Успокоив дыхание и глядя на высоченную фигуру, что скрывалась в неверном отсвете пламени неподалёку, а затем переводя взгляд на кусок жареного мяса в руке, Тан Фэй вдруг подумал: как же это всё-таки прекрасно — иметь возможность есть приготовленную пищу.
По крайней мере, не нужно питаться сырой. С этими мыслями он снова бросил на Идя полный жалости взгляд.
Стоило жареному мясу превратиться в настоящее наслаждение, как настроение Тан Фэя поползло вверх. Золотистая мякоть так и манила своим аппетитным ароматом.
Стоило сделать глубокий вдох, как густой мясной запах заполнил всю пещеру. Сидевший неподалёку Идь слегка шевельнулся, а Тан Фэй демонстративно приподнял повыше кусок готового мяса. И хотя никаких приправ не было, мастерству жарки Тан Фэя можно было только позавидовать.
Малыш. Низкий голос звучал мягко и нежно, смысл же был более чем очевиден. У Тан Фэя было прекрасное настроение, и он больше не желал намеренно мучить зверя: учитывая, что тот сроду не пробовал горячей еды, он всё же протянул ему лакомство.
Идь церемониться не стал, в один миг перехватил мясо и впился в него зубами. Стоило проглотить первый кусок, как его глаза тут же засияли. Нахлынувшее возбуждение было трудно не заметить, и всего за несколько мгновений он умял всё мясо целиком.
В сердце Тан Фэя внезапно зародилось недоброе предчувствие. Сама сцена казалась до боли знакомой! И он, судя по всему, снова совершил ужасную ошибку.
И точно: пара тусклых глаз теперь сияла ярче звёзд. Не отрывая ни единого взгляда, зверь впился в Тан Фэя с невероятно страстным вожделением…
Ливень всё не прекращался, и в тишине пещеры его шум казался особенно отчётливым. Тан Фэй, лишённый всякого сна, лежал на толстой звериной шкуре, укрывшись второй такой же, но всё равно продрог до мелкой дрожи. Он приоткрыл глаза и покосился в сторону — Идь уже принял звериный облик, положив голову на передние лапы.
Белая голова, на лбу, как и у Франя, красовался пучок шерсти. Вот только у Идя шерсть, в точности как его татуировки, была чёрной, тогда как у Франя — золотой.
Фран…
Это имя то и дело всплывало на самом дне его души, словно зов из потаённых глубин: то выныривало, то уходило под воду, а слегка успокоившееся сердце вновь начинало тревожиться.
Что будет, если Фран так и не вернётся? Что будет, если он вернётся и обнаружит, что Тан Фэй пропал?
В памяти вставал величественный образ этого гигантского зверя, заставляющий весь лес содрогаться от рёва. Его гордая осанка, переливающаяся золотом шерсть, глубокий и жаркий взгляд, тёплая грудь и те заботливые поступки, которые казались случайными, но источали нежность каждую секунду.
При воспоминании о прощальном взгляде Франя, исполненном такого тепла, в груди болезненно сжалось.
Голос в глубине души отчаянно твердил: ничего не случится, Фран так силён, с ним непременно всё будет хорошо.
Натянутые нервы начали понемногу отпускать, словно у заведённых часов со щелчком лопнула пружина, и всё стихло.
В темноте спящий Идь вдруг распахнул глаза. Тусклый синеватый свет излучал таинственное сияние, похожее на подкрашенный цветной янтарь — глубокое, сложное, полное сомнений и загадок, не позволявшее разглядеть ту единственную тень, что пряталась на самом дне его взгляда.
Малыш, мясо. Протянув окровавленный кусок, Тан Фэй лишь поморщился: ну и громадина же. Поди зажарь такую до темноты — не пропечётся. Тяжело вздохнув, он принял ношу, вытащил швейцарский армейский нож и принялся нарезать мясо на порционные куски.
Увидев клинок, Идь бросил на него недоумённый взгляд. Кроме собственных когтей, он отроду не верил в существование чего-либо более прочного. Затем он с сомнением оглядел собственные лапы и вновь перевёл озадаченный взгляд на сверкающий нож — до чего же странная штука!
Малыш, почему ты не ешь? Тан Фэй закатил глаза. Его аппетит шёл ни в какое сравнение с прожорливостью этого нечеловеческого создания.
Ах да, ты ждёшь, пока я тебя покормлю? Ну ладно-ладно, открой рот…
Хлёсь!
Получив звонкую пощёчину, Тан Фэй внутренне содрогнулся и поспешил отползти подальше. Кто же знал, что у этого… то есть, у этого зверя такая толстая шкура? Он продолжил свои домогательства с поистине несгибаемым упорством.
Малыш, иди ко мне на руки, я буду обнимать тебя во сне.
Тан Фэй дрожал от холода всем телом и для вида отвергал эти соблазны.
Здесь очень тепло. Тон соблазнителя сталкрасноречивее слов. — Не веришь — подойди и проверь, я правда не обманываю.
Тан Фэй скрипнул зубами и сорвался: — Замолчи!
Резко натянув шкуру с головой, он отгородился от назойливого шума.
Прошло уже два дня. Глядя на всё усиливающийся ливень за стенами пещеры, Тан Фэй чувствовал, что его хладнокровие подошло к критической черте.
Зато Идь, докучавший ему своими расспросами и болтовнёй последние два дня, сегодня вёл себя странно тихо.
Сидевший рядом зверь поглядывал на всё более раздражительного Тан Фэя: хотя внутри у него всё слегка зудело от недовольства, в груди невольно закрадывалась тревога. Учитывая силу Франя, вероятность того, что с ним могло что-то случиться, была настолько ничтожной, что в это не верилось.
Но, судя по тому, насколько сильно Фран дорожил этой самкой, он бы ни за что не позволил себе так долго не давать о себе знать. Если только они не столкнулись с какой-то серьёзной бедой — но что тогда могло произойти?
Малыш, как тебя зовут?
Тан Фэй замер, словно никак не ожидавший услышать подобный вопрос в такую минуту.
Тан Фэй. Как давно он не произносил собственного имени? Слетев с его губ вновь, оно прозвучало до странности чужой, незнакомой скороговоркой.
Тан… Фэй…
Фэй… От этого неуклюжего произношения Тан Фэй вновь покрылся мурашками.
Будь моей самкой, Фэй, я буду хорошо о тебе заботиться.
Опять двадцать пять. Снова услышав это слово, Тан Фэй потерял дар речи, ведь он совершенно не понимал его смысла! Какая ещё самка? Разве это слово обычно не применяется к животным? Неужели этот способный обращаться зверем человек принял его за представителя своего вида?
Но даже если они одного вида, он вообще-то самец, к чему тут сомнения — чистокровный самец!
Он уже собирался возмутиться и всё объяснить, как его рывком притянули в объятия. Крепкие руки вцепились в него с силой раскалённого железа, и вырваться не было ни малейшей возможности.
Отпусти! Чёрт возьми! За последние дни совместной жизни его бдительность перед этим существом незаметно притупилась — как же он мог забыть про ту страшную агрессию и мрачную кровожадность, с которыми они встретились в первый раз!
Он поднял глаза и встретился с кривой усмешкой на лице мужчины. В его взгляде читалась насмешка, словно он наблюдал за каким-то представлением — до того явной была эта издевка. И всё же на самом дне зрачков мелькнула столь мимолётная нежность, что её невозможно было поймать.
Я говорю тебе, отпусти. Умник Тан Фэй больше не собирался состязаться в силе с этим нечеловеческим существом; он просто вскинул голову и свирепо уставился на того, кто возвышался над ним на целую голову.
На миловидном лице застыл гнев, щёки слегка надулись, а чёрные глаза сверкали от ярости, ослепляя своей яркостью. Словно зачарованный, Идь протянул руку и машинально коснулся этого крошечного лица, словно боясь сломать хрупкую вещь, и лишь едва ощутимо потёрся о щеку.
Какая гладкая…
Рррм…
Бац…
Раздался громовой рёв, пещера яростно затряслась, заставив обоих вздрогнуть всем телом.
Но для Тан Фэя этот звук был до боли знаком. Как давно он не слышал его? В тот самый миг расставания или в глубине собственного сердца, где звучал этот зов?
Словно поддавшись слепому инстинкту тела, он почувствовал, как глаза мгновенно защипало, и прежде чем разум успел отдать приказ, тело уже совершило движение.
Едва заметив чей-то силуэт у входа в пещеру, он со всех ног бросился туда.
— Фран! —
Но открывшаяся картина повергла Тан Фэя в ужас.
Огромный зверь с ног до головы был залит кровью. Его высокая фигура, словно сошедшее с небес божество, возвышалась над ними, глядя сверху вниз. Исконно чистая белая шерсть повсюду окрасилась в кроваво-алый цвет, придавая этому божеству зловещий облик настоящего демона-асуры. Дождь омывал его тело, смывая потоки крови…
Золотые зрачки были расширены до предела. Рассекая яростные потоки ливня, они вращались, источая неистовую бурю. Вокруг них, казалось, все звуки мира разом заглохли. Этот чужой взгляд, эта подавляющая аура и безумное, почти невменяемое выражение существа, застрявшего на грани безысходности, заставляли сердце разрываться на части.
Отчаяние и ярость на самом дне его глаз рассыпались на мелкие осколки, накапливаясь капля за каплей, пока не переполнили чашу и не хлынули наружу. Казалось, сам мощный ливня оплакивал эту боль…
Это был он — Фран!
Стоило тому взгляду упасть на Тан Фэя, как зрачки зверя сузились до точек. В мгновение ока лишённый света взгляд ожил, в нём сконцентрировалась вся решимость мира, и фигура сорвалась с места молнией.
Мощный рывок — и его сбили с ног.
А затем накатила знакомая волна влажного тепла: зверь принялся яростно тереться мордой о его лицо, так усердно, будто собирался стереть кожу до крови. Тан Фэй всем существом ощутил бурю эмоций, затаившихся в этом порыве — невыносимую, удушающую тоску от разлуки.
Как больно!
Но он терпел, не в силах оттолкнуть это обретённое вновь, такое щемяще-близкое тепло.
Протянув руки, он крепко обнял зверя.
Прижатый к земле гигантский зверь вздрогнул всем телом и замер.
Тан Фэй уткнулся лицом в его тёплую грудь. Горячая волна подступила к горлу, в сердце захлестнула жалость — тот немигающий, полный отчаяния взгляд заставил его прочувствовать всю глубину боли. Оказывается, даже у дикого зверя чувства могут быть настолько сильными, что способны пробить броню человеческого сердца насквозь. Он никак не ожидал, что эта боль окажется столь резкой и властной.
Точно так же, как сам Фран — властно ворвался в его жизнь.
Фран…
Подняв голову, он встретился взглядом с переполненными баловством глазами, источавшими мягкую, обволакивающую нежность, от которой сердце медленно оттаивало.
В этот момент в нос резко ударил запах крови, и Тан Фэй оцепенел. Словно что-то вспомнив, его лицо в один миг побелело как мел.
Этот залитый кровью образ заставил сердце сделать судорожный скачок и замереть.
http://bllate.org/book/35024/4322844
Готово:
