Глава 1. Случайность
Цзян Цяо лучше всего удавалось писать песни о любви. В их строчках он воспевал безответную и взаимную страсть, прошлые жизни и будущие перерождения, а также клятвы сквозь тысячелетия. Однако сам он, при всей своей славе маленького короля любовной лирики, никогда по-настоящему не влюблялся.
Пока не встретил Тан Муфана.
Это был самый мрачный день за все два с лишним десятка лет его жизни.
Полгода назад какой-то завистливый блогер обвинил его в плагиате новой песни, и лишь после тщательного расследования выяснилось, что менеджер тайком распродавал его забракованные черновики.
Неделю назад распалась его любимая группа, и некогда грозный рок-музыкант открыл лапшичную с говядиной, обрекая себя на унылое существование и ежедневные жалобы недовольных клиентов.
Два дня назад близкая подруга позвонила и сообщила, что мужчина, с которым она прожила в браке десять лет, изменил ей. Цзян Цяо тут же взял билет на ближайший международный рейс, приготовив тысячу слов утешения и контакты сотни завидных женихов, но по прибытии на место получил лишь урну с прахом и предсмертную записку.
Сегодня Цзян Цяо просидел у реки целый день и всю ночь.
Чужая страна, незнакомая толпа, чужая речь — здесь никто не знал его и никто не тревожил.
Лишь когда конечности онемели от холода, Цзян Цяо шевельнул ногами и с трудом поднялся.
В предсмертной записке говорилось, что барная улица на противоположном берегу принадлежала Лань Чжу и тому подлецу на паях, и она завещала развеять её прах над рекой. Десять лет назад она бросила семью и карьеру, отправилась за ним в эту чужеземную глушь, разделяла его триумфы и помогала строить высотки — а теперь она будет спать здесь и смотреть, как рушится его империя.
Цзян Цяо подошел к берегу и долго вглядывался в рябь на воде, а затем, словно привлеченный чем-то неведомым, перевел взгляд на бабку напротив.
К тому времени вся барная улица уже вовсю шумела.
Молодой вокалист зазывал прохожих пением прямо с улицы: текст звучал на знакомом китайском, но сложенный вместе, он не складывался ни в один понятный смысл.
Должно быть, этот парень пользовался здесь определенной популярностью — иначе с чего бы толпе с таким неистовством откликаться и требовать интерактивной переклички на песнях, смысл которых не понимали даже его соотечественники?
Стоя на маленьком круглом помосте с гитарой в руках, он то страстно срывался на крик, то виртуозно щеголял техникой игры. На его еще по-мальчишески юном лице проступала дерзость, а в выражении бровей читалось такое бунтарство, что казалось, оно вот-вот выплеснется наружу.
Последнюю строчку песни Цзян Цяо всё-таки расслышал.
Молодежный задор, неукротимая дерзость.
Полная белиберда, и единственная понятная фраза оказалась чужой цитатой.
И всё же Цзян Цяо продолжал смотреть на него.
Молодой солист вдруг прорвался сквозь пеструю толпу и течение реки и послал ему воздушный поцелуй. В тот миг Цзян Цяо увидел, как последний отблеск заката угас на его дне глаз, словно солнце не скрылось за горизонтом, а затаилось в самой глубине его темных зрачков, чтобы с наступлением нового дня снова взойти из них.
Цзян Цяо стоял словно в оцепенении, пока песня не смолкла, пока шумная улица не погрузилась в ночную тишину, и во всем темном мире не осталось ничего, кроме света двух рядов уличных фонарей.
Он сделал шаг вперед.
— Черт.
Глухой возглас раздался с арочного мостика неподалеку. Цзян Цяо поднял глаза и увидел нескольких худых подростков, которые неслись во весь опор.
— Стой, не прыгай!
— Не прыгай, братец! Не делай глупостей!
Цзян Цяо нахмурился, быстро оценив ситуацию, и три секунды спустя пришел к выводу, что эти слова, судя по всему, кричали ему.
Он хотел было сказать, что у него и в мыслях не было сводить счеты с жизнью — да и кто тогда станет смотреть, как рушится империя того подлеца, если он сам сиганет в воду? — но горло пересохло от долгого воздержания от воды, и голос попросту не слушался.
Еще через пару секунд он услышал всплеск.
Бежавшие по мосту парни тоже остановились и, свесившись через перила, уставились вниз.
— Главарь! Ты какого черта творишь?!
— Он же еще не прыгнул, ты-то куда раньше времени сиганул!
В этот момент его осветили фары проезжающего мотоцикла, и Цзян Цяо увидел барахтающегося в воде парня, который плыл к нему, широко раскинув руки, словно готовый заключить его в объятия.
— Прыгай! Хватит духу — прыгай! Отцу по силам тебя поймать!
Это был тот самый вокалист — с нескладными строчками на устах и блестяще владеющий гитарой.
Вскоре подоспевшие приятели повалили Цзян Цяо на траву.
Вокалист выбрался из реки, вышагивая длинными прямыми ногами прямо к нему, и на ходу отжимал насквозь промокшую белую футболку.
Ледяная речная вода брызнула Цзян Цяо прямо в лицо, смешиваясь с запахами пива, жареного мяса и дешевого парфюма. Цзян Цяо показалось, будто ему влепили самую звучную оплеуху за все его двадцать с лишним лет.
— Мужику ли из-за какой-то ерунды киснуть.
— Главарь…
Вокалист закинул мокрую футболку на плечо, и отлетевшие в стороны брызги мгновенно заставили болтливых дружков замолкнуть. Он склонился над распростертым на земле парнем:
— Эй, земляк ведь? Я же не того человека вытащил?
Судя по их грозному и свирепому виду, Цзян Цяо решил, что если он сейчас же не подаст голос, его вполне могут снова поднять и швырнуть в реку, поэтому хрипло бросил:
— Отпустите.
Произнесено это было на чистейшем, безупречном китайском языке. Тан Муфань бросил короткий взгляд на приятелей, приказывая им поднять Цзян Цяо с земли.
http://bllate.org/book/35028/4323214
Готово:
