Всю дорогу домой малыш хмурился. Хайдан вспомнила, как он только что заступился за неё, и сердце её смягчилось. Она начала его утешать и пообещала вечером дать лишнее яйцо — лишь тогда его лицо немного прояснилось.
Едва переступив порог, Хайдан увидела в общей комнате Чжао Цуйчунь, оживлённо беседующую с какой-то женщиной.
Сидевшая рядом девушка тут же вскочила, её миндальные глаза лукаво прищурились, и она сладко окликнула:
— Сестра Хайдан, вы наконец вернулись?
Сказав это, она перевела взгляд на малыша, шагавшего рядом с Хайдан, и её глаза засветились.
В прошлой жизни она тоже была избалованной дочерью в родительском доме, но вышла замуж не за того человека и с тех пор жила в муках. Пусть позже жизнь и наладилась, раны в душе остались глубокими.
Потом она случайно узнала, что её двоюродной сестре, у которой дела шли даже хуже, чем у неё самой, после того как та усыновила Дуду, всё вдруг пошло как по маслу: удача словно прилипла к ней. А когда вернулся Ян Хунань и забрал Дуду к себе, они ещё и крупно разбогатели — даже купили большой дом.
Ян Хунань… Этот мужчина был ей слишком хорошо знаком.
Он был умён, отлично учился и был единственным в деревне Сыньхуацунь, кто поступил в университет. Да и лицом был красив, станом статен — неудивительно, что девушки из всей округи сохли по нему.
Она, конечно, не была исключением. Если бы не его исчезновение…
Но теперь она вернулась! Вернулась до замужества.
Значит, в этой жизни Дуду будет её, и Ян Хунань тоже будет её!
Что же до Лэ Хайдан…
…Что бы ни случилось с Лэ Хайдан — умрёт ли она, как в прошлой жизни, или нет, — но если та станет помехой, она обязательно уберёт эту помеху.
Хайдан услышала сладкий голосок и так же сладко ответила:
— Ага, мы вернулись.
Девушку звали Ло Фанфэй. Она была из той же деревни, что и прежняя хозяйка тела Хайдан, и была моложе её. Они росли вместе, и отношения у них были терпимыми. Но после того как Лэ Хайдан родила ребёнка без мужа, их дружба сошла на нет, и Ло Фанфэй даже начала открыто презирать её.
Ха! При таких отношениях ещё и притворяется перед тысячелетней кроличьей демоницей?!
Разве она сама не умеет сладко подавать голос?
Ло Фанфэй поспешила подойти, вынула из кармана две конфеты, присела перед ребёнком и, улыбаясь, протянула:
— Дуду, тётя угощает тебя «Большим белым кроликом».
Дуду взглянул на белые конфеты на её ладони — глаза его на миг заблестели, но тут же он опустил ресницы и подавил радость. Он помнил: раньше эта тётя говорила за спиной гадости про его маму и вообще не любила его.
Про себя он фыркнул и прижался ближе к Хайдан, подняв глаза:
— Спасибо, тётя. Сейчас я не хочу есть конфеты.
С этими словами он рванул к Чжао Цуйчунь:
— Бабушка, мы с мамой нашли очень-очень много яиц! Давай сегодня вечером едим яичницу?
До своего перерождения Ло Фанфэй не знала, что Лэ Дуду — сын Ян Хунаня, поэтому и не жаловала мальчика. Но теперь, зная правду, она специально положила в карман несколько конфет, чтобы начать сближаться с ребёнком. Кто бы мог подумать, что он откажется?
Её лицо стало неловким. Она улыбнулась Хайдан и попыталась протянуть конфеты ей, но та просто прошла мимо…
— Мы нашли двадцать три яйца, — с улыбкой сказала Хайдан, ставя корзину перед Чжао Цуйчунь. — Дуду их заметил. У него глазки острые!
— Столько? — Чжао Цуйчунь поспешила заглянуть внутрь. Яйца были разного цвета, размером с домашние, и аккуратно лежали в корзине.
Она как раз не знала, как отвязаться от настойчивой свахи Ло, а теперь у неё появился повод.
— Хорошо, бабушка сейчас пожарит тебе яичницу, — обняла она ребёнка и повернулась к матери Ло. — Мы не рассматриваем этот вопрос. Большое спасибо за хлопоты.
— Хайдан ещё не видела, — засмеялась мать Ло и поспешно протянула ей чёрно-белую фотографию. — Посмотри, Хайдан, вот этот парень — Чэнь Сунтан. Нравится?
Хайдан мельком взглянула на снимок: у мужчины были густые брови и большие глаза, но взгляд — злой и пугающий!
— Он работает в коллективе, занимается забоем свиней, — пояснила мать Ло. — Правда, постарше тебя. Но первая жена умерла от болезни, осталась только дочка. Говорят, если вы согласитесь, он даст восемьдесят восемь юаней в качестве выкупа.
— Однако… — добавила она, бросив многозначительный взгляд на Лэ Дуду.
Лицо Дуду стало мрачным. Он настороженно уставился на неё, потом перевёл взгляд на Хайдан.
С тех пор как в доме Лэ заговорили о том, чтобы отдать ребёнка и найти Хайдан жениха, свахи не переводились. По радостному виду этой женщины Хайдан поняла: наверняка ей обещали немалую плату за сватовство.
— Тётя, я сейчас не хочу выходить замуж, — прямо сказала она. — Дуду ещё маленький. Что с ним будет, если я выйду замуж?
— Посмотри хотя бы, не отказывайся сразу, — настаивала мать Ло, торопливо подавая ей фото. — У него двенадцать юаней зарплаты в месяц! Условия лучше, чем у кого бы то ни было в округе. Просто он разборчив, иначе давно бы женился.
— Да, сестра Хайдан, — подхватила Ло Фанфэй, поворачиваясь с улыбкой. — Условия звучат очень неплохо. Ты ещё так молода, не говори таких унылых вещей. С Дуду всегда можно что-нибудь придумать.
— Вот именно, посмотри ещё раз, — снова подала фото мать Ло.
— Я посмотрела. Не нравится, — с искренностью сказала Хайдан, глядя на обеих. В её глазах на миг мелькнул ледяной блеск. — Я незамужняя мать, репутация у меня плохая. Ему я точно не подхожу.
Она сделала паузу и едва заметно усмехнулась:
— А вот Фанфэй моложе меня, красивее… Может, сначала пусть она посмотрит? Если ему понравится Фанфэй, я сделаю доброе дело.
Её слова сильно разозлили мать Ло, и та даже мысленно презрительно фыркнула: «Наши Фанфэй ищет себе мужа, но точно не вдовца! Неужели думает, что все такие же распущенные, как она сама?»
— Да уж, — тут же подхватила Чжао Цуйчунь. — Мать Чэнъюна, Фанфэй ведь уже двадцать лет? Почему вы не торопитесь? У нашей Хайдан всё уже решено, я больше не волнуюсь. Вам-то стоит подумать о Фанфэй!
Уголки рта Ло Фанфэй дёрнулись. Что за ерунда? Речь шла о них, а вдруг перекинулась на неё? И ещё…
В прошлой жизни, когда семья Чжэн пришла за Дуду, семья Лэ согласилась. Отдав ребёнка, Лэ Хайдан начала сватовство и в итоге согласилась выйти замуж именно за семью Чэнь. Правда, до свадьбы она покончила с собой, но семья Лэ уже дала своё согласие.
Теперь же всё пошло иначе: сначала семья Чжэн не забрала Дуду, а теперь и семья Чэнь, похоже, отпадает?
Что происходит? Неужели Лэ Хайдан тоже переродилась?
Но похоже не очень: ведь прошло уже больше двух недель с её перерождения, и кроме случая с семьёй Чжэн и сегодняшнего эпизода, всё остальное в доме Лэ шло так же, как и раньше.
Мать Ло, слушая, как мать и дочь поют в унисон, стиснула зубы и убрала фотографию.
— Ладно, если вдруг передумаете, дайте знать. Я ещё спрошу у них.
— Тогда не провожу, — сухо сказала Чжао Цуйчунь.
Мать Ло, уловив её тон, больше ничего не сказала и, схватив Ло Фанфэй за руку, вышла.
Когда те ушли, Хайдан заметила, что лицо малыша снова стало напряжённым, и щёлкнула его по щеке:
— Ну что, не бойся. Мама тебя не бросит.
— Я и не боюсь! — возмутился Дуду, хотя она угадала его чувства. — Я знаю, ты всегда держишь слово. Ты же мне обещала!
Чжао Цуйчунь смотрела на мать и сына и тихо вздохнула. Хотя последние два дня ребёнок внешне не выглядел особенно расстроенным, она чувствовала: с тех пор как пришла семья Чжэн, он стал другим.
— Сейчас бабушка приготовит яичный пудинг, — сказала она, беря корзину и ласково улыбаясь. — И тебе, и маме. Обещаю, будет очень вкусно! А потом ещё и яичницу пожарим.
Детские эмоции быстро проходят. Услышав про вкусняшки, Дуду тут же оживился, и вся его хмурость испарилась.
Семью уже разделили, но в главном доме не было кухни. К счастью, старая кухня была просторной, и Лэ Гохуа соорудил там временный очаг из кирпичей, разместив всю посуду.
Чжао Цуйчунь взяла яйца и пошла на кухню. Там как раз вернулась Лэ Даоса.
Вспомнив утренний инцидент, та почувствовала себя неловко: не пожаловалась ли Лэ Хайдан Чжао Цуйчунь? Быстро схватив корзину с овощами, она юркнула в западный флигель.
Просидев в комнате немного и почти дочистив овощи, она прислушалась: на улице царила тишина, и Чжао Цуйчунь не приходила её отчитывать. Через некоторое время во дворе послышались голоса возвращающихся детей и мужчин.
Скоро стемнеет, пора готовить, иначе придётся зажигать керосиновую лампу. Лэ Даоса решила не думать больше об этом и вышла.
Едва она появилась во дворе, Сяодун бросился к ней и обхватил ногу:
— Мама, я тоже хочу яичный пудинг! И яичницу!
Лэ Даоса отвела его руку:
— Какой пудинг? У нас нет яиц.
— Есть! Я видел при разделе! — не унимался Лэ Сяодун. — У тёти и Дуду есть, значит, и нам дадут!
Тётя только что дала ему немного пудинга — нежного, скользкого, невероятно вкусного. Но когда он доел, тётя сказала, что больше нет, и велела просить маму.
Лэ Даоса сердито посмотрела на него и тихо выругалась:
— Ты чего понимаешь? Нет — значит, нет. Откуда я тебе возьму?
— Есть! — закричал Лэ Сяодун и заревел. Он знал: яйца дома есть, и если не дадут — будет плакать.
Лэ Даоса уже собиралась схватить палку.
В этот момент из главной комнаты вышла Хайдан:
— Сноха, не ругай так ребёнка. Мы только что разделились, и ради одного яйца… У меня уже всё съели, но у второй снохи для Сяони пудинг уже готовят. Тебе тоже стоит сделать для Сяодуна и Сяолин.
Лэ Даоса увидела, как уголки глаз Хайдан насмешливо приподнялись, и стиснула зубы. Эта женщина слишком злая! Нашли столько яиц, ни одного не дали им, а теперь ещё и подсылает детей, чтобы те вынудили их потратить свои последние яйца.
Но… почему она сегодня такая прозорливая?
Что-то не так.
— Мама, я тоже хочу! — подбежала Лэ Сяолин и умоляюще обняла её. — Только пудинг, без яичницы!
— Сделай уж, — сказал Лэ Говэй. — У детей в других семьях есть, а у наших двоих — нет. Это же стыдно.
— Да и давно не ели, — добавил он.
Лэ Даоса не оставалось выбора — пришлось идти готовить пудинг.
Ужин получился неплохим. Хотя и не сравнить с прежними временами, Хайдан была довольна. После еды она с Лэ Гохуа обсудила, когда идти в горы. Как раз сегодня в коллективе объявили, что завтра выходной, так что Лэ Гохуа решил отправиться туда на следующий день.
Вечером Хайдан увидела, что Чжао Цуйчунь сильно кашляет, и принесла ей стакан воды, разбавленной водой из источника живой воды. Неизвестно, насколько это поможет, но, надеялась она, точно не навредит.
Ночь прошла спокойно.
На следующее утро, позавтракав, трое собрались в дорогу: взяли корзины и маленькие лукошки. Хайдан сначала не хотела брать малыша, но он упрямился, и в конце концов Лэ Гохуа согласился.
Они прошли недалеко, как вдруг встретили Ло Фанфэй.
Увидев у них корзины и лукошки, Ло Фанфэй сразу поняла, куда они направляются. Вспомнив события прошлой жизни и вчерашние слова Дуду о корзине диких яиц, она почувствовала, как в глазах вспыхнул алчный огонёк.
— Сестра Хайдан, можно мне пойти с вами в горы?
Она стояла стройная, с двумя косами, лицо у неё было чистое и приятное, но в глазах сверкала жадность — как у ястреба, заметившего добычу.
Хайдан в прошлой жизни была демоницей и видела немало таких алчных глаз. Хотя ей было любопытно, почему эта женщина вдруг стала так мила, сейчас она не хотела иметь с ней много общего.
— Конечно, — улыбнулась она, как цветок в полном расцвете. — Иди с нами.
— Правда? — удивилась Ло Фанфэй. Ответ прозвучал слишком быстро. — Я могу пойти с вами в горы?
http://bllate.org/book/3499/382107
Готово:
