Кто же в здравом уме после перерождения станет культивировать Путь Бесчувствия? Автор: Фентанил [Завершено]
Аннотация:
Перешедший в другую сферу мечник, переродившийся в главного героя-дракона — атакующий хэкань x Постоянный обитатель Пути Бесчувствия, прекрасный старший соученик — защищающийнь.
Любой, кто ступал на Путь Бесчувствия, знает: ступишь на него — и ни слова в ответ. Те, кто практикует Путь Бесчувствия, либо застревают в тупике и впадают в демоническое безумие, либо разрушают своё Сердце Дао и гибнут, обращаясь в прах. Короче говоря, хорошего конца не жди ни у кого.
В прошлой жизни Чэнь Циншань сполна испил страдания от Пути Бесчувствия, а переродившись в этой, он решительно и без колебаний сменил профессию на Путь Меча. Кто в здравом уме после перерождения станет культивировать Путь Бесчувствия? Помилуйте, Путь Бесчувствия — кому надо, тот пусть и практикует!
Сменив Путь с полной уверенностью в душе, Чэнь Циншань обернулся и увидел, что прекрасный старший соученик, в которого он был тайным поклонником долгие годы, всё ещё усердно практикует Путь Бесчувствия.
Чэнь Циншань чуть не захлебнулся от жалости:
— Старший соученик, бросай ты этот Путь Бесчувствия, пойдём со мной на Путь Меча!
Нежно-прекрасный старший соученик У Чэнь лишь легко приподнял веки, и его мягкие губы произнесли леденящие душу слова:
— Родился я человеком Пути Бесчувствия, а умру — его призраком. И в этой жизни мне ни за что не покинуть Путь Бесчувствия.
Чэнь Циншань:
— Могу уйти в примаки. Брачное свидетельство всё так же отправлять на Путь Бесчувствия?
У Чэнь погрузился в раздумья, а затем охотно согласился:
— Ладно.
На следующее утро Чэнь Циншань задумчиво смотрел на холодную спину У Чэня:
— Старший соученик, мы ведь скоро поженимся... Разве ты не можешь побыть со мной чуть подольше?
— Циншань, не дури. Забыл? Я ведь культивирую Путь Бесчувствия, — У Чэнь набросил верхнюю одежду, скрывая усыпанную следами поцелуев спину, и мягко, доброжелательно улыбнулся. — Жестокосердие после бурной ночи — это ведь тоже бесчувственность.
**
1 на 1, оба сильны, СЧ (счастливый конец), СЧ, сч.
Примечание: сюжет развивается неспешно, действительно неспешно.
Примечания: на пути становления непременно будут преграды, но все они преодолимы.
Примечания: наша цель — спасти мир.
Ступени культивации: Концентрация Ци, Закладка Основания, Золотое Ядро, Зарождающаяся Душа, Превращение Божества, Слияние, Пустота, Малая Колесница, Великое Достижение, Прохождение Скорби, Истинный Бог.
Метки содержания: противостояние сильных, бессмертные сянься и культивация, перерождение, вдохновляющее, восточное фэнтези, прорыв сквозь преграды.
Точка зрения главного героя: Чэнь Циншань, У Чэнь.
Другое: Путь Бесчувствия, дракон среди людей, мечник, задор, ансамбль персонажей, крематорий для чувств.
Краткая справка: Путь Бесчувствия — кому надо, тот пусть и практикует!
Главная идея: отказ от стереотипов.
Глава 1. Младший Чэнь Циншань
Все вокруг твердили, что Деревня Сыфан — благословенное место.
Духовная энергия в этих краях невероятно обильна, и на протяжении многих миллионов лет бесчисленное множество людей возносилось и обретало Дао. Каждое из ста восьми бессмертных сект ежегодно набирает учеников по всему миру, отбирая подходящих по возрасту юношей и девушек с духовными корнями и бессмертными костями.
А эта Деревня Сыфан как раз располагалась у подножия Духовной Горы.
Как говорится, близость к воде первой получает лунный свет, так что детям из Деревни Сыфан тоже перепало удачи — их шансы подняться на Духовную Гору были куда выше. И те, кто отправился на гору постигать боевые искусства, разумеется, не обманули ожиданий: с их помощью жизнь в Деревне Сыфан стала налаживаться намного быстрее и лучше, чем где-либо еще.
И вот настало время очередного спуска бессмертных наставников для отбора учеников. Семьи в Деревне Сыфан, у которых подрастали дети нужного возраста, наперебой торопили их принять участие в отборе.
— Нынче дети на редкость ладные, — немолодой на вид мужчина с седыми прядями у висков и моложавым лицом оглядел выстроившихся шеренгой в главном зале юношей и доброжелательно обратился к своему соседу: — Интересно, присмотрел ли Старейшина Юй кого-нибудь себе по душе?
Старейшина Юй прикрыл глаза, казалось, совершенно не интересуясь процедурой отбора:
— Старейшине Шэню незачем беспокоиться, Юю вовсе не требуется пополнение.
— Раз уж пришёл, возьми хотя бы одного. У тебя в учениках уже три года как никого нового, — уговаривал старейшина Шэнь. С этими словами он обвёл взглядом ровные ряды зажатых, нервничающих парней и девушек, слегка прищурился и указал пальцем на одного юношу.
— Ты, да, тот мальчик с красной нитой на запястье, подойди ближе.
Среди толпы худенький юноша в поношенной одежде пришёл в себя, опустил глаза на красную нить, завязанную на запястье, шевельнул пальцами и машинально погладил её другой рукой. Замерев на пару секунд, он под всеобщими взглядами медленно двинулся вперёд.
Юношу звали Чэнь Циншань. Когда матушка родила его, она увидела за окном зелёные горы, отсюда и появилось это имя. Жаль только, что рожая младшую сестру, она не перенесла тяжелых родов и скончалась. Отец прижал к груди новорожденную и целую ночь просидел перед домом, глядя на капли дождя, капающие с крыши, из-за чего у Чэнь Циншаня появилась сестричка по имени Цин Шуй.
После смерти матери отец погрузился в мрачную тоску, а со временем и вовсе бесследно исчез. Если бы не добрые родственники, приютившие Цин Шуй, Чэнь Циншань ни за что не стал бы в одиночку участвовать в наборе на Духовную Гору.
Красная нить на его запястье — это то самое, что сестра Чэнь Циншуй повязала ему перед самой дорогой, наказав беречь на удачу.
Выбравшись из толпы, Чэнь Циншань остановился, поднял голову и обнажил пару глаз, слегка растерянных перед лицом будущего.
— Ну как, каков паренек? — с довольным видом спросил старейшина Шэнь.
Старейшина Юй перевёл взгляд на Чэнь Циншаня и окинул его оценкой.
Природные кости юноши можно было назвать лучшими среди всей этой толпы; даже если сравнить его с уже принятыми учениками, такая база выглядела одной из самых выдающихся. С подобным талантом, если у него еще и хватит стойкости духа да упорства в тренировках, в один прекрасный день он вполне сможет взойти по ступеням и стать бессмертным.
Старейшина Юй прикрыл веки, не выказав ни капли лишних эмоций, и энтузиазма у него не прибавилось:
— Годится.
Старейшина Шэнь давно привык к подобному нраву товарища и ничуть не смутился. Продолжая гнуть свою линию, он произнёс:
— Тогда пусть он и станет твоим учеником. Гляжу я на этого паренька — ну прямо создан для Пути Бесчувствия.
Старейшина Юй заметил, как юноша в нервном напряжении дёргает за красную нить на запястье, но слова старейшины Шэня оставил без ответа.
Уже можно поклониться наставнику? Прислушиваясь к разговору двух старейшин, Чэнь Циншань воодушевленно распахнул глаза.
Что такое Путь Бесчувствия, он понятия не имел. Но он точно знал: стоить ему лишь стать учеником на Духовной Горе и получить статус внутреннего адепта, как у него появится жилье, и больше не придётся ломать голову над куском хлеба. А если будет хорошо учиться, то каждый месяц еще и несколько мелких серебряных монет на карманные расходы перепадать станут.
Несколько монет — этого их простой семье надолго хватит. Появись у них в руках серебро, и сестра перестанет чувствовать себя униженной в чужом доме.
Подавив волнение, Чэнь Циншань торопливо согнулся в пояснице и неуклюже отвесил поклон старейшине Юю, но старейшина Шэнь его остановил:
— Подойди, завари чай и поднеси старейшине Юю ученическую чашку.
Чэнь Циншань кивнул.
Старейшина Шэнь лениво наблюдал за тем, как Чэнь Циншань в волнении наливает кипяток в фарфоровую пиалу, и обратился к невозмутимому старейшине Юю:
— Выпей эту чашку чая в знак принятия ученика и бери его к себе.
Старейшина Юй отказываться не стал.
Услышав это, Чэнь Циншань опустил глаза, и рука, держащая чайник, дрожала от возбуждения.
Нужно непременно проявить себя с лучшей стороны. Чэнь Циншань опустил чайник, бережно обхватил изящную фарфоровую пиалу и замер рядом со старейшиной Юем.
Дальше следует поднести чай в знак ученичества...
Чэнь Циншань глубоко вздохнул и уже собирался согнуться, протягивая чашку, как вдруг его тело перестало подчиняться. Застыв изваянием на месте, как ни старался он напрячься и вырваться, пошевелиться не получалось даже на сотую долю цуня.
Какая-то неведомая сила, казалось, зародилась между небом и землей — она расползалась, тянулась во все стороны и норовила вбуравиться прямо ему в голову. В мучительной боли Чэнь Циншань уставился на двух бессмертных наставников, восседающих перед ним: он не мог ни произнести ни звука, ни шевельнуться, оставалось лишь в глубине души молить, чтобы кто-то заметил его странное состояние, протянул руку помощи и спас его.
Зрение расплывалось, оба старейшины сидели неподвижно, словно вовсе ничего не замечая.
Конечности постепенно теряли силу, мысли путались. Чэнь Циншань с трудом делал глубокие, судорожные вдохи, в то время как в его голове со скоростью бешеной карусели проносились мириады образов.
Ничего из этого он прежде не переживал, но боль стояла такая дикая, что собраться с мыслями и поразмыслить было уже невозможно.
Среди бесчисленных видений мелькали знакомые и незнакомые лица; каждый занимался своими делами, и всё выглядело до жути реально, будто происходило на самом деле.
Обрывки памяти сплетались в единые картины. Пережив первую волну невыносимой боли, Чэнь Циншань попытался позвать на помощь обоих старейшин, но едва открыл рот, как из горла и носа хлынула густая, солоновато-кровавая пена.
Кто-то в толпе испуганно завизжал:
— Он кровью харкает!
Улыбчивое лицо старейшины Шэня вмиг окаменело. Тихое шушуканье и перешёптывания в комнате мгновенно стихли, и все взгляды устремились на Чэнь Циншаня.
Чэнь Циншань уже не воспринимал окружающий мир. Тело его качнулось, он оступился и чуть не рухнул наземь; кровь текла не только изо рта и носа — из глаз, из ушей, из всех семи отверстий головы темно-алые струйки сбегали по щекам, придавая ему жуткий, нечеловеческий вид.
Старейшина Юй приподнял веки, и на его невозмутимом лице вдруг промелькнула тень улыбки. Под удивленным взглядом старейшины Шэня он тихо обронил:
— Занятно.
Чей это... голос?
Все внутренности Чэнь Циншаня словно скрутило в тугой узел, а перед глазами расстилались хаотичные видения и алые пятна. Невыносимая головная боль терзала мозг, будто раскалённый стальной клинок, и как он ни стискивал зубы, сбить эту муку не получалось.
Неизвестно, сколько времени прошло, прежде чем Чэнь Циншань с трудом перевёл дыхание. Он глухо кашлянул, из уголка рта потекла застрявшая в груди багровая сгустками кровь. Рези в голове понемногу утихали, а пелена перед глазами рассеивалась, возвращая ясность.
Чашка в его руке всё еще хранила тепло, передавая жар кончикам пальцев. Чэнь Циншань моргнул, глядя на пиалу: разбухшие чайные листья и бледно-зелёный настой выглядели донельзя заурядно.
Обернувшись назад, он увидел детские лица подростков — такие незнакомые и в то же время родные. Повернув голову обратно и вглядевшись в сидевших перед ним двоих людей, он содрогнулся всем существом: перед ним были два лица, знакомые до боли —
Мастер Пути Меча Шэнь Фу. Мастер Пути Бесчувствия Юй Цзи.
Они оба ещё живы...
Снова опустив взгляд на теплую воду в руке, Чэнь Циншань в тот же миг уразумел своё положение.
— Пришёл в себя? — равнодушно осведомился старейшина Юй Цзи.
— Да, — Чэнь Циншань выпрямился во весь рост, взмахом руки смахнул кровь с губ, а в его глазах уже не осталось мальчишеской растерянности — лишь не по возрасту сложная, выдержанная зрелость.
Очнулся, да и вернулся тоже...
Он — Чэнь Циншань, но Чэнь Циншань из будущего, пятью веками позже. Сейчас он вернулся в тот самый миг, когда впервые вступал на путь ученичества.
Внимательно глядя на бессмертного наставника перед собой, Чэнь Циншань медленно поднял руку и поднёс чашку к губам.
И осушил её до дна!
Старейшина Юй Цзи чуть приподнял брови, не выказав особой бурной реакции, зато сидевший рядом старейшина Шэнь, безуспешно добивавшийся от него этого поклона, почувствовал себя задетым:
— Ты...
— Как тебя зовут, дитя? — старейшина Юй Цзи прервал ещё не сорравшийся с губ упрёк старейшины Шэня и обратился к Чэнь Циншаню.
Чэнь Циншань сохранял полное спокойствие; сложив руки в приветственном жесте, он без страха и заискивания ответил:
— Младший Чэнь Циншань.
— Не желаешь ли вступить на мой Путь Бесчувствия? — предельно прямолинейно спросил Юй Цзи.
http://bllate.org/book/35075/4330496
Готово:
