Глава 19
…………
С тех пор как он себя помнил, единственным чувством ребёнка был голод.
Страшный голод.
Голод постоянно, каждое мгновение грыз его тело изнутри, и он никогда не знал, каково это — наесться досыта.
Он всегда жил на свалке, в норе, вырытой в горе мусора. Запах, невыносимый для любого другого, для него был привычным делом.
Казалось, эта вонь пропитала его тело, его кровь, пропитала всё его существо, так что он с головы до ног источал тошнотворное зловоние.
Все сторонились его.
Но только так он мог выжить.
Только оставаясь среди мусора, он мог первым успеть выхватить выброшенные объедки и хоть немного наполнить свой вечно голодный живот.
И только в зловонной куче мусора те нищие, что были крупнее его, не отбирали его с трудом вырытую нору.
Он не мог сосчитать, сколько раз дрался с другими до крови за кусок еды.
Сколько бы противник ни был сильнее его, он никогда не отступал.
Потому что он видел тех, кто, не сумев добыть еды, умирал голодной смертью, — их безобразные, высохшие трупы лежали на земле без признаков жизни, медленно разлагаясь, источая мерзкий запах тления и привлекая стервятников и крыс, грызущих мёртвую плоть.
Он совсем не хотел стать таким, поэтому во что бы то ни стало хотел жить.
Как же тощему, как скелет, ребёнку удавалось вырывать еду из рук тех, кто выше и сильнее его, и оставаться в живых?
Жестокость. Жестокость, превосходящая всех остальных.
В этом месте, где сильный пожирает слабого, никто тебе не поможет — ты можешь рассчитывать только на себя. Ты должен быть как бешеная собака: даже если тебе переломают ноги, всё равно яростно вырывать кусок плоти из тела противника.
Однажды его избили до полусмерти, но он так и не разжал зубов и в прямом смысле откусил мужчине, пытавшемуся отнять его еду, палец.
Именно так он и выжил.
Он уже не помнил, сколько раз был ранен и сколько раз оказывался на пороге смерти.
Однажды, приползя в свою нору в мусоре со сломанной ногой, он пролежал в жару целые сутки и уже думал, что умрёт.
Но, видно, у нищего и судьба живучая — он выкарабкался.
Трущобы — самое тёмное и безобразное место в городе. Такие грязные нищие, как он, обитали именно там, в месте скопления отбросов, куда город сваливал мусор… Возможно, они и сами были частью того, что выбросили и бросили.
Им было суждено существовать лишь в этом гнилом, тёмном месте.
Иногда, выходя из трущоб побираться, он видел лишь взгляды, полные отвращения, брезгливости и желания поскорее убраться прочь. Даже те «добрые люди», что подавали ему милостыню, смотрели на него свысока, с презрением, словно на муравья.
Эти люди смотрели на него, как на мусор в человеческом обличье.
Ему очень не нравились их взгляды.
……
Однажды вся его жизнь переменилась.
Несколько человек в приличной одежде — для него они были недосягаемо высокими — нашли его и, рыдая, упали перед ним на колени, выкрикивая незнакомое имя.
Они, плача, звали его: «маленький господин Хеймос».
Эти высокие люди, которые раньше, проходя мимо, не удостоили бы его и взглядом, звали его господином?
Тогда он был ошеломлён, растерян, не мог ничего понять и лишь тупо стоял на месте.
— Хеймос!
Послышался красивый голос, дрожащий от слёз, и в лицо ударил приятный аромат.
Ребёнок поднял голову и увидел самую красивую молодую женщину из всех, что когда-либо видел. Она бежала к нему, лицо её было взволнованным, в глазах блестели слёзы, и она протягивала руки, словно желая обнять его.
Встретившись с её пылким взглядом, он почувствовал, как грудь его наполняется чем-то тёплым.
Но в тот самый миг, когда женщина была уже почти рядом, она внезапно остановилась.
Рука, что тянулась к нему, замерла на полпути, а затем отпрянула, прикрыв нижнюю половину лица и зажимая нос.
В её глазах он увидел знакомый взгляд.
Отвращение.
То, что он видел в глазах бесчисленного множества людей, сейчас снова увидел в глазах женщины, от которой его сердце забилось чаще.
Грудь, что только что наполнилась теплом, в этот миг опустела, остыла и вновь стала безжизненной.
Когда он пришёл в себя, то наконец разглядел и понял.
Те, кто стоял перед ним на коленях, глядя на него подобострастными взглядами и с виду почтительно называя «маленький господин», — в глубине их глаз тоже таилось глубокое отвращение, которое они изо всех сил пытались скрыть.
Он подумал: значит, ничего не изменилось.
Эти люди, эта женщина, называвшая себя его матерью, тот человек, те люди — кто бы они ни были, все одинаковы.
Все люди одинаковы.
…………
……………………
Юноша резко распахнул глаза во тьме, очнувшись от сна о прошлом.
Вокруг было темно — уже наступила ночь, лишь слабый лунный свет проникал в окно, ложась на его щёку.
Тело было тяжёлым и горячим.
Это неприятное ощущение, которого он не испытывал уже давно… но почему-то знакомое.
Когда он был совсем маленьким, когда был ещё жалким нищим, которого каждый мог избить и растоптать, он, волоча израненное тело, лежал в норе, вырытой в мусоре, весь горя, в беспамятстве от жара.
…Сейчас он словно вернулся в те времена.
С трудом приподняв отяжелевшее тело, он почувствовал, как крупные капли пота стекают по его пылающему подбородку и падают на простыню.
Он попробовал позвать хриплым голосом — никто не ответил. Ни в доме, ни снаружи никого не было.
Ожидаемо — обычное подхалимство и пренебрежение. Любой зрячий видел: любимый младший брат короля Камоса — тот маленький ребёнок, а он сам лишь необязательное приложение.
Он перевёл дыхание и сполз с кровати.
Всё тело пылало, жар был сильным — ему нужна холодная вода.
Хеймос, покачиваясь на ослабевших ногах, медленно побрёл к выходу.
Но тело его было слишком слабо, он не мог прийти в себя. Едва он дошёл до двери, как перед глазами всё почернело, силы оставили его, и он всем телом рухнул вперёд.
— Уа-а?!
Этот крик, разумеется, издал не Хеймос, который уже потерял сознание, рухнув на пол.
Крикнул Галлан, который как раз подошёл к двери и едва не оказался придавлен свалившимся на него Хеймосом.
…Уклонился слишком медленно.
«Меня сбили с ног», — подумал Галлан, плюхнувшись на пол.
Его слишком мучил тот взгляд, которым Хеймос проводил его перед уходом, и он расспросил слуг, где живёт Хеймос. Ночью он притворился спящим в кровати, а когда все служанки ушли, тайком выбрался через окно.
Он думал, что и к Хеймосу придётся пробираться через окно, но, оказалось, там не было ни одного слуги, лишь один стражник дремал у входа, так что он без труда проскользнул внутрь.
Едва он добежал до двери, как вдруг на него рухнула какая-то тень.
Галлан инстинктивно отшатнулся, но не успел полностью уклониться — юноша, рухнувший на пол, сбил его с ног, и теперь голова юноши лежала у него на бедре.
Что здесь происходит?
Озадаченный Галлан, у которого оказались прижаты обе ноги, протянул руку, чтобы оттолкнуть его, но, едва коснувшись головы Хеймоса, замер.
Горячо.
Лицо Хеймоса на ощупь было очень горячим.
При свете луны он увидел, что лицо, лежащее у него на ноге, раскраснелось, словно в огне, — явно что-то не так.
Присмотревшись, он заметил, что раны на теле Хеймоса лишь кое-как промыты и совсем не обработаны. В лунном свете на теле юноши проступали синяки и ссадины, а в сочетании с пылающим лицом зрелище было жутковатым.
«Вот ведь упрямец, готовый скорее умереть, чем уступить, — и так всю жизнь».
«Не нравлюсь я тебе — и ладно, но зачем же отказываться от мази, которую я дал? В итоге страдаешь-то ты сам!»
«Не приди я сегодня ночью по своей прихоти, ты бы, чего доброго, сгорел в жару и превратился в слабоумного».
С такими мыслями Галлан, недовольно бормоча себе под нос, поднялся с пола. Ночью ветер холодный, а если больной с жаром продолжит лежать на сквозняке, станет только хуже. Желая затащить Хеймоса в дом, Галлан схватил потерявшего сознание юношу за руку и попытался поднять его.
Дёрнул — не то что поднять, даже с места не сдвинул.
Галлан посмотрел на лежащего на полу Хеймоса, который был выше его больше чем на голову, затем на свои тонкие ручки и ножки.
Ну да. Не поднять, не взвалить, не утащить на спине.
Он задумался.
Ладно, тогда будем волочить.
Подумал — и сделал: схватив Хеймоса за руку, потащил его в дом.
Хеймос был худощав и, по идее, не должен быть тяжёлым, но кости у него были широкие, и при видимой худобе мышц было немало. Для семи-восьмилетнего ребёнка, никогда не знавшего физических нагрузок, даже просто волочить его было невероятно тяжело.
Галлан, вложив в это дело все силы, какие у него были, со скоростью улитки понемногу втащил Хеймоса в дом.
Войдя внутрь, он, тяжело дыша, уставился на кровать высотой в полметра и остолбенел. Дотащить Хеймоса он ещё мог, но поднять этого типа и уложить на кровать для него сейчас было просто невозможно, верно?
…Стоп.
А с чего это он, маленький ребёнок, должен сам, изо всех сил, тащить Хеймоса в дом и укладывать на кровать?
Можно же просто выбежать и позвать людей!
Наконец сообразив, ребёнок обругал себя за глупость и развернулся к двери. Но едва он добежал до порога, как — бах!
— нога обо что-то твёрдое споткнулась.
Твёрдый предмет отлетел от его ноги, ударился о дверной косяк и покатился обратно.
Галлан опустил взгляд — лунный свет, падающий из двери, отразился от предмета, подкатившегося к его ногам, и в его глазах блеснул холодный серебряный отблеск.
Это был кинжал, весь из серебристого металла, без единого лишнего украшения. Должно быть, он выпал из-за пояса Хеймоса, когда Галлан тащил его в дом.
Он наклонился, протянул руку и сжал рукоять сверкающего клинка — в пальцы проник холод, рукоять была ледяной.
В глубине спиральной резьбы на месте соединения рукояти с лезвием виднелось тёмно-красное пятнышко, говорившее о том, что этот серебристый кинжал — не украшение, а настоящий, видавший кровь клинок. Казалось, от него исходит едва уловимая аура убийства.
Галлан, стоя на одном колене, заворожённо смотрел на кинжал в своей руке.
Лунный свет падал на клинок, отбрасывая серебристый блик на его щёку, и край его золотой радужки отсвечивал странным светом.
…Что-то всколыхнулось в глубине души.
Эта аура убийства, казалось, просачивалась сквозь кожу в самую кровь, заставляя её в этот миг забурлить.
Он повернул голову и посмотрел на лежащего рядом Хеймоса.
Этот юный, ещё по-детски наивный юноша лежал на полу, рядом с ним, весь пылая, без сознания, лицо раскраснелось от жара, рот приоткрыт, дыхание частое и прерывистое. Пот стекал по длинной шее юноши, влажные пряди чёрных волос прилипли к ней, даже на груди выступила лёгкая испарина, и чуть тронутая румянцем смуглая кожа в лунном свете отливала влажным блеском.
Хеймос лежал там, с открытой грудью, обнажив самую уязвимую шею, без малейшей способности сопротивляться.
Галлан сжал ледяной кинжал, и сердце его в этот миг бешено заколотилось.
Словно некая бесформенная сила из бездны искушала его, и в голове смутно шипел невидимый голос.
Сейчас.
Именно сейчас.
Стоит лишь вонзить лезвие в сердце Хеймоса —
этого типа, убившего его четыре раза, —
этого юношу, который, быть может, в будущем убьёт его снова, —
стоит лишь ему сейчас сделать это —
Лунный свет, подобный воде, ложился на половину щеки стоящего на коленях ребёнка.
Ребёнок опустил голову, мягкие золотистые волосы слабо мерцали, освещённая луной щека была бела, как снег.
Пальцы, сжимавшие серебряный кинжал, были напряжены до предела, костяшки побелели.
В ночи стояла мёртвая тишина.
В этой жуткой тишине Галлан вдруг резко вскинул кинжал —
С лязгом серебристый клинок со всей силы вонзился в пол, издав пронзительный скрежет металла о камень.
Прижав кинжал к полу, ребёнок поднял другую руку и без всякого предупреждения — шлёп!
— со всей силы отвесил себе пощёчину.
Удар был таким сильным, что после звонкого шлепка на нежной коже проступил красный отпечаток пальцев.
Галлан стоял на коленях, упираясь руками в пол, и тяжело, прерывисто дышал.
Золотистые волосы растрепались, падая на широко раскрытые глаза, лицо ребёнка было таким, словно он только что вырвался из кошмара, на лбу выступил пот, зрачки мелко дрожали.
Он часто и тяжело дышал, и лишь спустя некоторое время дыхание выровнялось.
Галлан поднялся, подошёл к Хеймосу и снова присел на корточки.
Опустившись на одно колено рядом с Хеймосом, он плотно сжал губы и засунул серебристый кинжал обратно за пояс Хеймоса, крепко привязав его к поясу.
Словно сбросив с плеч тяжёлый камень, он с облегчением выдохнул и встал.
Нужно скорее позвать людей.
Подумал он.
Но в тот самый миг, когда он уже собирался подняться, чья-то рука внезапно протянулась и крепко схватила его за запястье —
http://bllate.org/book/34996/4464486
Готово:
