тот первым его оскорбил.
Хотя им и не хотелось этого, здесь они уже успели обагрить руки чужой кровью. Здесь человеческая жизнь стоила меньше мешка порошка. Если не будет Цысю — появится другой Цысю.
— Чего тебе? — грубо спросил Чэн Вэй.
Мо Цици внутри изобразила раздражённую женщину, только что завершившую интимную близость, и поправила одежду:
— Дорогой~ Кто там? Так надоедает~
Её роль — зависимая от Чэн Вэя женщина, но на самом деле она его начальница, и все ключевые решения принимала она.
В этом районе мужчина, не увлекающийся женщинами, считался ненормальным. Наркотики и азартные игры здесь неразрывно связаны — только так можно было завоевать доверие верхушки.
Чтобы обеспечить их безопасность, руководство и отправило их парой — это давало им повод избегать близости с местными.
— Я пришёл кое о чём спросить, — хрипловато произнёс Цысю.
Глаза Чэн Вэя сузились:
— Какие вопросы у тебя, маленького раба, ко мне?
Губы Цысю шевельнулись, но звука не последовало. Однако одного движения губ хватило, чтобы взгляд Чэн Вэя дрогнул. Он быстро впустил юношу внутрь.
— Как ты узнал?! — Чэн Вэй захлопнул дверь, запер её и схватил Цысю за горло.
Мо Цици тут же перестала притворяться, надела одежду и нахмурилась.
Потому что по губам Цысю она прочитала два слова: «шпион».
— Откуда ты знаешь, кто мы такие? Кто тебе сказал? — Мо Цици пристально вглядывалась в его покрасневшее, прекрасное лицо, пытаясь уловить хоть что-то необычное.
Цысю широко раскрыл глаза и с трудом выдавил:
— Я… сам догадался. Никто мне не говорил. Успокойтесь, кроме меня, никто об этом не знает.
Чэн Вэй не доверял ему и решил сразу устранить эту потенциальную угрозу. Он сжал горло сильнее. Цысю начал биться в конвульсиях, но вскоре движения ослабли. В его глазах застыла горечь и обида.
— В моей комнате… я оставил кое-что… Если убьёте меня… вы раскроетесь… — хрипло прохрипел Цысю, едва различимо.
— Чэн Вэй, подожди, — остановила его Мо Цици.
Цысю наконец отпустили, но из-за нехватки кислорода он рухнул на пол и не мог говорить. Хорошо, что он предусмотрел такой ход — иначе сегодня бы точно погиб.
— Я… вижу… вы не отсюда… — перевёл он дух. — Если бы я хотел вас выдать, разве не проще было сразу пойти с этим к главарю? Зачем мне рисковать и искать вас?
Это было логично. Чэн Вэй и Мо Цици переглянулись.
— Тогда зачем ты пришёл? Чтобы шантажировать нас? — холодно спросила Мо Цици. Она не верила, что в этом логове хищников может найтись хоть что-то хорошее, особенно в рабе, полностью подконтрольном главарям.
Цысю горько усмехнулся:
— У меня нет на это права. Да и сбежать я всё равно не смогу.
Под длинными рукавами его руки были усеяны следами от игл — сплошная сетка уколов. На теле клеймо, а сам он давно помечен как омега. Даже если сбежит, его просто купит кто-то ещё и заставит быть рабом в ещё более тёмном месте.
— Вы слишком непохожи на местных. Я от природы чувствителен и заметил это. Но не факт, что следующий, кто это увидит, захочет молчать. Я пришёл предупредить вас.
Мо Цици видела в его глазах усталость и боль, но не спешила смягчаться:
— Тогда нам следует убить тебя. Ты слишком опасен.
Цысю кивнул:
— Да, это самый безопасный вариант.
Для него сейчас жизнь и смерть почти не отличались. Но он не хотел навсегда остаться здесь, рядом с тем мужчиной. Может быть… он всё же сможет хоть немного помочь?
— Я не могу сбежать, но я ненавижу это место. Ненавижу всё здесь. Даже если умру, позвольте мне дождаться, пока это тёмное царство рухнет. Я могу помочь вам, — искренне сказал Цысю.
Он, конечно, не великий человек, но именно такие, как он — ничтожные муравьи, — остаются незаметными.
— Нет, — возразил Чэн Вэй. — Кто знает, не послал ли тебя главарь, чтобы проверить нас? Мёртвый ты — чище.
Мо Цици колебалась. Их положение действительно затруднительное, и такой Цысю, передающий информацию, мог бы оказаться полезным.
— Надень вот это, — сказала она и протянула ему небольшой предмет. — Это наше специальное взрывное устройство. Не смотри, что оно маленькое — разорвёт тебя до костей. Ради нашей безопасности тебе придётся потерпеть.
— На этом устройстве есть трекер и система позиционирования. Если оно отойдёт от тебя больше чем на пять минут — взорвётся. Мы будем следить за тобой постоянно. Надеюсь, ты нас не подведёшь.
Цысю кивнул и аккуратно спрятал маленький предмет в карман.
— Времени нет, — сказал он и вышел.
Но на его лице, когда он уходил, появилась давно забытая улыбка.
— Снято! Великолепно! — закричал Су Учжи. Этот дубль получился идеально!
Он ещё не успел обрадоваться, как чья-то рука тяжело хлопнула по его камере, заставив режиссёра вздрогнуть.
Он обернулся и увидел Сюн Юаньчэна — того будто вот-вот разразит гневом, лицо почернело, как чернила.
Что случилось? Чем он, режиссёр, успел рассердить этого щедрого спонсора?
Су Учжи осторожно взглянул на Сюн Юаньчэна:
— Генеральный директор Сюн, у вас есть вопросы?
Сюн Юаньчэн смотрел на Цысю, который после съёмок поспешно уходил, и сердце его разрывалось от жалости. Как этот альфа посмел душить его Цысю! У Сюн Юаньчэна мгновенно проснулось территориальное чувство — в тот момент, когда рука Чэн Вэя сомкнулась на шее Цысю, он уже готов был броситься вперёд и отшвырнуть того.
Реалистичная игра Ци Юня заставила его усомниться: а вдруг тот правда сейчас потеряет сознание? Сюн Юаньчэн бесчисленное количество раз напоминал себе, что это всего лишь сцена, не реальность. Но в тот миг, когда Ци Юнь вышел из роли, он понял: это он сам остался в плену у образа.
И даже позволил себе такое неподобающее поведение — совсем не похожее на него.
Ассистент тоже заметил его состояние и тихо кашлянул:
— Генеральный директор, пойдёмте в комнату отдыха. Съёмки на сегодня закончены.
Сюн Юаньчэн быстро взял себя в руки и вежливо кивнул:
— Извините, на объективе сидела маленькая мушка. Боялся, что испортит кадр. Жаль, не поймал.
Отговорка была явно натянутой, но никто на площадке не осмелился возразить этому возможному «золотому донору». Они вместе направились в комнату отдыха.
Сюн Юаньчэн всё ещё переживал каждое движение Цысю, каждая деталь запечатлелась в его памяти.
В голове крутился только Цысю, и это уже начинало влиять на его поведение. Такого с ним никогда не бывало.
Он с детства стоял на вершине пирамиды — могущественный альфа, чьё настроение никто и никогда не мог изменить. Так не должно быть. Как он вообще допустил в себя такую слабость?
Сюн Юаньчэн трижды повторил про себя: «Контролируй эмоции», и, подняв голову, снова обрёл пронзительный, холодный взгляд.
Но едва он открыл дверь в комнату отдыха, как все его мысли мгновенно испарились. Его взгляд смягчился, а разум на три секунды опустел.
http://bllate.org/book/3512/383058
Готово:
