Глава 17
«Что случилось?»
Когда Галлан вернулся, держа на руках львёнка и весь в синяках, в оранжерее поднялась настоящая суматоха.
Похоже, маленький львёнок понимал, что натворил: когда его опустили на пол, он принялся кружить у ног Галлана, даже не издавая своего обычного «у-у-у».
Когда король Камос подхватил Галлана на руки и собрался уходить, львёнок, семеня короткими лапками, бросился следом за Камосом, но его остановила пожилая служанка у дверей. Он плюхнулся на пол, уставившись своими маленькими бусинками-глазами на уходящего Галлана, весь его пух поник — вид у него был такой, будто его бросили, жалкий до невозможности.
Галлана, которого король Камос поспешно унёс обратно, сперва отправили в купальню — группа молодых служанок собиралась его вымыть. Он отчаянно сопротивлялся, не позволив им тереть его с головы до ног, и за это те ещё долго хихикали.
Хотя телом он был ребёнком, по душевному возрасту он был юношей, которому вот-вот исполнится восемнадцать, а если считать и годы перерождений — то он уже давно взрослый.
Как он мог позволить этим юным девушкам-служанкам мять и трогать его?
Но хотя он и не дал молодым служанкам прислуживать себе в купальне, ссадины на руках и ногах они всё же тщательно промыли, чтобы в ранках не осталось песка и пыли.
Пока со всей этой вознёй закончили, солнце уже склонилось к западу, наступил вечер.
Вымытого дочиста, ещё более белокожего и нежного маленького Галлана привели в боковой зал, где на возвышении, устланном белой мягкой тканью, сидел, скрестив ноги, король Камос.
Дразнящий аромат ударил в нос — разнообразные яства, разложенные по изысканным яшмовым блюдам, стояли перед королём Камосом.
Когда Галлан вошёл, Камос сидел там, одной рукой держа пергамент и читая его, а другой — зачерпывая ложкой еду и наспех запихивая её в рот, кое-как прожёвывая и глотая. Поза была какой угодно, только не благородной — сплошная грубость, ни малейшего достоинства.
Слуги по бокам стояли с невозмутимыми лицами — очевидно, давно привыкли к такому неподобающему поведению своего короля. Когда Камос дочитал пергамент, он схватил гусиное перо, быстро нацарапал несколько строк, затем небрежно швырнул свиток ожидавшему рядом слуге. Тот ловко поймал обеими руками летящий по дуге пергамент, не изменившись в лице, поклонился королю Камосу и быстро удалился вместе со свитком.
Камос повернул голову, спустился с возвышения и широкими шагами направился к Галлану.
Его взгляд скользнул по Галлану и задержался на синяках на правой руке. На самом деле это были лишь поверхностные повреждения, но из-за того, что кожа Галлана была белой и нежной от природы, синяки расползлись большими пятнами и выглядели довольно жутко.
Камос протянул руку, поднял своего маленького братца, развернул и усадил на край возвышения, затем кивнул ожидавшему рядом лекарю.
Лекарь в белом одеянии, вызванный заранее, поклонился и подошёл; сопровождавшие его лекарки уже поднесли мази и прочие лечебные принадлежности. По распоряжению лекаря две лекарки, по одной с каждой стороны, взяли Галлана за руки и принялись осторожно втирать прозрачную бесцветную кремовую мазь в его ранки.
Галлан сидел на краю возвышения, обе руки у него были заняты, и ему оставалось лишь позволять этим людям делать с ним что угодно.
Дразнящий аромат снова ударил в нос, он машинально повернул голову — и взгляд его упал на расставленные на белой ткани яства.
Он сглотнул слюну. Детское тело не выносит голода, а он провозился всё послеполуденное время; пока он отмокал в купальне, боль в ранках не давала о себе знать, но теперь, увидев столько вкусного, Галлан мгновенно почувствовал, как сильно проголодался.
Но две лекарки растирали по нему мазь, обе руки были у них в плену, так что он никак не мог поесть. Оставалось лишь смотреть на стоящую перед носом еду — видеть её и не мочь съесть было сущей пыткой.
Снова повеяло ароматом, Галлан опять сглотнул и с трудом отвёл взгляд, стараясь не смотреть на соблазнительные яства.
Но стоило ему отвернуться, как король Камос, заметивший его движение, рассмеялся и, зачерпнув серебряной ложкой мясного супа, поднёс её к его губам. Судя по всему, он собирался кормить его собственноручно.
Галлан опешил от внезапно ткнувшейся в губы серебряной ложки, в носу стоял дразнящий аромат мясного супа.
Изо всех сил подавив желание разинуть рот и проглотить еду, что была у самых губ, он покачал головой.
«Не нужно».
Он же не настоящий ребёнок, чтобы его вот так кормили с ложечки — это же стыдно.
Он подумал: потерплю немного, вот закончат втирать мазь — и всё.
Он покачал головой и сказал:
«Я не очень голоден».
Едва эти слова сорвались с его губ, как в животе у него громко заурчало, совершенно не желая щадить хозяина.
Галлан: «…………»
Камос приподнял бровь, служанки рядом прикрыли рты ладонями и тихо засмеялись.
Раз уж лицо он потерял почти полностью, Галлан решил, что терять больше нечего, и, разинув рот, проглотил мясной суп с серебряной ложки.
Камос кормил его — он ел.
Ничего страшного, я всего лишь ребёнок.
По крайней мере, в глазах окружающих это так, значит, ничего постыдного тут нет.
Пока Камос кормил его ложку за ложкой, он утешал себя этими мыслями.
К счастью, детское тело хоть и не выносит голода, зато и аппетит у него небольшой, так что Галлан быстро наелся и, покачав головой, отказался от еды, которую Камос продолжал подносить.
Даже когда он наелся, обе лекарки всё ещё массировали мазью его синяки, и, похоже, останавливаться в ближайшее время не собирались. Сначала было немного больно, но потом лекарство подействовало, боль утихла, и от массажа Галлана начало клонить в сон.
И как раз когда его головёнка начала клевать носом, в зал с докладом к королю Камосу вошли Шемур и Хеймос — и сон как рукой сняло.
Очевидно, среди четырёх кандидатов определился последний победитель.
Галлану и думать не нужно было — он и так знал, что это Хеймос.
И точно: король Камос кивнул, разрешая войти, и вскоре появился Шемур, а за ним — тот самый юноша, которого Галлан и ожидал увидеть. Вот только вид у Хеймоса был довольно потрёпанный.
Светлая одежда — в грязи и пыли, в чёрных и белых пятнах, во многих местах порвана; штанина на правой ноге разодрана от колена вниз, и из прорехи виднелась кожа, покрытая глубокими сине-багровыми синяками. Чёрные волосы Хеймоса почти все промокли от пота и липли к лицу, один уголок глаза распух и покраснел. На руках и на обнажённом плече — сплошные синяки, на шее — длинная царапина.
Юноша вошёл следом за Шемуром, скользнул взглядом и остановился на короле Камосе.
Закатное солнце, пробиваясь сквозь высокие колонны с огненно-красного небосклона, косо падало на половину красивого лица Хеймоса. Галлан увидел, как его золотисто-алые глаза, в которые попал свет, в этот миг словно вспыхнули — будто огненные облака с неба упали в самую глубину его зрачков и запылали там жарким пламенем.
Это было честолюбие. Это была жажда.
Золотые зрачки Галлана невольно сузились.
Тот черноволосый юноша внизу был словно хищный зверь, что растёт и крепнет, — он жадно озирался, желая поглотить всё, что видел перед собой.
……
В конце концов, ему не избежать того, чтобы оказаться по другую сторону от этого человека.
И в этот раз — сможет ли он одолеть этого ужасного зверя?
Или же этот зверь снова перегрызёт ему горло?
Что-то холодное вдруг коснулось его плотно сжатых губ, вырвав Галлана из раздумий. Он машинально поднял глаза — у самых губ стоял павлинье-зелёный стеклянный кубок. В светлом соке внутри плавали мелкие кусочки льда.
Он машинально приоткрыл рот — и его напоили ледяным соком.
Проглотив, Галлан поднял голову — и, как и следовало ожидать, поил его король Камос. На резко очерченных губах мужчины играла улыбка, в его золотисто-карих глазах, смотревших на Галлана, светилось веселье. Заметив, что Галлан смотрит на него, он с улыбкой напоил его ещё раз и лишь затем вложил кубок в его руки.
Молодой король, судя по всему, уже сам наелся: он сидел, скрестив ноги, опершись локтем о колено и подперев щёку ладонью, и, склонив голову набок, с улыбкой смотрел на Галлана. Вид у него был такой, будто он хочет полюбоваться, как тот ест.
Стеклянный кубок был великоват, а ладошки у Галлана слишком малы, так что ему пришлось обхватить его с двух сторон обеими руками и, низко опустив голову, пить глоток за глотком, утопив пол-лица в широком горлышке. Со стороны было видно лишь, как пушистая головёнка то поднимается, то опускается, — так и тянуло как следует её потрепать.
Камос смотрел на это, довольно улыбаясь.
Ежедневная рубрика #как мой младший братец мило ест~~#.
Что до черноволосого юноши, стоявшего на коленях внизу, Камос и не думал о нём — он лишь небрежно бросил «понятно» и махнул рукой, велев Шемуру увести юношу.
Та небрежность, с какой он выпроваживал людей, заставила присутствующих переглянуться — кто с задумчивым, кто с понимающим видом. Затем их взгляды, полные жара, устремились на ребёнка, сидевшего рядом с королём и всё ещё старательно допивавшего огромный кубок сока, — а другого юношу, которому предстояло стать братом короля, они полностью проигнорировали.
Шемур, стоявший внизу, холодно наблюдал за этой сценой, затем перевёл взгляд на ребёнка, которого большой стеклянный кубок заслонял так, что было видно лишь пол-лица.
Стоило ему вспомнить, что именно этот ребёнок облил его тушью с головы до ног, как по спине у него побежали мурашки. И ведь он, как ответственный за проведение испытаний, не имел возможности разобраться с ним, вынужден был терпеть, стиснув зубы, всю вторую половину дня, и лишь когда все испытания закончились, наконец освободился.
Так что теперь, стоило ему увидеть этого ребёнка, как он вспоминал свои послеполуденные мучения, и взгляд, которым он буравил Галлана, становился острее.
Опустив большой павлинье-зелёный кубок, Галлан поднял глаза и встретился взглядом с уставившимся на него Шемуром. О причине этого взгляда он, разумеется, догадывался.
И потому, сощурив глаза, он подарил Шемуру сияющую, во весь рот улыбку.
А ну попробуй, подойди и ударь меня~~
Посмеешь?
Шемур: «…………»
Сияющая улыбка в лоб отбила ледяной взгляд его преподобия, и Галлан остался доволен.
Он перевёл взгляд — и снова встретился глазами с юношей, стоявшим за спиной Шемура.
Юноша скользнул по нему взглядом, в золотисто-алых глазах сквозила стужа. Сердце Галлана бешено забилось, его безотчётно кольнуло чувство вины, и он поспешно отвернулся.
Он вспомнил, как незадолго до того сорвался с каменных ступеней, и этот человек бросился вперёд и поймал его, не дав ему расшибся сильнее. А он, перепутав сон с явью, едва очнувшись, залепил Хеймосу пощёчину.
А теперь этот человек, весь в синяках и ранах, стоит на коленях внизу, и король Камос, не удостоив его и взглядом, небрежным взмахом руки выпроваживает его, а сам он сидит наверху, и Камос ублажает его соком.
Такая разница в обращении, да ещё старые обиды в придачу — будь он на месте Хеймоса…
……
Ладно, будь он на его месте, он, пожалуй, злился бы на того ещё сильнее, чем Хеймос.
Впрочем, в той истории в полдень виноват был и он сам.
Галлан как раз размышлял, как бы найти случай извиниться, когда Хеймос внизу уже поднялся и вышел.
Встрепенувшись, не долго думая, он схватил стоявшую рядом коробочку с мазью, которой его только что мазали, спрыгнул с возвышения и бросился следом.
Шемур, оставшийся в зале и беседовавший с королём Камосом, машинально проводил взглядом пробежавшего мимо него Галлана — вид у него был слегка озадаченный, он не понимал, что этому ребёнку нужно. А Камос, глядя на удаляющуюся спину Галлана, тихо усмехнулся, ничего не сказал и продолжил с Шемуром обсуждать дела о помощи пострадавшим от бедствий.
Хеймос шёл к выходу в сопровождении слуги, как вдруг сзади послышались торопливые шаги.
Когда он сообразил, что эти шаги гонятся за ним, его левую руку уже схватили сзади.
Он обернулся — и встретился взглядом с парой больших янтарных глаз.
Боясь, что Хеймос уйдёт, Галлан бежал за ним изо всех сил, запыхался, и его маленькое личико слегка раскраснелось.
«Я…»
Он открыл рот, собираясь извиниться за то, что ударил Хеймоса, но едва произнёс «я», как «прости» так и не успело сорваться с губ — дыхание перехватило, и он снова принялся ловить воздух.
Тогда он, всё ещё тяжело дыша, просто протянул Хеймосу коробочку с мазью.
Только что брат-король Камос даже не подумал велеть лекарю, что стоял тут же, осмотреть Хеймоса, а ведь у того всё тело в синяках и ранах — ему непременно нужно чем-то помазаться.
Хеймос бросил взгляд на протянутую ему маленькую коробочку — взгляд холодный.
Он не протянул руку, чтобы взять её.
«Не нужно».
Сказал он холодно и, не дожидаясь, пока Галлан договорит, развернулся и быстро зашагал прочь.
Хеймос шёл очень быстро — не успел Галлан и глазом моргнуть, как тот уже спустился по ступеням. Галлан не успел ни остановить его, ни договорить.
Он застыл на месте, сжимая в руке холодную коробочку с мазью, и смотрел, как спина Хеймоса исчезает у него из виду.
Сердце его медленно ухнуло вниз.
…………
Хеймос быстро шагал вперёд, чёрные растрёпанные пряди падали на уголки глаз, тень ложилась на зрачки. Он смотрел на закатное солнце вдали, взгляд его был глубок.
Он вспомнил, что только что видел: ребёнок сидит рядом с королём Камосом, послушно позволяя тому поить себя соком.
Он вспомнил, как незадолго до того, когда он поранился, спасая этого ребёнка, в награду получил пощёчину — и взгляд, полный отвращения, которым тот ребёнок смотрел на него.
Юноша тихо усмехнулся, и в этом смехе таилась глубокая насмешка.
Этот взгляд, полный неприязни, был ему так знаком.
Сколько таких взглядов он повидал с детства.
Всего лишь взгляд тех, кто льстит сильным мира сего и презирает ничтожных.
Он вспомнил, что видел: у того ребёнка были глаза, чистые и ясные, как золотистый янтарь.
Ему очень нравились эти глаза. Когда они смотрели на тебя, они словно светились — чистые, не запятнанные ни пылинкой мирской суеты, не такие, как мутные глаза всех тех людей, что он встречал прежде.
И потому он когда-то думал, что Галлан, у которого такие глаза, — не такой, как все… но правда сказала ему: такой же, в конце концов такой же, этот ребёнок ничем не отличается от остальных.
Такова жестокая реальность.
В этом мире положение решает всё, сила решает всё.
Хеймос думал об этом, изо всех сил сжимая руку, висевшую вдоль тела.
Только взобравшись наверх, встав на самую вершину, перестанешь смотреть на всех снизу вверх, перестанешь быть для всех отверженным, перестанешь быть для всех презренным.
Когда-нибудь он встанет на ту высочайшую вершину.
Когда-нибудь он растопчет всех, кто когда-либо смотрел на него свысока!
………………
Галлан, сжимая коробочку с мазью, уныло поплёлся обратно.
Ах, Хеймос уже начал смотреть на меня недобрым взглядом. Кажется, я сделал ещё один шаг по дороге к смерти.
С тоской думал он, и тут взгляд его упал на короля Камоса — виновника всех бед, всё ещё беседовавшего с Шемуром.
Тьфу, как же мне всё-таки хочется его ударить.
………
В общем, чтобы выжить, я непременно должен заставить брата-короля Камоса лишить меня звания брата короля!
Сжав коробочку с мазью, Галлан в очередной раз укрепился в своей решимости.
……
Да, сегодня наше дитя судьбы, как и всегда, изо всех сил барахтается в трясине под названием «брат короля», пытаясь выбраться на берег —
Слово автора: Рассуждение о том, как рождаются недоразумения…
Шемур продолжает записывать в свой блокнотик.
http://bllate.org/book/34996/4464380
Готово:
