Беспечный и свободолюбивый ветреный старший брат и двуличный, капризный младший — какая чудесная картина братского согласия.
Хэ Шисюй подумал об этом с абсолютно бесстрастным выражением лица, после чего размашисто вывел на документе о выделении средств семье Сун резолюцию: «Отказать в утверждении».
—
Трое членов семьи Сун молча и сноровито ужинали за столом: старик засел за выпивку с абсолютно отрешенным видом, а Чэнь Цзяньцзинь мелкими глотками проглатывал еду, хотя в животе по-прежнему отчетливо тянуло и покалывало. Он нахмурился.
Однако снизу, по ноге, разлилось куда более явное ощущение: нечто мягкое и теплое, но при этом змеевидное и гибкое, скользнув по его щиколотке и икре, упорно пробиралось всё выше.
Чэнь Цзяньцзинь склонил голову набок и приподнял бровь, переводя взгляд на сидевшего напротив безупречно одетого в костюм Сун Шисюя. Заметив, что прекрасный красавец смотрит прямо на него, тот невольно изогнул свои лисьи глаза и в манере откровенного соблазнения провел языком по ярко выраженному губному бугорку.
Потаскун, — мысленно охарактеризовал он этого волка в овечьей шкуре самыми грязными словами, но внешне остался абсолютно невозмутим, продолжая с видом знатока разрезать лежащий перед ним стейк, из ярко-красных волокон которого медленно сочился сок.
Видя, что Чэнь Цзяньцзинь и бровью не ведет, Сун Шисюй почувствовал некоторое раздражение и с игривым умыслом усилил нажим ногой, намеренно заставляя ткань одежды шуршать громче.
Он лениво приподнял веки: уголки его губ, казалось, были приподняты в улыбке, но во взгляде читалось недвусмысленное предупреждение. И в этот самый момент задремывший было во главе стола мужчина словно очнулся и невнятно бормоча произнес:
— Что за шум?
Чэнь Цзяньцзинь на мгновение замер, после чего нарочно загремел ножом о тарелку еще громче, однако устроившая беспорядок нога под столом и не думала прекращать свои докучливые ласки. Опустив вилку, он крепко перехватил гладкую, словно снег, щиколотку и холодно произнес:
— Ничего страшного, просто я еще не до конца привык пользоваться ножом и вилкой.
Старейшина оставил это без комментариев и при поддержке слуги поднялся наверх. В гостиной остались только Сун Шисюй и Чэнь Цзяньцзинь.
Кожаные туфли на красной подошве шагали по гладкому мраморному полу, издавая стук, полный тяжелого, подавляющего давления. Терпкий шлейф одеколона отделился от Чэнь Цзяньцзиня, обогнул его и осел за ушами, а те ледяные пальцы уже карабкались по его животу.
Чэнь Цзяньцзинь перехватил скользившую по нему с двусмысленными намерениями руку и, вскинув голову, изогнул бровь; в его глазах читались ленивая истома и настороженность.
Однако Сун Шисюй неожиданно выдернул свою руку, наклонился и, прищурив лисьи глаза с насмешливым выражением, заглянул в его похожие на лед синие глаза. Другой рукой он покачал перед лицом Чэнь Цзяньцзиня тюбик с мазью и с издевкой произнес:
— Ты ведь не думал всерьез, что я собираюсь сделать с тобой что-то эдакое?
Снова столкнувшись с подобным издевательским отношением, Чэнь Цзяньцзинь поджал губы, хотя на щеках уже проступил подозрительный румянец. Он протянул руку, чтобы забрать вещь из пальцев Сун Шисюя, но из-за того, что движение вышло слишком резким и выдавало вспышку досады, он потянул за собой Сун Шисюя, и тот оказался стоящим на коленях прямо на диване.
Теплое дыхание овеяло его лицо. Сун Шисюй сверху вниз смотрел на полулежащего на диване Чэнь Цзяньцзиня, который упирался в него руками. Его ладони уперлись прямо в грудь юноши, и нечто, похожее на белые паровые булочки, норовило выскользнуть сквозь пальцы. Черные, как тушь, волосы паутиной раскинулись по обивке дивана, а бездонные, подобные океану глаза спокойно смотрели на него. Губы же этого человека были свежи и соблазнительны, точь-в-точь как спелое желе.
Он совершенно не слышал, о чем тот говорит: в его голове крутились лишь грезы о ночи с этим прекрасным младшим братом. (Всего лишь мысли, ничего больше не делал, умоляю цензуру пропустить меня).
Кончик его носа легко затрепетал, и в ноздри внезапно ударил влажный запах крови. Сидевший до этого с совершенно ледяным выражением лица красавец вдруг слегка улыбнулся уголкам покрасневших глаз. Лениво раскинувшись на диване, Чэнь Цзяньцзинь указал пальцем на собственный нос и, подавшись вперед прямо к самому уху Сун Шисюя, насмешливо бросил:
— У тебя кровь из носа, Сун Шисюй.
Лицо Сун Шисюя неуловимо изменилось, и он быстро поднялся, направляясь в уборную. Чэнь Цзяньцзинь же повернулся и ушел к себе в комнату. Включив свой старый потрепанный телефон, он обнаружил, что экран буквально пестрит бесчисленными пропущенными вызовами. Стоило ему отключить беззвучный режим, как в пустой, зловеще тихой комнате тут же раздался телефонный звонок.
Поколебавшись мгновение и глядя на знакомое имя на экране вкупе с предупреждением матери собеседника, которое до сих пор стояло у него перед глазами, он тяжело вздохнул, перевернул телефон и экраном вниз швырнул его на стол.
Но собеседник вовсе не собирался отступаться: непрекращающаяся трель звонка звучала как заклятие, призывающее смерть. Тяжко вздохнув, Чэнь Цзяньцзинь все же принял вызов. Из динамика донесся приторно-сладкий голос:
— Братик, почему тебя больше нет в уезде М.? Говорят, та старая шаманка продала тебя, и группа людей в черном увезла с собой. Как ты поживаешь? Ты ведь сегодня перевел деньги в детдом, да...
Собеседник, словно щебечущая птичка, засыпал его целым ворохом вопросов. Чэнь Цзяньцзинь устало помассировал виски. А на другом конце провода, заметив, что Чэнь Цзяньцзинь не спешит с ответом, словно прочувствовали всю его усталость: вопросы резко оборвались, сменившись лишь тихим, жалобным бормотанием:
— Я так скучаю по тебе, братик.
— Разве твоя мать не велела тебе больше не искать меня?
Чэнь Цзяньцзинь обессиленно рухнул на кровать, позволяя себе погрузиться в серую пучину, и с легкой растерянностью уставился в потолок. На признание в тоске со стороны другого человека он ответил полным игнорированием.
— Это только наша с братиком дружба, какое отношение к ней имеют посторонние? Я люблю братика еще сильнее!
Голос на том конце мгновенно сорвался на крик, и собеседник больше не пытался удерживать приторную маску. Чэнь Цзяньцзинь закрыл глаза и тихонько усмехнулся.
Нетрудно было представить картину на том конце провода: золотоволосый юноша, должно быть, в полном испуге вскочил с постели, волосы и одежда растрепались, а в глазах, похожих на кукольные, наверняка заблестели слезы. Этот человек — сущий мастер драмы, будь они по-прежнему вместе, он бы наверняка закатывал истерики на пустом месте в любой точке мира.
При этой мысли Чэнь Цзяньцзинь открыл глаза: в них плескались редкие для него растерянность и одиночество. Он тихо сообщил собеседнику — тому, кто делил с ним половину его прошлого:
— Сегодня я видел Сяо-Ши. Сейчас у него всё хорошо, и он сменил имя на Хэ Шисюй.
Сказав это, он позволил себе вновь раствориться в тишине пустой комнаты, даже не заметив странной паузы на другом конце провода. Сладкий голосочек замолк всего на мгновение, после чего принялся яростно требовать, чтобы Чэнь Цзяньцзинь немедленно включил видеосвязь.
Но Чэнь Цзяньцзинь упорно игнорировал мальчишку на том конце, пока тот наконец не выпалил с детской обидой в голосе:
— Если братик прямо сейчас не включит видеосвязь, я больше никогда в жизни не стану тебя искать!
Он изогнул бровь, услышав именно тот ответ, на который рассчитывал, и принял присланное собеседником приглашение на видеозвонок.
На экране сладкая улыбка златокудрого юноши мгновенно застыла и превратилась в маску оцепенения. Чэнь Цзяньцзинь нахмурился: нос вновь уловил знакомый шлейф мужского парфюма. Опустив взгляд, он увидел на полу тень, а в тишине комнаты вновь раздался тот же приторный, способный вызвать оскомину голос, но на сей раз в нем отчетливо слышалась жуткая, ядовитая злоба:
— Братик, а почему это за твоей спиной стоит какой-то дядька в костюме?
Глава 5
В спальне повисла тяжелая, осязаемая тишина. Чэнь Цзяньцзинь изогнул бровь, переводя взгляд с помрачневшего лиса рядом на хмурую физиономию златокуклы на экране. Оба сверлили друг друга взглядами, но самому Чэнь Цзяньцзиню вдруг стало чертовски весело: он приподнялся, небрежно устроившись на изголовье кровати, и с полуулыбкой замер в ожидании схватки двух псов.
Он нарочно отбросил телефон в сторону, но едва его рука застыла в воздухе, как гаджет тут же перехватил Сун Шисюй. С самым светским и непринужденным видом тот парировал выпад собеседника, однако палец на экране, сбрасывающий видеовызов, дрогнуть не пожелав, нажал кнопку сброса без малейших колебаний.
— Сопляку с молоком на губах нечего соваться на чужой огород.
С забавной усмешкой изогнув уголки глаз и наблюдая за редким зрелищем, когда этот гордец садится в лужу, Чэнь Цзяньцзинь почувствовал, как ему в руки прилетел новый аппарат. Опустив на него взгляд, он склонил голову набок, задавая вопрос, ответ на который и так прекрасно знал.
Сун Шисюй не выносил этого самодовольного выражения лица и только фыркнул:
— Хватит таскаться со своим старьем, позоришь семью Сун.
Чэнь Цзяньцзинь потер пальцами новенький телефон — гладкий, блестящий, без единой царапины, абсолютное совершенство. Опустив ресницы и погрузившись в какие-то свои мысли, он помолчал добрую минуту, после чего всё же поднялся, поочередно разжал пальцы Сун Шисюя, отобрал обратно весь в царапинах старый телефон и холодно бросил в ответ:
— А кувыркаться с младшим братцем — разве это не больший позор для семьи Сун, чем ходить со старым телефоном?
Сун Шисюй явно поперхнулся от этих слов, и его лицо мгновенно пошло пятнами. В комнате воцарилась абсолютная тишина: без навязчивых лисьих заигрываний и воплей истеричного златокуклого мальчишки Чэнь Цзяньцзинь наконец почувствовал, как пульсирующая от боли нервная система начинает расслабляться.
И правда, прямо как в игре три в ряд: стоило двум псам сцепиться друг с другом, как хозяин мог наконец-то перевести дух.
В темноте он уставился на фосфоресцирующий синевой экран старенького телефона. На заставки красовались двое детей: длинноволосый смуглый старший брат обнимал другого — белого и мягкого младшего, словно плитка шоколада и бисквитное пирожное. Неизвестно почему, но это сравнение позабавило самого Чэнь Цзяньцзиня.
Он задумчиво коснулся красного родимого пятна на шее короткостриженого паренька. Фотография была смазанной, впрочем, как и его собственные воспоминания.
Похожий на водную гладь взгляд погрузился во мрачную задумчивость, под стать холодной ночи. Неужели Хэ Шисюй и впрямь он?
—
Перед доской с результатами экзаменов толпилась шумная толпа. На плечах Чэнь Цзяньцзиня висел рюкзак: из-за вчерашней бессонницы он выглядел слегка заспанным и вялым. Вдруг кто-то дернул его за полу рубашки. Оглянувшись, он встретился взглядом с парой круглых, распахнутых наотмашь фениксовых глаз, в которых читалось жалобное выражение.
Паренек снова легонько дернул его за одежду. Чэнь Цзяньцзинь изогнул бровь, оставшись совершенно безучастным, и лишь холодно, с легкой долей снисхождения оглядел его. На суровой физиономии собеседника проступили два пятна подозрительного румянца, и он заикающимся голосом выдавил:
— Я видел твое имя в самом конце списка.
Сказав это, он принялся в панике махать руками, из-за чего рельеф его грудных мышц под тканью стал еще заметнее. Чэнь Цзяньцзинь на мгновение отвел взгляд, но тут же непринужденно вернул его на напряженное лицо Янь Чэня.
— Я не в том смысле, что ты плохо учишься.
Парень смущенно почесал ежик коротких волос, после чего извлек на свет мятый листок с оценками. Чэнь Цзяньцзинь прищурился, разглядывая сплошные высшие баллы.
— Мои оценки вполне ничего, а школа требует сформировать учебные группы. Так что... не хочешь объединиться со мной?
— Нет.
Рубанул Чэнь Цзяньцзинь с плеча. Собеседник, предсказуемо для него, жалобно опустил уголки глаз, став похожим на брошенного щенка.
Вспомнив слова Хэ Шисюя о том, что этот парень нанял людей для расправы над ним, он задумчиво потер браслет на запястье, но весы в его сердце все равно качнулись в другую сторону.
Он шагнул вперед, но тут же понял, что сдвинуться с места не получается. Опустив глаза, он увидел Янь Чэня: тот стоял с поникшей головой, судорожно вцепившись в его одежду, с мрачным выражением лица, и, судя по всему, подавленно произнес:
http://bllate.org/book/35048/4326276
Готово:
