Ради проекта начальнику отдела пришлось через силу опрокинуть в себя стакан, да так, что от жжения у него выступили слезы на глазах.
Лу Чжо пил мастерски. После окончания девяти классов он начал крутиться в уличных компаниях, и с тех пор его способность переносить алкоголь только крепла. Сейчас он одним махом влил в себя большую кружку крепкой сорокоградусной, даже не моргнув глазом. Допив, он опустил стакан и перевел взгляд на Цзян Юя, бросив:
— Разве Сяо Цзян не составит мне компанию?
Этот взгляд был крайне недружелюбным, и Цзян Юю от него стало не по себе.
Мало того, что ключевой заместитель гендиректора со стороны заказчика уже выпил целый стакан белой, так он еще и персонально потребовал, чтобы тот пил с ним.
Цзян Юй поджал губы, прижав кончик языка к зубам, и только после этого протянул руку к бутылке в центре круглого стола.
Вот только в стакане оставалось еще немного пива.
Цзян Юй оказался в крайне неловком положении. Оглядевшись по сторонам и не найдя, куда бы слить остатки, он был вынужден тихонько позвать официанта, надеясь попросить чистый стакан.
Однако Лу Чжо произнес:
— Выливать жалко, сначала допей то, что в стакане.
Начальник отдела взял Цзян Юя с собой потому, что в последнее время в компании была слишком высокая текучка кадров, и в их группе оставались одни женщины, да к тому же одна из них была беременна.
Пересилив себя, начальник приоткрыл рот, намереваясь сгладить ситуацию и выкрутиться, но Цзян Юй уже послушно поднес губы к краю стакана.
Стакан был огромным, пил он немного торопливо, а поскольку опыта в распитии спиртного у него почти не было, на половине глотка он поперхнулся. У него покраснели уголки глаз, и он с трудом выдохнул:
— П-простите.
Лу Чжо смотрел на человека напротив.
На ресницах Цзян Юя дрожали влажные капельки слез, выступивших от кашля, а в угодках рта оставались брызги пролитой жидкости.
Жалкий и несчастный.
До такой степени жалкий, что вызывал сердечную боль.
Бешенство Лу Чжо бесславно улетучилось при виде несчастного вида Цзян Юя.
Лу Чжо молчал, а Цзян Юй, опасаясь, что из-за его плохой игры все сорвется, перевел дыхание и поспешно снова потянулся к стакану.
Но стоило его губам приблизиться к краю, как кто-то перехватил стакан.
Лу Чжо сидел через два кресла от Цзян Юя — между ними находился их начальник и еще одно пустое место, — однако Лу Чжо был высок и длинноног, поэтому, подавшись вперед над столом, он без труда дотянулся рукой до стакана Цзян Юя.
— Оставь, — бросил он.
Цзян Юй испугался, судорожно вцепившись в стакан и не желая его отпускать:
— Нет, генеральный директор Лу, не нужно бросать, мы очень долго готовились к этому проекту, пожалуйста, обдумайте все еще раз.
В ходе борьбы расплескалось полстакана, запятнав рукав Лу Чжо. Приложив усилие, Лу Чжо отобрал стакан, вернулся на свое место и сказал:
— Я к тому, что тебе не нужно пить.
Он вытащил несколько салфеток, небрежно промокнул следы влаги на манжете и поставил стакан Цзян Юя в сторону, как будто ничего только что не происходило, снова затянув разговор с генеральным директором их компании:
— Директор Ван, на чем мы там остановились?
Цзян Юй моргал, глядя на отобранный стакан, с абсолютным непониманием на лице.
Неужели... неужели все обошлось?
Заказчик оказался просто ужасным.
Поэтому Цзян Юй робко съежился на своем месте, обхватив двумя руками собственную маленькую чашечку для чая и попивая крошечными глотками, точно хомячок, стараясь свести свое присутствие к абсолютному минимуму, смертельно боясь, что даже лишним движением палочек для еды он сможет разгневать недоброжелательного папашу-заказчика.
Однако как бы сильно Цзян Юй ни пытался задвинуть на задний план собственное существование, одно только его лицо, само это имя — Цзян Юй — заставляло Лу Чжо концентрировать на нем все свое внимание.
Разумеется, все его мелкие движения — когда он только пил воду и не притрагивался к еде — были прекрасно видны Лу Чжо.
Лу Чжо одновременно находил его поведение заслуженным и винил себя за то, что затерзал человека до полусмерти.
Выпитая порция белой водки ударила в голову, и в его душе бушевали лед и пламя.
Снова глядя на Цзян Юя, он испытывал одновременно радость и гнев.
И эта радость, и этот гнев проистекали из того, что, потратив столько лет на поиски Цзян Юя, он наконец-то мог спросить его в лицо: мы ведь договорились, что я буду тебе старшим братом, так почему же ты нарушил обещание?
Но Цзян Юй не предоставил ему такой возможности.
Ближе к концу ужина Цзян Юй отпросился в уборную под предлогом.
Лу Чжо не стал его удерживать, а спустя всего пару минут после того, как тот вышел, произнес:
— Ладно, на сегодня закончим.
Генеральный директор компании Цзян Юя вместе с начальником отдела, словно напрочь забыв о существовании Цзян Юя, тут же проводили Лу Чжо вниз и молча проводили взглядом его машину.
Однако на самом деле Лу Чжо никуда не уехал: сделав круг, он вернулся.
Он собирался поймать беглеца.
Но сколько бы Лу Чжо ни ждал у обочины после того, как остальные разошлись, силуэт Цзян Юя так и не появился в поле его зрения.
Потеряв терпение, Лу Чжо вышел из машины, поднялся наверх и всё там обшарил, но человека и след простыл.
Расспросив официанта, он с удивлением узнал, что Цзян Юй давным-давно сбежал через черный ход!
Глава 3
Цзян Юй сбежал!
Цзян Юй посмел сбежать!
Взбешенный Лу Чжо, вернувшись домой, отправился в другой бар, заказал горы выпивки и пачку за пачкой выкуривал сигареты.
Это заведение было ему хорошо знакомо: он частенько бывал здесь раньше и прекрасно ладил как с хозяином, так и с местной выступающей рок-группой.
Лу Чжо околачивался в этих краях сразу после окончания средней школы; он дрался яростно и беспощадно, бесчисленное количество раз помогая владельцу разбираться с хулиганами, которые устраивали потасовки, а однажды даже избил ублюдка, изменившего девушке ударника из группы.
Вот только его стойкость к алкоголю была столь высока, что сколько бы спиртного он ни влил в себя, это никак не помогало заглушить гнев алкоголем, а лишь привлекло внимание нескольких старых знакомых, которые принялись расспрашивать:
— Братец Лу, что случилось? Решил залить горе вином?
Лу Чжо больше не мог пить. Раздраженно подхватив мотоциклетный шлем, он бросил хозяину бара:
— Братан, дай ключ от подсобки.
Хозяин кинул ему связку, хмуро заметив:
— Неужто и впрямь сердечные раны? Бросил шикарную квартиру и прибежал спать в мою кладовку.
Лу Чжо отмахнулся:
— Я нажрался, или ты сам меня довезешь?
Разумеется, везти его никто не собирался, к тому же так называемая подсобка на самом деле служила временной комнатой отдыха: тесной, но безупречно чистой.
Притом в период до устройства в нынешнюю компанию и в те дни, когда у него еще не было денег на покупку собственного жилья, Лу Чжо укрывался именно в этой маленькой каморке.
И тем не менее, даже в привычной обстановке Лу Чжо толком не сомкнул глаз.
Проснувшись ни свет ни заря на следующее утро, он вихрем домчался на мотоцикле до дома, бросил ключи со шлемом в прихожей, принял душ и сменил кожаную косуху обратно на деловой костюм.
http://bllate.org/book/35045/4325988
Готово:
