Нельзя не признать, что это были записи с поистине научным подходом. На некоторых страницах даже имелись простенькие рунические знаки, которые требовалось расшифровать, прежде чем перевернуть лист. В основном в хронологическом порядке там описывались процесс и результаты исследований Бессмертного Владыки Падшей Луны над кровью ученика: постоянно выдвигались гипотезы, велась проверка, а затем всё опровергалось и начиналось заново.
Лу Тинцинь без сил опустился в кресло. Стоило ему увидеть следы крови на бумаге, как у него тут же возникало непреодолимое желание дать задний ход, и он до крайности затосковал по тому, как пушистик успокаивающе гладил его ладонь.
собравшись с духом, он раскрыл записи.
В дневнике, ведомом от лица Бессмертного Владыки Падшей Луны, содержание излагалось кратко, но позволяло восстановить всю предысторию и ход исследования.
Если вкратце, Бессмертный Владыка Падшей Луны обнаружил Чун Шуана в каком-то переулке и, заметив его скрытые недуги и силу, отличающуюся от человеческой, привёл в обитель. Наблюдения показали, что это полукровка человека и дракона, чья кровь ещё не пробудилась. Владыка решил пока ничего ему не преподавать, а сначала разобраться, как сделать так, чтобы мальчик вообще выжил.
Позднее Чун Шуан изучал Формулу Возвращения к Истоку под руководством главы Пика. Бессмертный Владыка Падшей Луны заметил, что под воздействием этой техники в рёбрах Чун Шуана зарождается сила Рода драконов. Когда юный дракон принимает человеческий облик, его обязательно должен вести полноценный дракон. Если же полукровку никто из старших не наставит, то прежде, чем он успеет обернуться человеком, эта энергия разорвёт его на части и поглотит.
Обстановка была критической, и Бессмертный Владыка Падшей Луны решил сначала сформировать для Чун Шуана прочное человеческое тело, которое смогло бы выдержать мощь дракона. В момент сгущения драконьей ци он забрал избыточную кровь Чун Шуана, ослабив Формулу Возвращения к Истоку и заставив драконью ци проявиться, после чего влил собственную духовную энергию, принудив драконью ци успокоиться и затаиться. Поочерёдно то направляя, то подавляя энергию, он поддерживал между ними баланс, чтобы они росли и крепли вместе.
Чтобы следить за ходом дела, он временами прибегал к нестандартным методам — например, использовал плеть или иглы, — оценивая степень накопления сил Рода драконов по твёрдости кожи и способности ран к регенерации. Более того, накануне того, как Чун Шуан должен был достичь стадии Закладки Основания с помощью Формулы Возвращения к Истоку, тщательно всё обдумав, он извлёк зародившееся в рёбрах Ядро Дракона. Во-первых, чтобы оно не помешало Закладке Основания, а во-вторых, чтобы закалить Ядро Дракона вне тела, а по достижении Чун Шуаном определённых успехов на бессмертном пути передать его надежным сородичам из Рода драконов, дабы те помогли ему принять человеческий облик.
—... — Лу Тинцинь закрыл лицо рукой.
Неужели Бессмертный Владыка Падшей Луны и впрямь был им самим? Даже если не хочешь ни с кем общаться, нельзя же быть настолько бесчувственным чурбаном.
В записях за какой-то год даже значилось: Ученик устроил допрос, лицо побагровело от гнева, поднялась драконья ци... Подавить. В тот день Чун Шуан громко отчитывал его, находясь на пределе эмоций, из-за чего драконья ци пришла в движение, и Бессмертный Владыка Падшей Луны применил несколько приёмов, чтобы влить духовную энергию и всё подавить.
Бессмертный Владыка Падшей Луны явно не стал ничего объяснять Чун Шуану, а просто сразу перешёл к действиям. Чун Шуан уже почти порывал с ним отношения, а его собственные мысли всё ещё были заняты исключительно тем, как усмирить драконью ци.
Лу Тинцинь уткнулся лбом в стол.
Немного поразмыслив и вживлюсь в чужую роль, было нетрудно понять чувства Чун Шуана.
С точки зрения Чун Шуана, эта история выглядела весьма мрачно.
Его только приняли в секту, а Учитель сразу же холодно отмахнулся от него, поручив самую грязную и тяжёлую работу в надежде, что однажды удастся встретиться с наставником и вымолить у него наставления в Пути. Испробовав тысячу и один способ и отчаявшись, он с помощью преподанных главой Пика уроков с трудом освоил Путь Возвращения к Истоку, после чего дождался своего первого вызова от Учителя. Полный надежд, он явился туда, но вместо наставлений его встретили ледяная крышка стола и острые инструменты.
Учитель использовал холодное оружие, чтобы тщательно и медленно выкачивать его кровь. Он слабел, силы покидали его, а затем накатывала волна жестокой боли, словно внутри него росло и бесчинствовало что-то раскалённое. Он терял сознание, а когда открывал глаза, то видел всё ту же пронизывающую до костей холодность стола и мрачную, давящую комнату.
С тех пор регулярные вызовы Учителя превратились для него в кошмар. Бесконечный, безмолвный забор крови и боль, с каждым разом становившаяся всё невыносимее. Порой он бился в судорогах, а приходя в себя, обнаруживал, что эксперименты продолжаются. Он отбивался, задавал вопросы, пытался бежать, но в ответ не получал ни слова. Он начал ненарастающе ненавидеть, и в этом всё более жестоком истязании, под ударами плетей и при извлечении костей, запечатлелась неискоренимая ненависть.
А затем, пережив столь страшное испытание, он успешно принял человеческий облик, достиг вершины драконьего бытия и окончательно озлобился.
Идеальный главный герой из жанра о крутых мстящих драконах, познавших страдания.
Лу Тинцинь вспомнил, как Чун Шуан стоял на коленях в Беседке Раскаяния.
Тогда в рёбрах Чун Шуана вихрем зарождалась мощная чёрно-золотая сила, смутно напоминавшая дракона — она одним своим видом жаждала сокрушить всё вокруг. Именно это Бессмертный Владыка Падшей Луны и пытался всё это время сдерживать и направлять.
Эта сила была властной и непреклонной, она не ослабла даже после извлечения Ядра Дракона. Если бы всё пустили на самотёк, человеческое тело Чун Шуана просто не выдержало бы подобной ноши, и он наверняка не дожил бы до совершеннолетия.
Лу Тинцинь засунул записки на самое дно маленькой шкатулки, чувствуя тревогу на сердце.
...Тогда он провел направление слишком поспешно, полностью полагаясь на интуицию. Можно ли считать это успехом?
Если не удалось, не начнётся ли в эти дни рецидив? А если начнётся, смогут ли старший брат и остальные отыскать корень проблемы?
Он не мог круглосуточно следовать по пятам за Чун Шуаном, работая пожарной машиной. Чтобы уберечь жизнь юноши, его всё же придётся периодически звать к себе... для забора крови и подавления ци.
Забор крови.
При мысли об этом лицо Лу Тинциня побледнело, и он поспешно схватил первый попавшийся сборник историй. Он быстро перелистывал страницу за страницей, но картинки и слова совершенно не доходили до его сознания — мысли метались взад и вперёд, неотступно возвращаясь к состоянию Чун Шуана.
Возможно, всё дело было в том, что анализ и проверки в тех записях были расписаны до мельчайших деталей, с пугающей серьёзностью.
Получив этот дневник, он будто перенял волю к жизни Чун Шуана. Словно острый камень, застрявший глубоко в сердце, который невозможно игнорировать ни на мгновенье.
Лу Тинцинь рассеянно перевернул ещё несколько страниц и резко поднялся.
Ли Сань как раз нёс чашу с лекарством и едва не столкнулся нос к носу с Лу Тинцинем, который спешил выйти. Следом за ним грациозной кошачьей поступью проскользнул в комнату чёрный кот с золотистыми глазами и, словно видя Лу Тинциня впервые за весь день, ластясь, бросился к нему.
— Миу~
Ли Сань преградил Лу Тинциню дорогу и многозначительно вложил ему в руки чашу с лекарством.
— Младший брат, все эти дни. Нужно будет. А потом через неделю.
Чёрный кот потёрся о ногу Ли Саня, словно выражая согласие, затем стал кружить вокруг лодыжек Лу Тинциня, касаясь мягкими подушечками лап его обуви.
Ли Сань присел на корточки, почесал кота за ухом и сказал Лу Тинциню:
— Кот вернулся утром. Не хочешь ли... поиграть с ним немного?
Лу Тинцинь: «?»
Разве не говорили, что это кот, которого вырастил я? Почему он снова оказывается котом старшего брата? Теперь всё ясно: это коварный котяра, который признает хозяевами всех подряд.
Лу Тинцинь подхватил кота на руки и поткнулся носом в его мордочку.
— Старший брат, я отлучусь ненадолго и ночевать сегодня здесь не буду.
Ли Сань немного подумал и с сомнением произнёс:
— Ладно, но... старайся не использовать духовную силу. На следующей неделе — повторный осмотр.
— Угу, — тихо отозвался Лу Тинцинь. Вспомнив обо всех хлопотах с Чун Шуаном, для решения которых наверняка потребуется духовная сила, он мысленно виновато поскрёб лапками, словно котёнок. Он осушил лекарство до дна, попрощался и поспешил к Пику Тайчу.
Уже стоял второй половине дня, небо заливали прощальные лучи заката. Когда он добрался до места, как раз прозвучал колокол, возвещавший об окончании лекции. Ученики парами и тройками спускались по ступеням, направляясь обратно на остальные пики. Лу Тинцинь терпеливо ждал добрую половину дня, пока никого не осталось, после чего принялся карабкаться вверх по лестнице.
Е Вангуй и Цзи Хэ о чём-то спорили на склоне горы. Точнее, это походило на то, как Цзи Хэ в одностороннем порядке метал молнии, в то время как Е Вангуй растерял свой обычный щеголеватый и легкомысленный вид — его плечи поникли, и он лишь изредка вставлял слова в ответ.
Заметив Лу Тинциня, Цзи Хэ сперва расплылся в улыбке, но затем его лицо омрачилось. В два-три шага преодолев ступени, он схватил Лу Тинциня за руку.
— Сяо-У! Разве я не просил пользоваться талисманом передачи звука? Зачем самому карабкаться в такую даль?
Лу Тинцинь мысленно пошарил в памяти в поисках талисмана передачи звука и склонил голову набок.
По одному лишь выражению его лица Цзи Хэ сразу понял всё без слов.
— Ты ведь вообще забыл про эту штуку, да? Я-то думаю, почему он не отвечал на мои вызовы сколько раз, чёрт знает в какой дыре ты его забросил... — пробормотал он, а затем резко повысил голос: — Е Вангуй, доставай свой талисман передачи звука, сотри свою метку и отдай ему!
Услышав своё имя, Е Вангуй тут же извлёк из мешка Цянькунь с бело-голубым узором прямоугольную нефритово-белую пластинку размером с ногтей. Стерев отпечатком пальца привязку и не смея приближаться к Лу Тинциню, он протянул руку в сторону Цзи Хэ.
— Вы оба просто донельзя тупые, — Цзи Хэ выхватил миниатюрную нефритовую бирку.
— Умеешь пользоваться? Учитель изготовил их для дальней связи, по одной на каждого из нас, — Цзи Хэ пропустил через отверстие красную нить и завязал миниатюрную бирку на запястье Лу Тинциня, превратив её в изящный кулон. — Пока попользуйся вещицей Е Вангуя, у него в запасе есть ещё.
Лу Тинцинь потрогал подвеску.
С тех пор как к нему вернулись знания, он с одного взгляда расшифровал рунические знаки, вырезанные на каждой гранате кулона. В них не было ничего сложного — это было устройство для односторонней направленной связи. Стоило мысленно задать примерное направление, как оно настраивалось на другие кулоны в той же точке, позволяя передавать слова.
Видя, что Лу Тинцинь не отказывается, выражение лица Цзи Хэ немного смягчилось.
— Ладно, зачем пожаловал?
— Я иду к Чун Шуану.
— И на кой чёрт он тебе сдался?! — у Цзи Хэ после недавних событий выработалась стойкая аллергическая реакция на Чун Шуана, и стоило ему услышать это имя, как он был готов взорваться.
Лу Тинцинь молча отступил на шаг назад и бесстыдно протянул гласные:
— Старший брат... ты же обещал не вмешиваться.
Цзи Хэ снова поддался на этот его приём: его взгляд метнулся в сторону, он какое-то время не мог выдержать прямого взгляда Лу Тинциня, а щёки его покрылись слабым румянцем.
Заметив, что младший брат впервые в жизни заговорил мягким тоном, Е Вангуй почувствовал, как в груди закипает жгучая зависть. Топнув ногой, он подскочил к ним.
— Сяо-У... — только начал он, но, заметив на лице Лу Тинциня явное нежелание слушать, тут же исправился: — П-пятый младший брат. Чун Шуан сейчас временно обитает в одиночной келье для учеников. Иди прямо по этой дороге до середины горы, а на развилке сверни на широкую тропу.
— Ах ты подлиза, Е Вангуй! — Цзи Хэ пока не мог отчитать Лу Тинциня, но высказать старшему брату всё прямо в лицо смелости набрался. — В следующий раз, как увижу Бай Сяошэня, расскажу ему всю правду о Мече Минсюань.
Е Вангуй презрительно скривил губы, пропуская угрозу мимо ушей.
После того как оба младших брата подробно растолковали ему состояние Чун Шуана и причины поступков Лу Тинциня, хотя Е Вангуй и считал, что можно было действовать мягче, он всё равно чувствовал себя виноватым, зная, что дважды совершил ошибку, и стоило ему взглянуть на Пятого младшего брата, как сердце наполнялось раскаянием. Если бы это могло порадовать младшего брата, он бы с радостью прямо на месте пустил Меч Минсюань в ход, чтобы настрогать кролику яблок.
— Ладно, Старший брат Цзи, я пойду, — Лу Тинцинь поспешно зашагал по тропинке, уходящей вглубь склона.
Хотя он всё понимал, вид Е Вангуя всё ещё вызывал у него лёгкое сердцебиение, так что он предпочёл прикинуться мёртвым.
Пик Тайчу утопал в бамбуковых зарослях. Золотисто-красный закатный свет падал на зеленеющий бамбуковый лес, где изредка раздавались звонкие голоса учеников. Лу Тинцинь замедлил шаг, колеблясь и не смея продвинуться дальше.
Ему хотелось отыскать Чун Шуана, но при этом совсем не улыбалось сталкиваться с другими, незнакомыми учениками. Сделав пару кругов туда-сюда по дороге и медля с решением, он сам не заметил, как свернул на узкую тропинку у развилки.
Пройдя ещё немного вперед, он затаил дыхание, увидев открывшийся в конце пути пейзаж.
Извилистая тропка упиралась в холодный пруд, окружённый со всех сторон бамбуком и подпираемый крутыми горными утёсами. Несколько раскидистых плакучих ив росли у самой воды, загораживая лучи заката и погружая всё вокруг в мрачную, прохладную атмосферу.
На бережку пруда полуна коленях стоял юноша в небесно-голубых одеждах и тщательно протирал свой меч. Его пальцы от ледяной воды побелели, но он, казалось, вовсе не замечал холода, со всей скрупулёзностью вычищая клинок от острия до самой рукояти.
Лу Тинцинь с первого взгляда узнал его, и вся накопленная храбрость с каждым движением юноши испарялась по капле.
Он хотел заговорить, но горло онемело от напряжения. Странное чувство — блуждающий дух Бессмертного Владыки Падшей Луны исчез, но оставленные им эмоции словно продолжали вплавляться в его плоть.
Юноша поднял голову. На миг в его угольно-чёрных, бездонных глазах промелькнула дрожь: он встретился взглядом с Лу Тинцинем, губы его зашевелились, словно он хотел что-то сказать, но затем он оставил эту попытку.
В гладкой, как зеркало, поверхности клинка отражались его брови и глаза. Взглянув на своё отражение в мече, юноша слегка прикрыл веки, силой успокаивая бушующие в груди чувства.
— Учитель?
http://bllate.org/book/34986/4317843
Готово:
