Янь Линьси осторожно взял салфетку и немного смущенно поблагодарил: — Спасибо.
Сун Нань наблюдал, как он ест, и говорил: — Ты так вкусно готовишь, просто шеф-повар!
Услышав это, Янь Линьси торопливо отложил палочки и замахал руками: — Что вы, что вы, я просто так приготовил, разве меня можно сравнивать с шеф-поваром.
Сун Нань посчитал, что тот скромничает, поднял перед ним большой палец и искренне похвалил: — Не скромничай, то, что ты наскоро приготовил, намного вкуснее любой стряпни шеф-повара. Особенно по сравнению с едой из столовой.
Янь Линьси от похвал Сун Наня совершенно растерялся — его еще никто и никогда так не хвалил. Раньше дома разве кто-нибудь хвалил его стряпню? Стирка, готовка, кормление кур и уток — все это было его обязанностями, и как бы хорошо он ни справлялся, мачеха неизменно отчитывала его.
Иногда, если он задерживался с ужином, мачеха принималась его бранить, но отец каждый раз заступался за него. После смерти отца мачеха и вовсе пустилась во все тяжкие, то и дело избивая и понося его.
При мысли о мачехе Янь Линьси одновременно охватили гриф и печаль: злило его то, что она собралась выдать его замуж за Слепца Вана, а огорчало, что он ведь чистой душой относился к ней как к родной матери, а в ответ получил лишь такое.
Заметив, что сидящий перед ним юноша снова начинает распускать слезы, Сун Нань помахал рукой перед лицом Янь Линьси: — Эй, ты чего опять разревелся?
Янь Линьси моргнул, прогнал резину в глазах и выдавил из себя улыбку: — Я не плачу, просто лапша горячевата.
Сун Нань мысленно перевел дух — слава богу, опять не заплакал. За двадцать один год своей жизни он впервые видел человека, который так легко пускает слезы. Сегодня он воочию в этом убедился и теперь просто не знал, как с этим справляться.
— Раз горячо, я принесу вентилятор, чтобы остудить. Подожди секунду, сейчас вернусь.
Янь Линьси проводил взглядом вышедшего на кухню Сун Наня, не до конца понимая, что за штуку тот назвала вентилятором. Впрочем, размышлять над этим он не стал, снова взял палочки и тихо продолжил есть лапшу.
Сун Нань быстро вернулся, держа в руках какую-то непонятную для Янь Линьси вещь.
Янь Линьси увидел, что Сун Нань держит палку, к верхней части которой привязали таз, а к нижней — блюдо. Сун Нань поставил на пол эту штуковину с круглым тазоподобным предметом на палке, а затем воткнул шнур от нее в белый кирпич на стене, и похожие на древесные листья лопасти в тазу неожиданно закрутились.
Увидев, как зашевелился вентилятор, Янь Линьси онемел от изумления. Он переводил взгляд то на Сун Наня, то на вентилятор, приоткрыв рот и совершенно забыв про лапшу.
Включив вентилятор и обернувшись, Сун Нань тут же заметил потрясенное выражение лица Янь Линьси. Он был искренне покорен столь неподдельной актерской игрой Янь Линьси и пояснил: — Это называется вентилятор. Втыкаешь в розетку, и он дует, удобно ведь?Янь Линьси оцепенело кивнул. В душе он не мог не поразиться тому, какими удивительными были вещи в доме Сун Наня.
Сун Нань посмотрел на парня, который забыл про свою порцию лапши, и напомнил:
— Ешь, а то лапша скоро совсем остынет.
Услышав это, Янь Линьси внезапно почувствовал, что только что выглядел довольно глупо. Он отвел взгляд и, покраснев до кончиков ушей, принялся сосредоточенно есть.
Сун Нань снова сел напротив. Вентилятор с шумом разгонял воздух, и, глядя на волосы Янь Линьси, растрепанные потоком ветра, Сун Нань невольно подумал: в такую-то жару, неужели не душно носить парик?
Янь Линьси ел медленно и тщательно пережевывал пищу, а Сун Нань его не торопил.
Подцепив палочками несколько нитей лапши, Янь Линьси поднес их к губам, подул, а затем отправил в рот. При каждом движении на его щеках то появлялись, то исчезали ямочки.
Красная родинка меж его бровей была верным признаком того, что он — гэр. В тех краях, откуда он родом, положение гэров было самым низким. Причина тому проста: тело гэра отличается от тела обычного мужчины. Гэр способен зачать ребенка, но не может сделать женщину беременной, поэтому гэры могли лишь выходить замуж, но не брать жен.
Вдобавок из-за особенностей строения организма забеременеть гэру было непросто, а потому в их краях гэрам было нелегко найти супруга.
Сун Нань смотрел, как этот белокожий и аккуратный юноша ест лапшу, и раздумывал о том, что, как только тот закончит, нужно будет обязательно попросить его снять парик — смотреть на это было невыносимо жарко.Наконец Сун Нань дождался, пока человек доест лапшу, и спросил:
— Наелся?
Янь Линьси взял салфетку, вытер рот и теперь уже не боялся смотреть ему в глаза. Он улыбнулся и ответил:
— Наелся.
Глядя на лучистые оленьи глазки Янь Линьси, Сун Нань почувствовал, как его сердце необъяснимо и полностью смягчилось. Глядя на этого юношу, который был примерно ровесницей его собственной младшей сестры, он не удержался и протянул руку, чтобы погладить его по макушке. Надо сказать, этот парик оказался на редкость мягким.
— Раз наелcя, посиди пока здесь, подыши ветерком, укачай еду. Я пойду помою посуду, а потом мы соберёмся и пойдём искать дядюшку-полицейского.
Янь Линьси, которого Сун Нань погладил по голове, ошеломлённо уставился на него, а услышав, что тот собирается мыть посуду, совсем позабыл о смущении. Он вскочил на ноги, но тут же случайно задел травмированную ногу. Тихо шикнув от боли, он тем не менее стерпел её и попытался забрать у Сун Нань посуду:
— Давай я.
Увидев, что у того от боли даже лицо скривилось, а он всё рвётся мыть посуду, Сун Нань отставил тарелки в сторону, быстро подошёл к нему и усадил обратно.
— Разве я не просил тебя посидеть здесь спокойно и подышать ветерком? Зачем ты снова вскочил?
Янь Линьси уже было хотел подняться, но услышал, как Сун Нань снова бросил:
— Не двигайся.Сун Нань опустился на корточки и бережно взял Янь Линьси за ногу. Сначала он планировал отвести его к врачу только после ужина, но, видя, как тот только что мучился от боли, он почувствовал странный укол в сердце.
Янь Линьси сперва хотел отдернуть ногу, но Сун Нань выглядел так, будто вот-вот рассердится. Гэр испугался, что тот в гневе откажется вести его в полицию, поэтому послушно замер и больше не смел шевелиться.
Сун Нань снял с него обувь, стянул носок и увидел распухшую, словно пампушка, лодыжку. Подняв голову, он спросил Янь Линьси:
— Очень больно?
Янь Линьси чувствовал, как тот держит его за стопу, и совершенно не понимал, куда девать руки. На этот раз он не осмелился посмотреть на Сун Нань, отвел взгляд и упрямо бросил:
— Нормально.
Сун Нань ни за что бы не поверил в эти сказки. Если не больно, то у кого только что лицо сморщилось, как у какого-то пирожка? Передумав мыть посуду, он аккуратно надел на гэра обувь и носки. Пока он обувал его, то услышал, как Янь Линьси тихонько выдохнул от боли, и подумал, что нужно побыстрее отвезти человека к врачу.
Обув Янь Линьси, он поднялся на ноги и сказал:
— Посиди здесь немного, я сейчас вернусь.
Янь Линьси еще не успел сообразить, в чем дело, как Сун Нань уже вышел.
Добравшись до ворот, Сун Нань подкатил стоявший в углу велосипед и тут же повернул обратно за Янь Линьси.
Увидев, что Сун Нань вернулся, Янь Линьси даже рта раскрыть не успел, как тот подхватил его на руки. Гэр испуганно ахнул и поспешно обвил руками шею Сун Нань.
Заметив, что тот явно не в восторге от его объятий, Сун Нань предупредил еще до того, как гэр успел заерзать:
— Не двигайся! Если уроню — я не виноват!
Услышав это, Янь Линьси больше не смел шалить и покорно позволил Сун Нань донести себя до калитки.
Усадив его на багажник велосипеда, Сун Нань сказал:
— Посиди еще секунду, я дверь замкну.
Лицо Янь Линьси в этот момент покраснело до самой шеи. За всю его жизнь его носили на руках только отец с матерью, да и то в раннем детстве. После смерти матери отец больше никогда не брал его на руки. За столько лет никто больше не носил его так и не проявлял о нем заботы. В груди у Янь Линьси защемило, и он подумал, что, когда они найдут его двоюродного дядю, он непременно отблагодарит Сун Нань по всей строговости.
Заперев дверь, Сун Нань перекинул ногу через велосипед и сказал:
— Усаживайся поудобнее, держись крепче.
Янь Линьси кивнул на багажнике и тихонько произнес:
— Угу.
Правда, держался он лишь за самый краешек одежды Сун Нань.
Сун Нань крутил педали, везя его по дороге. Мимо то и дело проносились машины, и от каждого проезжающего мимо автомобиля пальцы Янь Линьси сжимались все сильнее. Он никак не мог взять в толк, почему по дороге ездят эти маленькие домики на колесах.
— Не бойся, это автомобили, внутри люди сидят, они нас не собьют, — почувствовав его напряжение, пояснил Сун Нань.
Янь Линьси кивнул, но, сообразив, что Сун Нань не видит его кивка, снова подал голос:
— Угу.
Хоть он и не до конца понял объяснения Сун Нань, но, услышав призыв не бояться, он и вправду перестал страшиться, а вместо этого осмелел. Когда мимо проехала следующая машина, он уже с любопытством рассматривал каждую проезжающую мимо тачку.
Эта — белая.
А эта — красная.
Ух ты, внутри и правда люди!
Покрутив педали полчаса, они наконец добрались до места.
Въехав на территорию больницы в поселке, Сун Нань припарковал велосипед и собрался взять Янь Линьси на руки, чтобы отвести к врачу. Заметив, что тот снова норовит его поднять, Янь Линьси испуганно замахал руками и застенчиво запротестовал:
— Н… не нужно, я… я сам могу идти.
Однако тон Сун Нань не допускал возражений, в каждом его слове сквозила забота:
— Еще как нужно! Ты видел, до каких пор твоя нога опухла?
Оглядев сновавших туда-сюда людей, Янь Линьси подумал о том, что он — незамужний гэр, которого среди бела дня носят на руках взад-вперед. Если люди узнают, они наверняка решат, что он лишен стыда и служит соблазнительницей мужчин.
Не желая становиться объектом для злословий за спиной, Янь Линьси решительно покачал головой:
— Я… я правда сам справлюсь.
Сун Нань не собирался тратить на споры драгоценное время и, не говоря больше ни слова, подхватил его на руки:
— Ничего ты не справишься.
В испуге вцепившись в руки Сун Нань и осознав, что отговорить его не удастся, Янь Линьси просто спрятал лицо в углублении его плеча, надеясь лишь на то, что никто его не узнает. Сам Сун Нань не придал значения этому жесту, решив, что парень просто панически боится врачей.
Войдя в больницу и встав в очередь за талоном, они выяснили, что у Янь Линьси нет с собой удостоверения личности. К счастью, им требовался лишь обычный терапевтический прием, так что завести карту удалось по документу самого Сун Нань.
Когда подошла их очередь, Сун Нань внес Янь Линьси в кабинет. Всю дорогу на них со всех сторон глазели люди — и всё потому, что на Янь Линьси был надет ханьфу, да к тому же лицом он уродился писаным красавцем. Весь его наряд выглядел так, будто он участвует в съемках исторического сериала, и привлекал всеобщее внимание.
Янь Линьси думал, что его разоблачили, и дрожал от страха, ужасно боясь, что кто-нибудь начнет поносить его за бесстыдство.
— Не бойся, — чувствуя его дрожь и полагая, что тот до смерти боится врачей, попытался успокоить его Сун Нань. — Уколы ставить не будут.
Он часто точно так же успокаивал свою младшую сестру, только жаль, что эта девчонка уже выросла и на такое проверенные трюки больше не велась.
В кабинете сидел пожилой врач. Склонившись над столом и выводя что-то ручкой, он поднял глаза на вошедших и, поправив очки с толстыми линзами, бросил:
— Присаживайтесь.
Сун Нань опустил спутника на стул, усадив Янь Линьси перед доктором, и заговорил:
— Он подвернул ногу, доктор, взгляните, пожалуйста, ничего серьезного?
http://bllate.org/book/35066/4329514
Готово:
