— Ох... — Цин Чжи внезапно всё понял и перевёл взгляд обратно на арену.
Когда они снова разделились, обстановка на поле кардинально изменилась. Се Тинюнь, всегда безупречно одетый и чистый до мельчайшей пылинки, теперь выглядел, пожалуй, потрепанным: его тело пересекали несколько перекрещивающихся следов от хлыста, а из ран сочилась алая кровь, постепенно окрашивая его свечной по цвету халат в красный. Из уголка его рта тонкой змейкой сочилась кровь, прокладывая пугающе яркую дорожку на бледном, как бумага, лице.
— Тебе не победить меня, сдавайся! — Пэй Гуи стоял невозмутимый и расслабленный, поигрывая в руке мягким хлыстом, казалось, ничуть не устав от только что бушевавшей схватки.
— Я не сдамся. — Се Тинюнь взмахнул длинным мечом, который рассек воздух подобно пронзающей солнце белой радуге.
— Хм, упрямец. — Пэй Гуи взмахнул хлыстом, вновь раздался звуковой удар, и он бросился в новый круг боя.
Судьи сосредоточенно наблюдали за происходящим на арене и принялись взволнованно обсуждать увиденное:
— В этом хлысте есть что-то странное.
Он с легкостью пробивал защиту из Духовной силы, и даже первоклассные защитные доспехи не могли его остановить. К тому же, каждый раз, когда удар приходился по телу противника, духовная энергия того явно замирала, словно её грубо вытягивали кусок за куском. Продолжайся это и дальше, Духовная сила Се Тинюня истощилась бы окончательно, и он потерпел бы сокрушительное поражение. В конце концов его отбросило ударом хлыста далеко назад, он опустился на колени, опираясь оземь рукоятью меча, одной рукой прижал грудь, а лицо его стало совершенно белым.
— Это... — судьи переглянулись и устремили взгляды на Группу секты Се: — Что вы на это скажете...
Вдруг раздался яростный окрик Главы секты Се:
— Се Тинюнь!
Его голос пронесся над большей частью арены, обладая мощью, способной раскалывать облака и камни. Се Тинюнь тут же поднял голову и увидел суровое, холодное выражение лица отца, чьё свирепое, подобное лезвию ножа, острие взгляда вонзилось в него, и смысл этого послания был понятен без слов.
Получив такой знак, он задрожал всем телом, резко издал яростный рев, и Духовная сила вокруг него мгновенно взметнулась вверх, бушуя подобно свирепому шторму. Средоточием отчаянной решимости бросился он на Пэй Гуи —
— Совсем с ума сошел! — Пэй Гуи в шоке не удержался от ругательств: неужели кто-то ради победы готов расстаться с собственной жизнью?
При смертельном стиле боя его натиск стал еще яростнее, обрушиваясь на противника градом ударов, от которых было невозможно защититься. В следующее мгновение острие меча замерло в дюйме от его горла, а поднятый им порыв ветра сорвал с головы шляпу с вуалью.
На арене воцарилась тишина.
Капля — одна капля крови медленно скользнула по линии подбородка Се Тинюня и упала на землю с четким звуком.
В тот же миг по трибунам пронесся единый вздох изумления. Причина крылась в том, что перед глазами всех присутствующих предстало поистине ослепительное лицо:
Словно вырезанные стихи из божественного нефрита, словно кости из драгоценных самоцветов, губы цвета киновари и кожа белая, как снег. Под длинными бровями, напоминающими изгибы далеких гор, таилась пара потрясающе прекрасных глаз невероятного алого оттенка; их уголки были слегка приподняты, и даже случайный взгляд источал неземную, захватывающую дух красоту. Высокая переносица, глубокие черты лица, совершенные, как у античной статуи, а по спине рассыпались светлые, слегка вьющиеся длинные пряди волос, излучавшие сияние солнечного света — поистине уникальные, привлекающие всеобщее внимание повсюду, где бы он ни появился. Несколько завитков рассыпались по обеим сторонам щек, добавляя его облику нотку колдовского очарования.
Бесподобный красавец, равных которому нет в этом мире. В головах всех присутствующих одновременно пронеслись эти слова: вряд ли им доведется еще хоть раз в жизни увидеть столь прекрасного человека.
Черноволосый мужчина, до этого бесцеремонно полулежавший на сиденье, впервые выпрямился. Его сверкающие холодным блеском глаза в упор уставились на красавца на арене, а уголки рта изогнулись в живописной ухмылке.
Почувствовав на себе столько взглядов, лицо Пэй Гуи мгновенно оледенело. Не колеблясь ни секунды, он резко развернулся и ушел, взмахнув рукавом.
Се Тинюнь в окровавленных одеждах неспешно подошел к судейской трибуне и почтительно поклонился отцу, сложив руки перед грудью:
— Я оправдал ожидания.
Глава секты Се бросил на сына мимолетный взгляд и лишь слегка кивнул — его реакцию можно было назвать даже равнодушной.
Се Тинюнь развернулся и шаткой походкой направился прочь с арены. Его фигура качнулась, и он едва не рухнул на землю. Несколько стоявших неподалеку учеников Секты Чанмин выразили на лицах тревогу и сделали шаг вперед, но стоило Главе секты Се бросить на них холодный взгляд, как никто не осмелился приблизиться.
Цин Чжи больше не мог на это смотреть и стрелой бросился в ту сторону.
Стоило им завернуть за угол и скрыться от чужих глаз, как Се Тинюнь завалился набок, едва удерживаясь на ногах лишь благодаря опоре о стену. Его прошиб холодный пот, пропитывая раны, и боль пронзила каждую косточку и сухожилие.
До жилых построек оставалось еще около сотни шагов, но для него сейчас это расстояние казалось непреодолимой пропастью.
В этот момент чьи-то мягкие руки поддержали его за локоть. Оглянувшись, он увидел давно не виденного им изящного юношу. Тот плотно сжал губы и тихо произнес:
— Я помогу тебе дойти.
— Ты слишком тяжело ранен, по возвращении тебе нужно хорошенько отдохнуть. — Поддерживая Се Тинюня, Цин Чжи ощущал, как почти весь вес его высокого тела давит на него. Идти было невероятно трудно, приходилось передвигаться крошечными шажками.
Услышав проявление заботы, Се Тинюнь коротко бросил:
— Угу.
— Зачем так надрываться?
— На моих плечах лежит тяжелая нора, а отцовскую волю нельзя нарушать, — глухо выдохнул он эти восемь слов, словно потратив на них все оставшиеся силы.
— Какая разница между первым и вторым местом? Ты чуть жизни не лишился, к чему тебе этот титул?
Се Тинюнь покачал головой:
— На кону стоит честь Секты Чанмин, я обязан победить.
Цин Чжи довел его до врат постоялого двора Секты Чанмин. Се Тинюнь отстранил его, выпрямился и собрался войти внутрь самостоятельно.
Не успел он сделать и шага, как его схватили за запястье — хватка была легкой, словно берегшей его раны.
Он обернулся и увидел хмурого юношу со сложным выражением лица, в чистых глазах которого светилась непоколебимая решимость, словно тот собирался сказать нечто крайне важное.
— Скажи, а ты хоть день жил для себя?
— Что?
— Я спрашиваю, когда-нибудь ты жил для себя...
Остальные слова застряли в горле: кто-то внутри заметил их и поспешил навстречу.
Се Тинюнь махнул ему рукой, показывая, что разговор продолжится позже. Перед тем как подняться на крыльцо, он бросил прощальный взгляд назад. Хрупкий юноша по-прежнему стоял на прежнем месте, неотрывно глядя в его сторону со сложным выражением недосказанности на лице, в котором чудилась даже какая-то печаль.
К чему эта печаль?
«Выжить», — Цин Чжи проводил взглядом поднимающегося по ступеням Се Тинюня и тихо проронил это слово, ощущая в сердце тяжелую, неразрывную тоску.
В сумке по-прежнему лежало то белоснежное одеяние, подарить которое так и не удалось — оставалось лишь ждать следующего раза.
http://bllate.org/book/35055/4327292
Готово:
