В комнате снова остался лишь стрекочущий звук калькулятора. За эту минуту молчания Линь Чжэнь вспомнил об одном месте — если уж справлять день рождения, то лучше него не сыскать.
— На Улице Нанань есть ресторан, называется Дашань, там очень вкусно. Помнится, у них можно бронировать столики, не хочешь попробовать?
— Дашань? — Сяо Хан и впрямь никогда не слышал об этом ресторане в каком-то глухом переулке, но, достав телефон и поискав, действительно нашёл его. — Дом 129 по Улице Нанань, в том переулке сразу за Пятой средней школой, спрятан так глубоко.
— Коммерческие помещения вокруг школ стоят недешево, да и спрос на них огромен. Хоть он и запрятан глубоко, ученики Пятой школы его очень любят.
Сяо Хан сказал:
— Тогда пусть будет это место. Могу ли я считать, что ты согласился прийти?
Линь Чжэнь вернулся в Цзиньчэн тайком, и друзей у него здесь можно сказать не было, но обзавестись собственным кругом общения всё же стоило. Бросив на Сяо Хана косой взгляд, он нарочно произнёс:
— Перестань меня донимать разговорами, закончишь пораньше сверку счетов — тогда, пожалуй, и подумаю.
На самом деле, раз менеджер отсутствовал, никому не хотелось засиживаться на сверхурочной работе, и как только пробил час, все сразу же отметились на проходной и разошлись по домам. Линь Чжэнь сначала заехал домой переодеться, а по дороге в Дашань попутно приобрёл для Сяо Хана недорогой, но практичный небольшой подарок — бритву.
Ресторан Дашань работал на Улице Нанань уже десять лет. Десять лет назад Линь Чжэнь впервые пришёл сюда поесть, когда заведение только открылось. У узкого входа в переулок стоял ряд корзин с цветами: по внешнему кругу пестрели разноцветные подсолнухи, а в самом центре выделялись ярко-красные розы.
Какой-то парень попросил у хозяина один цветок и тихонько протянул его ему. Сяо Ханань вертел розу на кончиках пальцев, кружа её туда-сюда, а в глазах его отражался лишь тот, кто преподнёс подарок. Тихим голосом он усмехнулся:
— Чужими цветами да Будду чту.
— Мне показалось, что он красивый, и я очень захотел подарить его тебе.
Линь Чжэнь спросил:
— И что потом?
— Хотел, чтобы ты поздравил меня с днем рождения.
Линь Чжэнь сообразил лишь мгновение спустя и удивленно переспросил:
— У тебя день рождения первого июня, в День защиты детей?
— Самая настоящая правда.
Линь Чжэнь на несколько секунд замер. Он-то думал, что этот парень вздумал отпраздновать День защиты детей просто по капризу — взрослый лоб, а туда же, детский праздник отмечает. Несмотря на внутреннее пренебрежение, он всё же заранее положил в ранец коробочку конфет.
Как хорошо, что он приготовил коробочку конфет.
Достав её, он прямо вместе с жестяной коробкой сунул её в руки Гу Фэна:
— Брат Фэн, с днем рождения.
Гу Фэн ответил:
— С Первым июня!
Позже Линь Чжэнь принёс ту розу домой, спрятав в рюкзаке, бережно ухаживал за ней целую неделю, а перед самым её увяданием подвесил за стебель вниз головой и несколько дней сушил у окна. В конце концов получилась миниатюрная засушенная роза, которую он запечатал в пылезащитный пакет, откачал воздух и сохранил навсегда.
А ту коробочку конфет Гу Фэн унёс с собой в школу и на любом уроке первым делом разворачивал по одной увареной сладости, полностью скормив их все до единой Линь Чжэню.
……
Сяо Хан вышел встречать гостя и, заметив застывшего у входа Линь Чжэня, щелкнул пальцами три раза подряд, чтобы вернуть того к действительности.
— О чём это ты так сосредоточенно задумался?
Линь Чжэнь протянул ему чёрную подарочную коробку, покачал головой и с улыбкой произнёс:
— Давно здесь не был, кажется, этот ресторан сильно изменился.
Цветочную ограду на склоне выкопали, пересадив туда тунковое дерево, листва которого уже тронулась осенней багрянцем — бледно-зелёные, жёлтые и ярко-красные оттенки перемешались между собой, а налетевший ветер заставлял их шуршать.
На раскидистые ветви повесили гирлянды из падающих звезд разной длины, а внизу аккуратно расставили деревянные столы и стулья, превратив всё в площадку для уличного барбекю.
— Правда? — Сяо Хан был здесь впервые, поэтому подобных чувств не разделял и дал объективную оценку: — Обстановка очень хорошая, но вот погода... По мне так на улице прохладно, поэтому я забронировал отдельную комнату внутри.
Войдя внутрь, Линь Чжэнь обнаружил, что и внутреннее убранство полностью обновили — от прежнего облика не осталось и следа. Хозяин подошёл принимать заказ лично, и Линь Чжэнь снова испытал разочарование: оказывается, у Дашаня ещё несколько лет назад сменился владелец.
Именно поэтому, даже вернувшись в Цзиньчэн, он редко выходил из дома: он боялся, что знакомый с детства Цзиньчэн будет вытеснен новыми впечатлениями, которые постепенно отнимут у него и без того жалкие крохи воспоминаний.
Сяо Хан позвал трёх друзей, так что вместе с Линь Чжэнем и им самим набралось ровно пять человек — небольшой отдельный кабинет как раз всех вместил.
Меню оказалось у Линь Чжэня в руках. Глядя на названия блюд, в которых сменилось бог весть сколько вариантов, он попытался сделать заказ по памяти:
— Говядина с золотым перцем, свиные ребрышки в кисло-сладком соусе с клюквой, вонтоны с луком и речной окунь, и ещё порцию фирменной маленькой тыквы.
Хозяин делал пометки на маленьком блокноте, а те позиции, что были в наличии, комментировал:
— Уважаемый, в нашем заведении нет ребрышек в кисло-сладком соусе и тех вонтонов с речным окунем, посмотрите, не желаете ли заменить на что-нибудь другое? У нас есть карась и рыба паньцзян.
Линь Чжэнь покачал головой:
— Ладно, неважно.
Он передал меню Сяо Хану, предоставляя тому продолжить выбор.
Нынешний Дашань ни капли не походил на тот, что сохранился в его памяти. И хотя говядина с золотым перцем и фирменная маленькая тыква в меню ещё оставались, их вкус тоже изменился. Невозможно было точно объяснить, что именно стало другим, но прежние воспоминания они уже не пробуждали.
Линь Чжэнь почти ничего не съел: из-за недосыпания к горлу подступила сильная тошнота, да и в животе ощущался дискомфорт. С трудом дождавшись, пока все закончат трапезу, он вежливо отказался от дальнейших развлечений и ушёл раньше остальных.
К счастью, на следующий день была суббота, и Линь Чжэнь, вернувшись домой и приведя себя в порядок, без всяких угрызений совести улёгся в постель досыпать. Из-за какой-то сомнительной смеси съеденного желудок вскоре начал бунтовать; пролежав так полчаса и ворочаясь с боку на бок без малейшей надежды уснуть, он поднялся и выпил таблетку противовоспалительного средства, что позволило ему кое-как смежить глаза.
Вскоре началась невыносимая боль в животе, и ему пришлось с десяток бегать в уборную. Когда всё содержимое желудка было практически вырвано наружу и Линь Чжэнь наконец вышел оттуда, губы его приобрели нездорово-бледный оттенок.
Прижимая руки к животу, он свернулся калачиком на кровати. Тапочки соскользнули сами собой и с глухим стуком упали на пол, возвращая его из затуманенного сознания в реальность.
Электронные часы на прикроватной тумбочке показывали 22:27.
Шторы были задвинуты не до конца, и свет уличного фонаря пробивался сквозь щель в коричневой ткани. Световое пятно легло на половину лица Линь Чжэня, слёзы, выдавленные крепко зажмуренными глазами, смочили ресницы, слипшиеся в несколько пучков, которые легко подрагивали от накатывающих волн боли в животе.
Бви бровей то разглаживались, то снова сходились на переносице. Он молча терпел бурю в желудке, а на лбу и кончике носа постепенно выступал холодный пот — состояние его было незавидным.
Линь Чжэнь думал, что это обычное желудочно-кишечное воспаление, и не придавал ему значения, однако на сей раз недомогание оказалось на редкость свирепым, а сопровождавшие его рвота и диарея едва не лишили юношу половины жизни.
Ровно в одиннадцать часов вечера в старом жилом доме сенсорные лампы в коридоре загорелись от пятого этажа до самого первого. Вскоре оттуда, против света, вышел Линь Чжэнь в кепке, надвинутой так низко, что она почти полностью закрывала глаза.
В столь поздний час в больнице было малолюдно, и на всём пути до кабинета звонко эхо разносилось от шагов его ботинок по полу. Линь Чжэнь обратился в отделение неотложной помощи, а после поднявшейся температуры его перевели в лихорадочное отделение. В одиночку пройдя измерение артериального давления, взятие носоглоточного мазка, компьютерную томографию, анализ мочи и забор крови, он сидел в пустом коридоре бледный и пришибленный, ожидая результатов.
http://bllate.org/book/35068/4329763
Готово:
