Не успел Вэй Линьдун открыть рот, как мужчина, словно наступивший на хвост взъерошенный кот, сорвался на крик и, размахнувшись, принялся изо всех сил колотить его кулаками: — Вы какого хрена творите, Вэй Линьдун?! Говори же!!
Соперник, судя по всему, заранее к этому подготовился: первый же удар был перехвачен, и оба запястья заломили намертво.
Вэй Линьдун спокойным и равнодушным тоном произнес: — Хватит сходить с ума.
— Это я-то сошел с ума или ты?! — мужчина попытался вытереть стекавшие слезы рукой Вэй Линьдуна, сжатой у него на запястье. С точки зрения Бянь Е было отчетливо видно бледное в истерике лицо мужчины и совершенно бескровные губы, а сорравшимся с гортани криком он верещал: — Разве что застукать вас в постели с поличным будет считаться не безумием?! И лучше еще вдобавок хлопать в ладоши у кровати и восторженно спрашивать, хорошо ли вы потрахались, ах...
Мужчину прервало внезапное нападение — чья-то крупная ладонь резко подхватила его за талию.
В мгновение ока он оказался закинут на плечо.
Бянь Е заторможенно стоял на месте, глядя перед собой на слившиеся в единый высокий силуэт фигуры, где один нес на себе другого.
Мужчина, похоже, тоже растерялся и на секунду онемел, но очень быстро вернул себе грозный вид и принялся брыкаться и орать на плече у Вэй Линьдуна, требуя немедленно его опустить.
Бянь Е всё так же тупо и оцепенело смотрел на происходящее, но теперь успел разглядеть лицо незнакомца. Тот выглядел лет на двадцать с небольшим, черты лица были утонченными и миловидными, до крайности нежными, с на удивление будоражащей нервы мягкой женственностью. И какими бы злыми ни были его выражения лица и нрав, грозным он вовсе не казался, да и голос, как показалось Бянь Е, звучал тоньше, чем у других.
У него внезапно мелькнуло ощущение, что если этот тип перестанет скандалить и орать, а просто скажет хоть пару слов, у любого от нежности кости растают.
На этом мыслях заблудиться не дали — Вэй Линьдун резко окликнул его по имени, и Бянь Е торопливо перевел взгляд на его лицо.
— Поднимись на вторую этаж в спальню, сам найди себе одежду. Подвал здесь, проход вглубь вон там, ключ висит на двери — отныне это твое жилье.
Человек на плече у него на миг остолбенел, тупо уставившись на Бянь Е, и не смог вымолвить ни слова.
Его тело поднималось всё выше по ступеням, пока наконец он вместе с Вэй Линьдуном не скрылся в лестничном пролете, а затем хлопнула дверь какой-то комнаты на втором этаже.
Бянь Е простоял в растерянности добрую минуту, прежде чем прийти в движение. К тому моменту волосы у него почти высохли, а от сырости на теле не осталось и следа. Сначала он поднял упавший дорожный чемодан, выдвинул ручку и пристроил его у входа в прихожей — так, чтобы он не мешался, но оставался на виду.
К несчастью, от падения термоса на полу остались глубокие царапины. Бянь Е присел на корточки, потер их пальцем, но толку не было, после чего просто поднял его.
Бутыль оказалась тяжелой, налитой доверху водой. Непонятно почему, но первым делом ему в голову пришла мысль, а не было ли у них случайно парной кружки другого цвета — из тех милых вещиц для парочек, вроде один тебе, другой мне в ванной.
Поставив термос на журнальный столик, Бянь Е направился на второй этаж.
Спальня мало чем отличалась от ванной комнаты: следы совместной жизни двух людей бросались в глаза. Впрочем, он всё понял еще во время принятия душа.
В этом доме жила пара мужчин.
Просто видеть это вот так — живо и во всей красе — оказалось чересчур неожиданно. Бянь Е замер на месте и долго моргал, а его кадык судорожно дернулся при сглатывании.Он открыл шкаф и принялся искать одежду.
Разумеется, было несложно понять, чьи вещи кому принадлежат — в размерах была огромная разница. Бянь Е без колебаний взял одежду Вэй Линьдуна. По сравнению с его собственной точеной фигутурой, ставшей еще более хрупкой после всех скитаний, мужские вещи казались заметно больше, вне зависимости от кроя.
Бянь Е выбрал старые, похоже, уже много раз стиранные джинсы и немного выцветшую трикотажную футболку с начесом. Стоило ему надеть ее, как нос тут же уловил глубокий аромат сосны. Это был сдержанный, но запоминающийся запах, который резко отличался от сладкого и молочного аромата трав в ванной.
Бянь Е потёр кончик носа и присел на корточки, чтобы подогнуть слишком длинные штанишки на щиколотках. Дверь оставалась распахнутой, и, стоило ему поднять взгляд, перед глазами предстала комната, в которую вошел Вэй Линьдун.
Если бы это был прежний Чэн Шаоцзэ, он бы уже давно поднял бунт за то, что его прилюдно отчитывали, взвалили на плечо и обошлись с ним столь грубо. Но на этот раз он послушно лежал у Вэй Линьдуна на плече, пока тот с размаху не швырнул его на кровать. Матрас оказался упругим и прочным, и под силой отдачи Чэн Шаоцзэ еще долго покачивался из стороны в сторону.
Сдавленный стон вырвался сам собой.
В этом звуке отчетливо слышались нежные нотки — одновременно демонстрация слабости и скрытая горделивость.
Даже не разобравшись до конца в ситуации, он закатил истерику, и пусть его вины здесь не было на все сто процентов, Чэн Шаоцзэ понимал, что порядком разозлил Вэй Линьдуна.
От этого падения на кровать он сразу почувствовал, как это больно.
— Кто он такой? — сейчас было самое время притвориться несчастным. Чэн Шаоцзэ поджал губы, изо всех сил пытаясь выдавить из глаз обратно укатившиеся слезы. — С какой стати он моется в нашем доме?!
Вэй Линьдун равнодушно взглянул на Чэн Шаоцзэ, обошел кровать, распахнул шкаф и принялся переодеваться.
Квартира была двухуровневой, с двумя спальнями и двумя ванными комнатами. Когда-то они выбрали именно такую планировку. По словам Чэн Шаоцзэ, между супругами должна быть определенная дистанция, которая помогает сохранять свежесть чувств: когда они мирились, то могли прижаться друг к другу и уснуть хоть в любой комнате, а когда надоедали друг другу или ссорились — каждый жил в своей половине. В любом случае, Вэй Линьдун был занят с утра до вечера, стоило ему встать за операционный стол, как проходило по несколько часов, что совершенно не совпадало с графиком такого офисного планктона сферы продаж, как сам Чэн Шаоцзэ. Не прошло и дня, как тот едва не сдался, так сильно он по нему тосковал.
При таком устройстве жизни они никак не могли по-настоящему разругаться и разойтись.
— Я подобрал его.
Стоило Вэй Линьдуну произнести это, как Чэн Шаоцзэ шумно втянул воздух. Это и впрямь вполне соответствовало тому, что обычно вытворял Вэй Линьдун.
Он ведь время от времени подбирал бездомных кошек и собак.
Но у самого Чэн Шаоцзэ была тяжелая форма аллергической астмы, и он абсолютно не переносил кошачью и собачью шерсть — даже одна-единственная чужеродная шерстинка могла лишить его возможности дышать.
Из-за этого Вэй Линьдун мог объехать на машине полгорода в поисках хозяев для месячного котёнка, а также оставлял огромные суммы в ветеринарных клиниках в качестве залога за сбитую машиной, умирающую собаку, лишь бы сохранить ей жизнь. Самым безумным его поступком было то, что он без раздумий снял квартиру на полгода ради беременной кошки со сломанной лапой, вылечил ее и уже после того, как она принесла целый выводок котят, занялся поиском новых хозяев.
Эта мягкосердечность делала мужчину невероятно милым. Под его спокойным, похожим на гладь озера выражением лица скрывалось поистине неисчерпаемое, никем не видимое тепло и нежность. И тем не менее...
http://bllate.org/book/35035/4323782
Готово:
