С тех пор как Юань Синчжоу начал сниматься в проекте, он не позволял себе валяться в постели до обеда. Хотя у него был природный талант к актерской игре, ему отчаянно не хватало профессиональной подготовки, и чтобы не отставать от темпа съемочной группы, он не мог позволить себе лениться. А уж если он хотел выделиться среди множества других молодых актеров, ему приходилось стараться в несколько раз больше.
И хотя Ли Юй отменил ему съемки на сегодня, Юань Синчжоу не осмелился расслабиться и проснулся на следующее утро еще до шести часов.
На телефоне пришло сообщение от Ли Юя — тот прислал контактные данные Е Хуая.
Юань Синчжоу немного помедлил, но отвечать не стал. Закрыв мессенджер, он снова зашел на форум, чтобы просмотреть последние обсуждения.
Кто бы мог подумать, что за одну ночь общественное мнение в сети совершит крутой поворот, и теории фанатов пары снова станут доминирующими. Согласно новой версии, Юань Синчжоу превратился в коварную лисичку, которая специально провоцирует своего мужа, а Е Хуай — в азиатского ревнивца номер один, который уже точит ножи и намерен не выпускать супруга из постели всю ночь.
Что же до вчерашнего взгляда Е Хуая в машине, то его, разумеется, окрестили смертоносным взором. Нашелся даже умелец, который за ночь склеил подборку из этих взглядов, и за сутки ролик набрал более двадцати тысяч просмотров.
Юань Синчжоу часто читал подобные домыслы о том, как сильно Е Хуай ревнует и насколько развито у него чувство собственности. Раньше он не придавал этому значения, но теперь, когда Е Хуай поселился по соседству, Юань Синчжоу вдруг стало неловко.
Хорошо хоть, что Е Хуай наверняка не читает подобную чушь.
Увидев, что шум постепенно утихает, Юань Синчжоу с облегчением выдохнул, встал, умылся и отправился на утреннюю пробежку вокруг дома.
В жилом комплексе в это время занимались в основном старики. Хотя здесь жило немало знаменитостей, большинство из них были типичными ночными совами с перевернутым режимом дня. Юань Синчжоу с его нормальным распорядком был редкостью. Дедушки приветливо здоровались с ним, и он всю дорогу отвечал им улыбкой, то ускоряясь, то переходя на шаг.
Проходя мимо закусочной, он помедлил, а затем вернулся и купил порцию паровых булочек с овощами, два вареных яйца, соевое молоко и обжаренные палочки из теста. Увидев лоток с жареными закусками, он прихватил еще несколько кунжутных шариков и лепешек.
Когда он вернулся, Е Хуай уже встал.
В гостиной были открыты четыре или пять чемоданов, и их содержимое было разбросано повсюду, превратив комнату в подобие свалки.
Юань Синчжоу недовольно поморщился.
— Может, сначала перекусишь? — Юань Синчжоу снял обувь и с улыбкой обратился к Е Хуаю. — Купил в закусочной внизу, там есть всё, очень чисто и вкусно.
Е Хуай взглянул на него, но тут же отвернулся и продолжил рыться в чемоданах.
Юань Синчжоу подождал пару секунд. Поняв, что отвечать ему не собираются, он решил, что его любезность не оценили, и собрался съесть всё сам. Он осторожно понес пакеты с едой в свою комнату, стараясь маневрировать между лимитированными кроссовками, редкими сумками от Эрма и какими-то коробками с неведомыми сокровищами, боясь пролить соевое молоко — ведь если он испортит что-то из этих вещей, придется выплачивать десятки тысяч.
Юань Синчжоу шел, втянув голову в плечи и ступая на цыпочках, и лишь с большим трудом добрался до двери своей спальни.
Обернувшись, он увидел, что Е Хуай смотрит на него с недоумением.
Юань Синчжоу: ???
Опасаясь грубости, он вопросительно поднял брови, мол, что-то не так?
На этот раз Е Хуай соизволил ответить:
— Ты чего крадешься?
Юань Синчжоу опешил.
— Я... иду в свою комнату завтракать.
Е Хуай:
— Разве здесь нет столовой?
— Есть, но это общее пространство, не хотелось бы, чтобы всё пропахло едой, — ответил Юань Синчжоу.
Е Хуай:
— Я ведь тоже собираюсь есть, чего тут бояться?
Юань Синчжоу: ???
Е Хуай произнес это с таким видом, будто это само собой разумеется.
Юань Синчжоу растерялся. Е Хуай только что сказал, что собирается есть? Сказал? Вроде бы нет?
Может, он ослышался?
Пока он стоял в замешательстве, Е Хуай естественно продолжил:
— У тебя есть зубная щетка?
Юань Синчжоу:
— ...Есть. Сейчас принесу.
Выражение лица Е Хуая немного смягчилось. Он встал и, вытянув длинные ноги, распинал вещи на полу, освобождая проход. Юань Синчжоу поставил завтрак на обеденный стол и ушел в комнату за щеткой. Копаясь в запасах, он внезапно осознал одну деталь: Е Хуай только что расчистил ему «полосу препятствий» — значит, он прекрасно знал, что Юань Синчжоу боится наступить на его вещи, и всё равно придирался к его «крадущейся» походке?
Юань Синчжоу: ...
Он принес щетку, а вернувшись к столу, увидел, что Е Хуай уже вытащил из пакетов то, что ему приглянулось — разумеется, одни сладости. Остальное, к чему он не проявил интереса, так и валялось в упаковках рядом.
Юань Синчжоу: ...
Ну точно, настоящий барин.
Е Хуай, видимо, был очень голоден, потому что быстро закончил с гигиеническими процедурами и сразу направился к столу.
Юань Синчжоу тоже присел рядом и заметил, что хмурое лицо Е Хуая прояснилось, и даже, кажется, готово было озариться улыбкой.
Так и вышло: Е Хуай взял кунжутный шарик, откусил кусочек, и на его лице появилась явная улыбка.
Юань Синчжоу: ...
— Почему ты купил так много? — Е Хуай, пребывая в отличном настроении, неожиданно проявил любопытство. — Не думал, что у тебя такой аппетит.
Аппетит у Юань Синчжоу действительно был неплохой, но сегодня это было не для него.
— Это я всё для тебя покупал, — ответил Юань Синчжоу, взяв только стакан молока и вареное яйцо. — Не знал, что ты любишь, поэтому взял понемногу, вот и вышло много.
Он сейчас строго следил за питанием и ничего из этого есть не мог, но раз в доме появился еще один человек, ему пришлось задуматься — ведь если уж он спустился на пробежку, было бы странно не купить завтрак, верно?
Однако Е Хуай ответил:
— О, это чтобы задобрить меня?
Юань Синчжоу едва не выплюнул молоко ему в лицо.
Е Хуай: ...
Он совершенно не смутился своим словам и взял еще одну сладкую лепешку, набив ею рот так, что щеки раздулись, и вопросительно посмотрел на Юань Синчжоу.
Юань Синчжоу не знал, плакать ему или смеяться, и лишь пробормотал:
— ...Я просто купил завтрак... хотя мне действительно нужно тебя о кое-чем попросить, но не до такой же степени...
На середине фразы Юань Синчжоу вдруг понял, что если Е Хуай настаивает на мысли, что он пытается выслужиться, то это вполне логично — в глазах других людей он и так слывет интриганом.
Он опустил голову и принялся молча пить соевое молоко.
— А почему ты сам не ешь? — с сомнением спросил Е Хуай. — Разве северяне не любят соленое?
Юань Синчжоу замер, не понимая, что это за странная логика.
— И какая здесь связь?
— Разве нет? — серьезно переспросил Е Хуай.
Юань Синчжоу: ...
Он вдруг решил, что слишком много думает, и попытался подстроиться под ход мыслей Е Хуая.
— А ты выбираешь только сладкое, потому что хочешь оставить вкусное мне? — осторожно поинтересовался он.
Е Хуай посмотрел на него с ужасом.
Юань Синчжоу подумал про себя: ну точно, этот человек слишком самовлюблен — то, что позволено ему, не позволено другим.
Неизвестно почему, но Юань Синчжоу вдруг захотелось рассмеяться.
— Я тренируюсь, — он слегка кашлянул. — Мне нельзя углеводы.
Его рацион был расписан тренером. Раньше, возможно, он мог позволить себе что-то еще, но роль в «Потерянном городе» требовала идеальной формы: нужно было быть худым, но не изможденным, с рельефными мышцами. У Юань Синчжоу оставалась еще одна сцена боя с обнаженным торсом, поэтому сейчас ему приходилось строго контролировать питание.— Вот как, — Е Хуай вполне естественно принял это объяснение и снова взглянул на него. — Ты уже сидишь на диете?
Юань Синчжоу кивнул:
— Да.
— Не похоже, чтобы ты сильно похудел, — Е Хуай бросил взгляд на его руку.
Юань Синчжоу закатал рукав до самого плеча, сжал кулак и напрягся — линии мышц и впрямь немного проступили. Е Хуай ничего не сказал, лишь закатал собственный рукав, обнажая руку, и прижался ею вплотную к руке Юань Синчжоу.
Юань Синчжоу тут же едва не изверг кровь от досады.
Рука Е Хуая была стройной, пропорциональной и невероятно рельефной, сплошь усеянной изящными тонкими мышцами, от которых так и веяло силой.
— Как ты тренируешься? — спросил Юань Синчжоу. — Есть какая-то программа питания и упражнений?
— Никакой, — Е Хуай убрал руку и самодовольно изрек: — Я ем что попало и не толстею.
Юань Синчжоу: «???»
Если бы не мысль о том, что он перед Е Хуаем в долгу, да к тому же теперь зависит от него, Юань Синчжоу серьезно сомневался, не вспылил ли бы он от охватившего его стыда и злости, не подпрыгнул ли и не избил бы этого человека до полусмерти. В конце концов, этот парень действительно обладал небывалым нарциссимом: помимо постоянного самолюбования и самоутверждения, в его взгляде то и дело читалось: «то, что ты меня любишь — это само собой разумеющееся», отчего человеку становилось просто некуда деться.
Хотя, если рассуждать объективно, у него действительно были на это все основания.
Юань Синчжоу до сих пор помнил, каким потрясением для всех вокруг стал дебют Е Хуая.
Внешность Е Хуая обладала красотой властной и подавляющей.
В индустрии развлечений хватало красавиц и красавцев на любой вкус: если говорить о глубине черт лица, то у метисов и представителей национальных меньшинств было определенное преимущество. Происхождение Е Хуая не отличалось ничем особенным, однако он родился с идеальным чувством баланса.
У него был высокий лоб, прямой нос, глубокие и четкие линии лица, безупречные пропорции и губы в форме лука Эроса. Такая костная структура от природы казалась породистой и несла в себе оттенок холода, но его брови и глаза при этом оставались чистыми и сдержанными, а внутренние уголки глаз чуть опускались вниз, создавая неповторимый образ отстраненной красоты.
Позже модные критики охарактеризовали его как обладателя типично западного скелета и восточной кожи — от природы благородного, чистого, сдержанного и по-юношески задорного, представляющего собой идеальное противоречие.
Единственным сожалением было лишь то, что на такого человека можно было смотреть только издалека, не смея и пальцем дотронуться, словно он вовсе не принадлежал к миру смертных.
Юань Синчжоу и раньше слышал подобные леденящие кровь дифирамбы, но лишь встретившись с Е Хуаем лично, он осознал, что все эти похвалы были абсолютно заслуженными.
Впоследствии, когда ST официально дебютировали, на долю одного лишь Е Хуая приходилась половина популярности всей группы. Разумеется, покупательная способность его фанаток и вовсе поражала воображение. Именно поэтому этот человек мог в любой обстановке и в любое время кривить лицо перед другими, абсолютно не заботясь о том, что скажут фанаты остальных участников.
В конце концов, тягаться с ними было бесполезно.
Да и сам Е Хуай ко всем этим вещам относился искренне наплевательски.
Юань Синчжоу вспомнил утреннюю подборку с хэштэгом смертельный взгляд Е Хуая, которую смонтировал какой-то умелец, и внезапно захотел кликнуть на нее и пересмотреть.
После завтрака Е Хуай ушел на балкон звонить кому-то, судя по всему, чтобы вызвать курьера с доставкой.
Юань Синчжоу убрал остатки завтрака в холодильник и устроил себе небольшой отдых — усевшись на диван, он беззвучно включил короткие ролики со смертельным взглядом Е Хуая.
Звонок Е Хуая предназначался Вэнь Тину. Вэнь Тин снова уговаривал его не заявлять публично о том, что они с Юань Синчжоу не в ладах — подобные разрушительные для их парочки сплетни не сулили обоим ничего хорошего.
Е Хуай допытывался до сути:
— Выкладывай начистоту: это ему не сулит ничего хорошего или мне?
Вэнь Тин на мгновение замялся:
— Ему.
Е Хуай: «…»
Вэнь Тин:
— Синчжоу последние два года пришлось очень нелегко. Хотя внешне он выглядит невероятно популярным и снялся в нескольких прогремевших на всю сеть хитах, всего он добивался в одиночку, и сам этот путь на самом деле был довольно горьким. Особенно учитывая, что Ли Юй его недолюбливает…
Е Хуай перебил его:
— Кто такой Ли Юй?
Вэнь Тин: «…»
— Вчерашний парень, менеджер Синчжоу, — произнес Вэнь Тин. — Ты же сам сказал, что менеджер из их прежней команды его невзлюбил и то и дело ставил ему палки в колеса. Позже Юань Синчжоу сам подал заявление в компанию с просьбой сменить менеджера на Ли Юя. Но по правде говоря, Ли Юй тоже не подарок: хоть он и не чинил ему препятствий, но и особой поддержки не оказывал, так что все эти два года Синчжоу пробивался сам, шаг за шагом.
Е Хуай: «…»
— Характер у него мягкий, к тому же он довольно чувствителен. Его вечно кто-нибудь обижает, — продолжал Вэнь Тин. — Стоит этой истории всплыть наружу, и я даже представить боюсь, сколько людей тут же набросится на него, чтобы растоптать. Поэтому я и хочу обсудить с тобой: если вдруг сегодня он станет умолять тебя о пощаде, просить проявить снисхождение и дать ему какой-нибудь шанс, ты не мог бы скрепя сердце согласиться?
Е Хуай тяжело вздохнул и оглянулся на гостиную.
Вэнь Тин немного подождал на том конце провода, и, не дождавшись ответа, понял, что тот колеблется, поэтому поспешил ковать железо, пока горячо:
— К тому же ты только что вернулся, до возобновления работы еще далеко.
— Насколько далеко? — Е Хуай наконец нашел зацепку для смены темы и с полным на то правом заявил: — Каково мое дальнейшее направление развития? Петь, танцевать или сниматься в кино? Есть хоть малейшие наметки на то, чем я буду заниматься? Перед моим приездом ты говорил, что уже присмотрел один проект, так почему снова тишина? Свои собственные дела толком уладить не можешь, зато горазд совать нос в чужие и переживать за других!
— Ты прав, — согласился Вэнь Тин. — Но я действительно присмотрел один проект, это романтическое шоу для айдолов. Съемочная группа хочет пригласить тебя и Юань Синчжоу принять в нем участие в качестве образцовой пары… в роли звездных гостей на один выпуск.
Е Хуай: «…»
— … — Вэнь Тин на свой страх и риск осторожно прощупал почву: — Насчет этого… я еще не говорил Ли Юю. Участвовать или нет — решай сам.
Юань Синчжоу, устроившись калачиком на диване, продолжал смотреть нарезку со смертельным взглядом Е Хуая. К его удивлению, в этот раз видео действительно состояло сплошь из кадров от лица Е Хуая. Материалом послужили фанатские записи с их прошлых совместных мероприятий, а умелый видеомонтажер вырезал те мгновения, когда Е Хуай мрачнел лицом, и замедлил эти моменты.
По удивительному совпадению, каждый раз, когда Е Хуай хмурился, чернел лицом или бесцеремонно кого-то обрывал, это происходило именно тогда, когда Юань Синчжоу попадал в трудное положение.
По мере просмотра глаза Юань Синчжоу все больше лезли на лоб.
Многозначительные взгляды, молчаливая защита в сопровождении слезливой фоновой музыки — если бы он сам не был непосредственным участником событий, то в ту же секунду схватил бы передозировку сахара от умиления!
Юань Синчжоу: «…»
Этот ролик можно было считать лучшим ответом вчерашним злопыхательским постам. Е Хуай всегда держался холодно и отстраненно, и подобный стиль действий без лишних слов как нельзя лучше соответствовал его образу. Юань Синчжоу смотрел на все это в полном оцепенении, думая про себя, что вот это и есть высший пилотаж борьбы с черным пиаром — надо же, какие таланты прячутся под крылом у Ли Юя!
Руководствуясь стремлением к самообразованию, он зашел на главную страницу автора и решил посмотреть, не монтировал ли тот видео еще на кого-нибудь. Поскольку его внимание было предельно сконцентрировано, он совершенно не заметил, как за спиной дивана кто-то встал.
Самое популярное видео в профиле мастера набрало более пяти миллионов просмотров, а название звучало предельно лаконично: [Налет эротизма] Похищение любви.
Стоило Юань Синчжоу увидеть слово эротизма, как он слегка засомневался, но любопытство пересилило — что же за контент скрывается при столь заоблачных просмотрах?
Он всё еще колебался, не зная, нажимать ли пальцем на экран, как вдруг позади послышалось ледяное хмыканье:
— Хм.
http://bllate.org/book/35061/4328565
Готово:
