— Чу-томич, я это… я…
Стоявший перед ним парень смущался, говорил запинаясь, но на его лице читалось непередаваемое волнение.
— Ты мне нравишься! Не мог бы ты со мной встречаться?!
Наконец высказав то, что так долго таил на дне души, парень тяжело вздохнул и смущенно опустил голову.
— Прости, спасибо за твои чувства, но у меня уже есть любимый человек.
Тон был искренним, вовсе не похожим на ложь.
Ответивший ему юноша был облачен в слегка мешковатую черную куртку, под которой виднелась белая футболка. Его смоляные волосы чуть удлинились, и несколько прядей естественно спадали на шею. Кожа у него была нежной и белой, а когда он улыбался, то неизменно производил впечатление писаного красавца с алыми губами и белыми зубами.
Услышав эти слова, признавшийся парень слегка погрустнел и, словно пытаясь хоть чем-то сгладить неловкость, улыбнулся:
— Что ж, тогда я ни о чем не жалею. Желаю тебе поскорее завоевать сердце того, кто тебе дорог.
— Спасибо.
—
Глядя на то, как парень удаляется быстрым шагом, Цзянь Лисин закинул руку на плечо друга и с ухмылкой спросил:
— И впрямь есть любимый человек?
Чу Цинчжао не обратил на него внимания, высвободил свое плечо из-под локтя товарища и молча зашагал вперед.
— Эй, погоди-ка! Да ладно, неужто правда? Ты выглядел чертовски убедительно!
Парень, что было только что впереди него на пару шагов, резко остановился. Цзянь Лисин потрогал себя за нос и озадаченно протянул:
— Чего это ты вдруг замер?
Проследив за взглядом приятеля, Цзянь Лисин сразу же заметил шедшего поодаль школьного старосту, который сопровождал кого-то из руководства.
Цзянь Лисин снова закинул руку на плечо Чу Цинчжао и принялся болтать без умолку:
— О, это же староста! И ведь не могу не признать: форма у всех одинаковая, но он — совсем другое дело. Издали глянешь — и сразу его видишь. Как там это слово называется… ну, «нефритовый» что-то там?
— Словно нефритовое дерево на ветру, — прервал однолинейный ход мыслей Цзянь Лиasina Чу Цинчжао. Тот образ юноши, за которым он только что молча наблюдал, уже скрылся за поворотом; отведя взгляд, он продолжил идти.
— Ой-ой, точно! Именно так! Зао-зао, какой же ты умный! — Цзянь Лисин поднял вверх большой палец.
Чу Цинчжао обернулся, одарил его улыбкой — такой яркой и дерзкой, что у Цзянь Лисина даже в глазах рябь пошла, — и, изогнув губы, произвел:
— Культурная пустыня.
Вопрос, было ушедший на задний план, вернулся благодаря этой щегольской улыбке. Цзянь Лисин искренне осведомился:
— У тебя и правда кто-то есть на примете? Да от тебя вообще ни одна барышня не уйдет!
Резко сменив тон, он с ехидной усмешкой добавил:
— Что за девчонка? Давай я тебе помогу приударить.
Чу Цинчжао снова улыбнулся:
— Красивая, как цветок, и лучезарная, как нефрит.
Цзянь Лисин сперва опешил, словно монах из буддийского монастыря, не понявший ни слова, а затем до него дошло. Вспылив, он возмущенно выдал:
— Ты опять врешь! Чуть меня не обманул!
Чу Цинчжао тихо рассмеялся и перевел тему:
— Я тут заметил, что староста идет вместе с руководством. Наверное, это связано со вступительными экзаменами?
Цзянь Лисин на мгновение растерялся от такой резкой смены темы, но кивнул:
— Наверное.
Учебный год только начался, и ученикам второго года старшей школы Пятая школа Бэйчэна предстояло сдавать вступительные экзамены.
— Классная руководительница говорит, что устраивает нам ужин за свой счет. Ты в это время играл в баскетбол, так что, должно быть, еще не в курсе, — поинтересовался Цзянь Лисин.
— И правда не в курсе. Какую же очередную безумную идею на этот раз придумала наша классная? В этом году она решила сменить тактику на «мягкий нож, что режет без промаха»? — Чу Цинчжао между делом поднял с земли пустую алюминиевую банку и взвесил ее на ладони.
— Ой, ну ты и брезгливый.
— Да ладно тебе! С тех пор как наша классная поняла, что вливать в нас прошлогоднюю порцию душевных наставлений бесполезно, она решила дать нам как следует отдохнуть перед тем, как мы возьмемся за учебу, — авторитетно кивнул Цзянь Лисин.
— Звучит неплохо.
Едва затихли эти слова, как банка по идеальной параболе влетела прямо в мусорный бак.
— Иди в класс, а я пойду помою руки.
—
Ученики второго года третьего класса в пятничный вечер благополучно добрались до горячего потла, который оплатила их классная руководительница. Они заняли аж несколько отдельных кабинетов, едва ли не выкупив под это дело весь ресторан.
— Разоряете вы учительницу!
— Щедро! Широкий жест!
— Чэнь Миньцзюнь, неужто разбогатели?
Все шумели и перебивали друг друга, вызывая у Чэнь Миньцзюнь счастливую улыбку.
— Пьем в меру! На ваш стол всего пара бутылок пива, и ни капли больше, Се Цзинъюй, присмотри за ними как следует, — посерьезнела Чэнь Миньцзюнь, отсмеявшись.
— Есть, учитель, — отозвался юноша. Голос у него был слегка хриплым — видимо, от острого бульона.
http://bllate.org/book/34990/4318180
Готово:
