— Если бы не этот паразит, он, скорее всего, и сам бы не догадался, — Янь Шуэр с усмешкой дернул уголком рта и вновь перевел взгляд на доску.
Учитель средних лет, перегнувшись через весь стол, с какой-то одержимой тщательностью выводил линии. По их очертаниям казалось, что он лепит и растягивает человеческую фигуру. В этой искаженной форме крылось нечто до боли знакомое, и, присмотревшись, Янь Шуэр с содроганием понял: на доске был изображен тот самый памятник, стоящий перед учебным корпусом.
Скульптура высотой больше человеческого роста изображала юношу, сидящего на стуле. Он высоко поднял руки, словно поднося открытую книгу, что символизировало жажду знаний и почтение к науке.
— Скрип, скрип... — мел продолжал тереться о доску. Учитель не останавливался, и благодаря его нелепым, утрированным движениям, открывался полный обзор рисунка.
Лян Сюй издал короткий, сдавленный вскрик.
На рисунке был человек. Человек с распоротой грудью.
Сложно было описать жуткую позу: на раскрытой книге, которую держал памятник, лежало тело. Его конечности безвольно свисали, жизнь давно покинула его, а грудная клетка была пронзена краями каменной книги. Органы вываливались наружу, словно внутренности вспоротой рыбы, разложенные по страницам.
Но страшнее всего было то, что у этого человека было лицо Лян Сюя.
В классе раздался грохот опрокинутых парт и стульев: — Бах!
Лян Сюй вскочил, его глаза налились кровью. Он открывал и закрывал рот, но не мог издать ни звука. Злобный взгляд, устремленный на него снизу вверх, заставил Лян Сюя в ужасе опустить голову.
Учитель перестал рисовать. Его худощавое тело начало удлиняться, растягиваться, просачиваясь между рядами парт, пока он не остановился прямо перед Лян Сюем, глядя на него снизу вверх.
Его огромная пасть, полная крови, задвигалась, медленно выдавливая слова:
— Предвестие смерти... Хи-хи-хи, какой узел затянул, тот и развязывай, хи-хи-хи...
Пустой, неестественный смех заполнил класс, насильственно врываясь в уши. Внутри черепа проросла невыносимая тупая боль, барабанные перепонки завибрировали.
— Хи-хи-хи-хи...
— Хи-хи-хи-хи-хи-хи-хи-хи-хи-хи...
Окружающие одноклассники, чьи головы неестественно вывернулись, дружно зашлись в пронзительном хохоте. Звук нарастал, подобно мощному валу, одна волна сменяла другую. Реальность словно вода накрыла с головой, лишая возможности дышать.
Когда шум достиг предела, раздалось: — Бах! Бах! Бах!
Стекла в классе задрожали в резонансе, и Фэйняо внезапно выкрикнул: — Наклонитесь, берегите головы!
Едва он договорил, стекла с треском разлетелись. Янь Шуэр стоял слишком близко — взрыв произошел в мгновение ока. Несколько осколков пронеслись мимо, оставив порез на его лице, что лишь добавило болезненной хрупкости его демонической красоте.
Он провел рукой по щеке и увидел на пальцах вязкую жидкость. Он поранился.
— Бах-бах-бах!
Еще несколько оглушительных хлопков — и все учителя и ученики в классе, кроме них, лопнули, словно воздушные шары. Они разлетелись, как разбитые пиньяты, оставив после себя не капли крови, а лишь горы разноцветных лент и конфетти.
Пустой разрушенный класс, усыпанный праздничным серпантином. Контраст выглядел издевательски.
— Ты в порядке?
Голос прозвучал рядом, но вопрос был адресован не ему.
Янь Шуэр повернул голову и увидел, что Лян Сюй, скорчившись от боли, повалился на пол. Он свернулся калачиком, как креветка, и судорожно дергался. Фэйняо подхватил его, и тут они заметили, что Лян Сюй непрерывно кашляет, его лицо посинело, он обливался потом, а губы приобрели багровый оттенок. Он отчаянно вцепился руками в горло.
Словно невидимая петля сжимала его шею, перекрывая доступ к жизни.
Янь Шуэр взглянул на него и спокойно произнес: — Он задыхается.
— Задыхается?
Юй Хуэй и Фэйняо не могли в это поверить: Лян Сюй ничего не ел, подавиться было нечем. Видимых причин тоже не было.
Не раздумывая, Фэйняо применил прием Геймлиха, надеясь помочь.
Янь Шуэр холодно наблюдал за ними несколько секунд, затем, махнув рукой, подошел к доске и принялся изучать рисунок. Линии мела были грубыми, но живыми, особенно искаженное от ужаса лицо. Он обернулся, сравнил рисунок с оригиналом — кивнул, точь-в-точь.
Только вот...
Взгляд упал на руку Лян Сюя, изображенную на доске. На раскрытой ладони что-то лежало, но из-за грубости рисунка разобрать было невозможно. Янь Шуэр задумался.
— Кхе-кхе-кхе... Кхе-кхе-кхе!
За спиной раздался тяжелый кашель — Лян Сюй, словно воскреснув, жадно задышал. Переводя дух, он не забыл обвинить Янь Шуэра: — Ты... хладнокровный ублюдок!
— Я? Значит, виноват в том, что не дал тебе уйти быстро? — Янь Шуэр указал на себя с насмешливой улыбкой, в глубине его темных зрачков на миг мелькнуло тускло-зеленое сияние.
С его точки зрения, не позволить Лян Сюю стать легкой добычей — уже великое милосердие.
— Неблагодарный, — бросил Янь Шуэр и покинул класс, не разбирая, адресованы ли эти слова братьям или Лян Сюю.
Ему не хотелось играть в игры с обвинениями. Сейчас первоочередной задачей было найти бомбоубежище, откуда доносилось странное царапанье. Согласно карте, которую предоставил Юй Хуэй, вход находился где-то в северо-западном углу территории школы.
Там должен быть небольшой сад. Янь Шуэр перебрал воспоминания, сверился с картой — и действительно, сад обнаружился.
Шел июнь, приближался июль, дожди участились, деревья разрослись, ветви были густыми. Сорняки, которые никто давно не стриг, заполонили дорожки, доходя до колен.
Сад был небольшим, но густой туман скрывал все вокруг, видимость была нулевой. Даже Янь Шуэру приходилось продвигаться медленно, спотыкаясь на каждом шагу.
В тумане проступили чьи-то силуэты. Это...
Янь Шуэр закрыл глаза, а когда открыл, его правый глаз стал ярко-зеленым. Он отчетливо увидел фигуры — это была группа статуй.
Стоящие, сидящие, идущие, бегущие, лежащие — все позы, какие только можно представить. Но от каждой статуи веяло чем-то странным.
Он остановился, подошел ближе — на два-три метра — и наконец понял, что именно было не так.
Воск.
Это были не статуи, а восковые фигуры.
Белые, залитые воском изваяния выглядели пугающе живыми. От прядей волос до фаланг пальцев — каждый изгиб подчеркивал эмоции: ужас, панику, беспомощность. Увы, лица из-за жары начали размягчаться и оплывать, превращаясь в бесформенную массу — настоящая неудача скульптора.
— Тают?
Средняя температура в городе С в июле — тридцать два градуса, а температура плавления воска — сорок восемь.
Янь Шуэр прижал руку к правому глазу. Через мгновение зеленое свечение исчезло, в черных зрачках застыло понимание. Он все понял.
Поверхность восковых фигур была мягкой и липкой. Янь Шуэр слегка пошевелил пальцами, из рукава блеснул серебряный короткий нож.
Лезвие длиной с ладонь было заточено идеально — оно легко вошло в воск. Он отрезал палец у главной статуи и спрятал его в герметичный пакет. Мертвенно-белый восковой фрагмент деформировался под давлением и прилип к стенке. Посмотрев на него пару секунд, Янь Шуэр убрал пакет в карман на груди.
За скульптурами высилась искусственная горка из камней. Он обошел ее и обнаружил внизу черное, подозрительное отверстие. Подойдя ближе, он понял, что это наполовину засыпанный землей вход в пещеру.
Квадратный лаз был вырублен вручную, вход преграждала железная дверь — ржавые прутья говорили о том, что проход здесь очень давно.
Нашел.
Янь Шуэр присел. Прутья в нескольких местах сильно проржавели и были буквально выдраны — кто-то уже пытался сюда пробраться. Он понял, кто это мог быть.
Он попробовал толкнуть дверь — она открывалась внутрь, но была заперта и замотана цепями, намертво прикрепленными к раме. Оставалась лишь щель, через которую разве что крыса могла протиснуться.
Нужен ключ или инструмент.
Янь Шуэр поднялся, провел пальцами по рукояти ножа. Серебро слишком мягкое, железо им не разрезать, но... в его голове возник образ человека с длинным клинком за спиной.
*
— Апчхи!
На крыше дул сильный ветер. Фэйняо чихнул и врезался в спину Юй Хуэя, стоящего впереди.
— Ой! — Юй Хуэй не ожидал удара и чуть не вылетел с края.
Они стояли на крыше, преграждая путь Лян Сюю. После того как тот увидел рисунок, его состояние стало критическим. Казалось, у него случился нервный срыв — он яростно сопротивлялся одному виду статуй.
Когда Янь Шуэр ушел, Лян Сюй словно одержимый рванулся на крышу, и Юй Хуэй не смог его остановить. Фэйняо попытался его схватить, но получил удар в грудь.
Фэйняо не успел увернуться — кулак Лян Сюя мелькнул, как молния. Лян Сюй много дней ничего не ел и не пил, откуда в нем взялась такая сила? В момент удара в сердце Фэйняо вонзилась жгучая боль и страх. Раздался глухой хруст, и от неожиданности и боли Фэйняо рухнул на колени.
Его ребра... кажется, сломаны. Как же больно!
— Брат!
Юй Хуэй бросился его поддерживать, краем глаза заметив, как Лян Сюй по-звериному, на четвереньках, карабкается по лестнице на край крыши.
Ужас мгновенно заполнил сознание Юй Хуэя. Он почувствовал, как в Лян Сюе назревает нечто чудовищное, источающее омерзительный запах, который пропитывал все его существо.
Неужели внутри этого тела... Чжоу Цин?
Медлить было нельзя. Помогая друг другу, они бросились на крышу.
Лян Сюй уже был там. Он перелез через металлическую ограду, одной рукой вцепившись в прутья, а его тело опасно раскачивалось над пустотой.
— Лян Сюй! — Фэйняо, прижимая руку к больному месту, закричал: — Очнись! Ты понимаешь, где ты?!
Тот не реагировал, его пустой, остекленевший взгляд был прикован к земле внизу — как раз к тому месту, где стояла статуя с книгой.
Видя, что Лян Сюй не двигается, Юй Хуэй прошептал: — Сделаем так... если не сработает, начнем подавать сигнал.
http://bllate.org/book/34991/4318265
Готово:
