Лань Чи. Автор: Саньцюхун. Завершено.
История о мучительно безответной любви продюсера Мэн Ланьчи.
Позвольте мне рассказать вам историю о мучительно безответной любви продюсера Мэн Ланьчи.
В конце концов, объект его тайных чувств — сводный брат, появившийся в семье после того, как мать вышла замуж во второй раз.
Мэн Ланьчи с таким трудом пытался отпустить эти чувства, но внезапно узнал, что Цзян Чжэнбо вернулся в страну. Стоило ему решить, что нужно держаться подальше, как мать одним телефонным звонком заставила их встретиться за общим столом.
Глава 1
Для Мэн Ланьчи этот год выдался неудачным.
Едва закончились праздники, как Мэн Ланьчи решил вместе с несколькими знакомыми продюсерами и режиссерами отправиться в храм Цинцзин, чтобы вознести молитвы.
Храм утопал в густых зарослях леса, и они неспешно шли по тропинке, слушая гулкие удары колокола, разносившиеся в утренней тишине. Все они были людьми известными и уважаемыми в мире искусства, в обычной жизни часто общались, но характерами обладали совершенно разными. Чжоу Дунь славился своей необузданностью: он снимал множество головокружительных фильмов, которые не проходили цензуру. Облаченный в старую черную ватную куртку и традиционные пекинские матерчатые туфли, он шел впереди и ворчал, но в святом месте старался не повышать голоса: Черт возьми, мою Вечернюю зарю снова опечатали и завернули. Я потратил на нее два с половиной года! Сколько раз я мотался туда-сюда в Пекин! Скажите на милость, что это за дела такие? А у Чэнь Лумина фильм пропустили, хотя там и темы, и уровень откровенности куда серьезнее моих! Почему его картину выпустили, а мою нет?
Чжоу Дунь перевел взгляд на Мэн Ланьчи: Лань Чи, ты тоже помоги мне, спроси у своего дяди!
Тот, к кому обратились, в этот момент рассеянно разглядывал цветущую в монастырском дворике сливу и не сразу отозвался. Среди всей этой компании он был самым молодым, к тому же отличался поразительно светлой кожей и тонкими чертами лица. Его черное пальто изысканного кроя опускалось на три сантиметра ниже колена. Он слегка спрятал руки в рукава, и его плечи, переходящие в спину, создавали ту самую изящную и широкую линию, свойственную лишь мужской фигуре.
Мэн Ланьчи дождался, пока птица улетит, и мягко улыбнулся: Дядя — мой родной дядя, но такие вопросы не решаются им одним. Год нынче особый, твоя картина слишком уж острая.
Заговорив о кино, Цзян Юнь, выступавшая продюсером, вспомнила еще кое-что: Лань Чи, а как же твой фильм?
Хотя вслух не было сказано ни слова, все присутствующие понимали, о чем речь: о продюсируемом Мэн Ланьчи проекте Дерево не устоит. Золотой состав — известный сценарист Ли Чушэн, знаменитый режиссер Чи Фань, целая плеяда звездных актеров. Можно было бы сказать, что там собрались лучшие из лучших, но сначала разразился скандал с участием сценариста, затем у исполнителя главной роли Чжан Ванчао обнаружились серьезные политические проблемы, на съемках произошел несчастный случай с пострадавшими — с самого начала проект, приковывавший всеобщее внимание, теперь стал казаться всем чем-то зловещим.
Мэн Ланьчи беспомощно покачал головой: Не напоминай, от этих мыслей у меня голова раскалывается.
Цзян Юнь оживленно подхватила: В этом году домой вернешься — отец снова начнет тебя донимать?
Мэн Ланьчи изобразил вид человека, молящего о пощаде: Он бы хотел, чтобы я перепрыгнул через этапы свиданий, влюбленности и женитьбы, и сразу предъявил ему пару близнецов.
Ты человек порядочный, в сомнительные истории не ввязываешься. Не то что Чжэн Сюаньхун: шестьдесят лет, черт возьми, а заставил двадцатилетнюю девчонку родить ему сына.
Мэн Ланьчи улыбнулся: Просто я никому не нравлюсь.
Все вокруг зашумели: Как это не нравишься? Дочь сестрицы Юнь от тебя без ума! Подожди еще пару лет, она закончит университет, и можно будет играть свадьбу!
Мэн Ланьчи прибавил шагу, его длинные ноги легко преодолевали расстояние, и он оставил их позади: Первая палочка благовоний в зале Богатства — моя!
Трясли тубус с гадательными палочками, читали предсказания, обменивались мнениями. Мэн Ланьчи выпало: Благодарю восточный ветер за легкую помощь, в предвкушении востока видится иная алая ветвь. Чжоу Дунь прокомментировал: Отлично, в будущем году тебе непременно поможет благородный человек.
Все вытянули предсказания высшей категории и остались довольны. Они вместе позавтракали предложенными постными блюдами — супом из дикорастущих трав и лепешками. Наскоро поев, проговорили еще больше часа, а когда птичий гомон в лесу стал совсем невыносимым, решили возвращаться домой.
О, Лань Чи, машина новая?
Мэн Ланьчи засмеялся: Да брось, я ее просто помыл. Он никогда особенно не дорожил автомобилями; однажды даже случился казус, когда он оставил дорогую машину на подземной парковке торгового центра и вспомнил о ней только спустя два года.
Пока. Мэн Ланьчи проводил друзей и наконец сел в машину. Он не завел двигатель, а просто прислонился лбом к рулевому колесу, тяжело и болезненно дыша. Его лицо, обычно такое красивое — переносица, скулы — залилось болезненным румянцем.
Нет, я все же должен попробовать.
Подумав так, он больше не мог ждать, выскочил из машины и побежал в Зал брачных уз.
Пожалуйста, посмотрите, что мне выпало. Мэн Ланьчи протянул гадальную бумагу старому монаху.
Тот принял ее грубыми пальцами, потер, вгляделся в иероглифы, надолго задумался, а затем произнес: Хотя и суждено было сойтись, в итоге придется расстаться и разойтись в разные стороны.
Мэн Ланьчи стоял у белой стены, а позади него колыхались разноцветные амулеты и кисточки, оставленные людьми, которые молили о счастье. Услышав эти слова, он, казалось бы, был внутренне готов к такому, но все равно ощутил удар в грудь, словно пулю. Спустя долгое время он попытался утешить себя: Раз уж даже бодхисаттва говорит, что итог таков, то о чем теперь жалеть? Мне почти тридцать, нельзя же вечно цепляться за то, что было в подростковом возрасте.
Заведя двигатель, Мэн Ланьчи почему-то не захотел ехать домой. Там было пусто и холодно, а с Мэн Фанчжоу не о чем было говорить — хорошо уже то, что они хотя бы не ссорились. Но машина все равно ехала в сторону дома.
Едва он переступил порог, экономка сообщила: Господин Мэн в кабинете, занимается каллиграфией.
О, я понял.
Мэн Ланьчи знал: в своем возрасте Мэн Фанчжоу остался верен лишь этому занятию. Тот мечтал оставить службу, чтобы, лишившись суеты и пышной роскоши, обрести наконец покой.
Мэн Ланьчи принес нарезанные апельсины. Как только он вошел в кабинет, увидел, что толстая, избалованная кошка породы рэгдолл развалилась прямо на серебристой рисовой бумаге, а Мэн Фанчжоу выводит иероглифы.
Мэн Ланьчи почтительно произнес: Отец.
О, посмотри, как получилось? — Мэн Фанчжоу поправил очки.
На бумаге было написано: Полон стремлений к дымке и облакам, но лишен тела воды и ветра. Линии были твердыми, словно железо, изящными, как серебряные крючья, без единого лишнего штриха. Если бы не несколько черных отпечатков лап рядом, было бы совсем идеально.
Мэн Ланьчи сказал: Эти следы лап выглядят весьма необычно.
Уходи! — Мэн Фанчжоу недовольно отогнал его, взял кошку на руки и заговорил с ней ласково, как с родной дочерью: Сяо Сюэ, а тебе как мои иероглифы?
http://bllate.org/book/35002/4319432
Готово:
